Глава 8. Пробуждение в неизвестности
Мрак, что видел Алин, рассеялся. Сквозь сомкнутые веки пробивался слабый жёлтый свет. Медленно открыв глаза, он понял: над головой явно не открытое небо. Свет струился слева, и он инстинктивно повернул голову. На небольшом столике стояло нечто похожее на древнюю лампу. Но вместо фитиля сиял некий светящийся шарик. Алин ещё не до конца пришёл в себя. Поднять тело было невозможно. Каждая клеточка кричала от изнеможения.
Где он? Кто его сюда принёс? Ловушка?
Всё, до чего доходил его взгляд, казалось чужим: глиняные стены, грубо, но надёжно выложенные; два деревянных стула рядом со столиком; тёмный проём напротив. И тут на него обрушилась волна. Не боль. Хуже. Ледяной ужас. Он был здесь, скованный чужой волей, и единственное, что мог, — наблюдать.
«Убивают таких, как ты... Чужемирец — угроза...» — слова Кота и Ворона вспыхнули в сознании, обрывистые, пронзающие. Алин прокручивал сценарии, как в своих любимых историях: герой просыпается, его спасли или он пленник. Но привычные книжные сюжеты рассыпались, здесь чужих просто... убивали.
Тело не подчинялось. Истощение давило каждой ноющей мышцей. Сознание ускользало, мысли путались, как нити.
И снова тело, измученное голодом, жаждой и страхом, погрузилось в сон без разрешения. Сон был тяжёлым, тревожным, но давал хоть какое-то забвение от мучений.
Но в какой-то момент, ещё до рассвета, сквозь пелену забытья пробились звуки. Далёкие, неразборчивые, но настойчивые. Слова? Песня? Голоса, тянущиеся откуда-то извне, проникающие в его бессознательное.
И этот зов заставил Алина открыть глаза.