Глава 7. Чистый мрак
Сон Алина в эту ночь был крепок. В обессиленном теле не оставалось сил сопротивляться миру. Он просто спал. Сны вихрем проносились: родители, родная деревня, та самая первая история. Каждый его выдох словно пытался вытолкнуть душу из измученного тела. Но что-то удерживало: возможно, мысли о втором шансе или отчаянная, животная жажда жить.
Утро принесло адскую жару. Солнце нещадно палило, воздух раскалялся. Организм, без еды и воды, страдал. Тело не могло выработать ни капли пота. Алин всем своим существом чувствовал это пекло, будто опрокинутая на спину черепашка, неспособная пошевелиться. Он словно тлел под безжалостными лучами. Губы потрескались, язык прилип к нёбу.
Тело отказывалось подчиняться. Разум, словно тонкая нить, ускользал, пропадая между снами. Воля к жизни угасала.
Но сквозь пелену истощения вспыхнуло воспоминание. О прошлой жизни, той самой рутине, что он так ненавидел. «А ведь та жизнь была неплохой...»
Но его внутренний голос, голос несбывшихся амбиций, не хотел мириться с этим. «Нет! Я не для этого умер! Не для того, чтобы сдаться здесь, в этой жалкой хижине!»
Собрав последние силы, Алин начал ползти к лесу. Он вложил в эти движения всё, что имел: своё страдание, свою нудную прошлую жизнь, свой ледяной страх, свою горячую, неистовую волю. Сознание ускользало, но тело продолжало двигаться. Он полз, скрипя зубами. Не достигнув спасительной тени озера в гуще леса, снова провалился в забытьё.
В этот раз его сон был чистым мраком. Пустота, кромешная, чтобы её не описать — лишь всепоглощающий чёрный цвет. Его внутренний голос заблудился в этой тьме.
«Почему я жаловался на свою нудную жизнь? — думал он, потерянный в черноте. — Я умер от болезни, попал в мир, который желал... но не прошло даже недели, и я снова умираю, жалкой смертью. В полном одиночестве».
И с этими мыслями, когда казалось, что он растворяется в бесконечной пустоте, посреди этого кромешного мрака появился слабый жёлтый свет, схожий с тусклой лампой. Он не гас. Он ждал.