Глава 10. Проблеск надежды
Утро началось так же, как и вчерашнее: с пения. Алин проснулся под звуки этой незнакомой, но теперь уже не пугающей песни. Он чувствовал себя лучше. Вчерашняя тяжесть постепенно уходила, и к утру он уже мог свободно двигать руками. Это был первый проблеск надежды после дней мучений.
В комнату тут же вбежал зверолюд-ребенок. Увидев, что Алин шевелит руками, детёныш радостно подбежал, схватил его за ладони, словно приглашая поиграть. Алин, всё ещё не в силах встать, лежал молча. В проёме появилась мать детёныша, и её взгляд, казалось, без слов просил: «Не беспокой его. Он ещё слишком слаб».
Она подошла, взяла черпак и набрала воды. Когда она поднесла его к губам Алина, тот потянулся руками, пытаясь сделать это самостоятельно. Но лежа пить было трудно, да и руки ещё не слушались до конца. Мать подхватила его голову, подняла, помогая сделать несколько глотков. Вода была прохладной, утоляя остатки жажды.
В этот момент взгляд Алина упал на кулон на её шее. Тот самый, с эмблемой дуба. Сердце пропустило удар. Голод, страх, адская жара, зверолюды, странная еда — всё это за последние дни почти стёрло из памяти главную цель. Мировое Древо. 90 дней. Три месяца. Мысль ударила с такой силой, что он вздрогнул. Вспоминая последние мучительные дни, он лихорадочно подсчитал: осталось всего 84 дня. 84 дня, чтобы выжить и добраться до него.
Первое, что пришло в голову: «Как туда добраться? И как вообще выжить в этом мире после последних дней?» Без карты, без понимания масштаба континента, без знания этого мира, он здесь один долго не протянет. Мысль о пути до Древа казалась невыполнимой, но она была единственным якорем, заставляющим его цепляться за эту новую, пусть и жестокую, жизнь.
Ближе к полудню мать-зверолюд вернулась с миской еды. На этот раз блюдо отличалось: жидкое, прозрачное, с плавающими внутри травами — нечто похожее на суп. Она так же, как и с водой, помогла ему выпить его. Суп был горьким, но с необычным мятным привкусом, который долго держался во рту. Выпивая его, Алин старался запомнить образы трав: листья были длинными и ярко-синими, а ягоды — оранжевыми, с пупырчатой поверхностью. Вкус напоминал мятно-кислую основу.
Алин продолжал запоминать всё, что приносил ему детёныш-зверолюд: новые ягоды, новые травы. Когда детёныш принёс очередной фрукт, Алин впервые улыбнулся — не потому, что было смешно, а потому что чувствовал: кто-то рядом действительно хочет, чтобы он жил. Среди них чаще всего встречались те самые пупырчатые ягоды, а ещё — некий грязный фрукт, словно выросший под землёй. Его корка была твёрдой, и тогда ребёнок показывал пальцами, что нужно надавить с двух сторон, чтобы раскрыть его. Внутри фрукта была мякоть, похожая на банан и вчерашнее блюдо. На вкус она была пресной.
Так день пролетел очень быстро. Алин попробовал разные виды еды этого мира. Под вечер мать-зверолюд проведала его и снова включила лампу. Он заметил, что она не прикасалась к светящемуся шарику, лишь обвела его рукой, и тот засиял ярче. Алин удивился. «Возможно, в этом мире всё-таки существует магия!» — подумал он. Мать с детёнышем ушли, оставив Алина наедине с его мыслями.
Настали кромешная тишина и ночь. Пение детёныша прекратилось. Алин понял, что все легли спать. Он лежал, словно впервые за всё время его тело не боролось за выживание, а просто жило. Не бегство, не боль — просто тишина. Этой ночью Алин спал спокойно, без слёз.