Глава 6. Третий день агонии
Третий день в Резбладе наступил, и он был хуже предыдущих. Голод не просто мучил — он сжирал Алина изнутри, не давая здраво мыслить. И без того хрупкий организм отказывался подчиняться. Алин лежал на холодной земле полуразрушенной хижины, каждая мышца ныла, голова кружилась, а перед глазами плыли цветные пятна. Единственным желанием было не просыпаться. Потому что пробуждение означало возвращение к этой невыносимой агонии, к мыслям о еде, что терзали его без перерыва. У него не оставалось сил даже встать.
Он пролежал так до обеда, пока солнце не достигло своей наивысшей точки в небе. Мысли были спутанными, рассыпались, как песок сквозь пальцы. Единственное, что пробивалось сквозь пелену голода и усталости, были воспоминания о героях. О тех, кто проходил через огонь и воду, чья воля не знала преград. Их целеустремлённость, их стойкость — это была единственная искра, что дала ему силы.
Алин с трудом поднялся. Тело было свинцовым, ноги дрожали, как ветки на ветру. Он снова тащил себя, как вчера, только теперь — не было даже злости, лишь тупая, безысходная усталость. Палка превратилась в единственную опору. Он поплёлся в сторону озера, забыв о всякой осторожности. Голова была забита лишь одной мыслью — едой.
Когда он приблизился к берегу, мир сузился до ощущения прохладной воды и мучительного голода. Он не успел даже зачерпнуть, как что-то появилось на другом конце озера. Это был всплеск, слишком мощный для рыбы, и тень, движущаяся у самой воды, — не чёрная, а будто сотканная из клубящегося, матового тумана, беззвучно скользящая по берегу. Не успел Алин осознать, что именно видит, как в его голову ударили слова Триады: «Опасность. Люди убивают таких, как ты. Чужемирец – угроза».
Алин застыл, словно парализованный. Мысли о еде, усталости, боли — всё вмиг сменилось леденящим ужасом. В нём пробудились инстинкты, которые он никогда не знал. Адреналин, выброшенный в кровь, дал ему секундную, обманчивую силу. Он резко развернулся и побежал. Не оглядываясь, не выбирая путь, просто бежал прочь от воды, прочь от неведомой угрозы.
Пробежав всего несколько десятков метров, тело предало его. Адреналина хватило лишь на это. Алин споткнулся и рухнул на землю, больно ударившись о корни. Кашляя, он поднялся. Ноги подкашивались, каждый шаг был пыткой. Медленно, пошатываясь, он дополз до высоких, плотных кустов и спрятался среди них, рухнув на живот.
Глаза сами собой закрылись от истощения. В его сне появлялись не просто воспоминания, а яркие, почти галлюцинаторные истории, которые он когда-то читал. Герои сражались с чудовищами, преодолевали немыслимые препятствия, выходили победителями. Эти сны были не просто отголосками прошлого – они были единственным спасением от ужаса настоящего.
Очнувшись, он не сразу понял, где находится. Лишь спустя мгновение вернулись бесконечный голод, ноющая боль в теле и осознание опасности. Солнце уже давно клонилось к закату. В голове не было ничего, кроме одной мысли: сон. Он не мог больше стоять. Он хотел только одного — забыться. Ближе к кромешной ночи, спотыкаясь и падая, он еле как добрался до хижины. Рухнул на пол, мгновенно проваливаясь в забытьё.
Он плакал. Тихо, беззвучно, сжимая кулаки. Пыль под пальцами хрустела, как кора. Ему казалось, что он снова её ест.