Мудило

Во рту сухо. Язык неприятно прилипает к нёбу.

Джон нехотя раскрывает глаза. Переворачивается на бок, кровать под ним тихо скрипит. Пытается проглотить слюну, но ничего не получается. Ее попросту нет. Приподнимается на локтях и вздыхает.

Дверь приоткрыта, и тонкая линия света пробирается в его комнату.

Какого черта? Три часа ночи.

Спускается на первый этаж, пьет стакан воды. Слышит какие-то непонятные всхлипы. Проходит в гостиную и видит мать, которая убивается слезами. Видит старый альбом у нее на коленках.

— Мам, — зовет тихо. Шепотом. Словно может кого-то разбудить.

Голос в ту же секунду пропал. Куда-то.

— Ой, малыш, я тебя разбудила? — ее глаза блестят от слез. Одна лампочка явно перегорела. Свет тусклый.

— Нет. Я за водичкой спустился. А ты что тут делаешь?

— Не хочешь со мной взглянуть на твои детские фотографии? Я знаю, что ты их видел. Знаю, что тебе не нравится...

— Подвинься, — просит он, и мама улыбается. Уголки ее губ тут же плывут вверх, когда ее сын находится рядом. Джон иногда чувствует себя гадко, по крайней мере, чувствовал в первое время.

Мать отодвигается. Совсем немного, чтобы Мудиле хватило место. Он немного прибавил в весе. Стал чуточку шире в плечах.

— Помнишь этот момент? — спрашивает она, указывая на фотографию. Джон кивает. Понятно, что он ничего не помнит. А если быть точным, совсем не знает Мудилу. Не знает кем он хотел стать? В кого был влюблен? И где его отец? — Папа сфотографировал это за секунду до твоего падения с двухколесного велосипеда. Ты помнишь дедушку Джека из Миннесоты? — Очередной кивок. Джон проглатывает язык.

— Вот, кстати, вы вместе с ним. Ты немного на него похож.

Мать переворачивает страницу. И там очередная куча снимков. Но в отличие от предыдущих они кажутся совсем старыми. Желтыми и немного помятыми.

— Угадай кто это. — На Джона четко смотрит парнишка тринадцати лет. Джона бросает в холодный пот. Совсем как Уильям. По длинным волосам в пучке, по крайней мере, есть сходство. Бред это все. Просто похожий мальчишка.

— Я? — получается вопросительно. Джон хочет вдогонку добавить утвердительно, что точно это он, то есть Мудило, но его опережает мать:

— Нет. Это твой отец. Похож на него в подростковой возрасте, правда? - Ну не совсем. А в принципе, похуй! - Ты ведь не веришь, что он мог убить Джона Миллера? Это был его лучший друг.

Удар под самый дых. Удар по солнышку.

Мороз ходит по коже, и стука сердца не слышно. Дикий звон в ушах.

Джона словно шандарахнули. Ударили по голове, оглушили. Слова выреза

ли на нем характерный шрам, затронули незажившую рану.

Джон не верит. Джон не может поверить. Это какая-то ошибка.

Мать переворачивает следующую страницу, и... сука!

Крыса. В. Обличии. Лучшего. Друга.

Он находится в доме Уильяма, его убийцы. И это значит, что Мудило его сын. Что, блять, он находится в теле отпрыска крысы.

На некоторое время Джон выпадает из реальности.

Ты хотел получить ответы на свои вопросы, Джон. Так подавись! Ну и что? Стало легче? И как тебе тельце? Удобно? Нет? Почему же, Джон? Почему?

Пазл почти собран. Какой злой рок судьбы! Попасть в тело ребенка своего врага. — Эй, кто там у вас наверху такой юморист?! — орет Джон на темное небо. Он не помнил, как встал с дивана, как вышел из дома, как перешел на другую улицу.

Туман. Огромная пелена перед глазами.

Джон точно помнит адрес какого-то Майкла, у которого сегодня День Рождения и который устраивает вечеринку. Здесь неподалеку.

В один миг неожиданно всплыл голос Мудака. Вовремя.

Телефон трезвонит. Играет мелодия и вибрация донимает. Джон разбивает мобильный об асфальт. Тот остается целым, даже продолжает звонить, просто получает незначительную царапину.

С диким ором наступает на аппарат. Бьет ногой и выплескивает весь негатив. Так учил психолог. Брэд Коллин. Оказывается, он прекрасно слышал его и даже запомнил все советы. Лучше сломать какую-то вещь, чем сломать нос человеку.

Он забыл спросить, где находится этот ублюдок. Эта крыса. Надеется, что сгнивает в тюрьме. Поэтому его нет рядом. Не хочет думать, что он может где-то скрываться. Эта падла заслуживает долгой смерти. Даже если скрывается, то все равно вернется домой, и тогда Джон убьет его. Придушит собственным ремнем.

Вот! Вот зачем его вселили в этого мальчика. Он должен убить его. Убить своего убийцу. «... просто представь, ты убиваешь, ну, например, маньяка. Конечно, ты избавишь мир от убийцы, но число убийц ведь не уменьшится. Любое зло тянет за собой зло», — пофиг на твои слова, Брэд Коллин. Он убьет его.

Убьет!

А пока Джон до смерти напьется, чтобы забыть этот дьявольский вечер.

Он в теле ребенка человека, который всадил ему пулю в лоб. Даже не верится.

Хочется тут же вскрыть себе (Мудиле) черепную коробку. Интересно, как будет себя чувствовать Уильям, если его сын умрет. Нет, просто интересно. По снимкам видно, что он очень любит Мудилу, да еще и в прошлой жизни Джон слышал от него кучу ласковых слов в сторону своего ребенка. Определенно, Мудило был долгожданным ребенком. Ноги резко сами сворачивают на дорогу. Джон слышит только скрип тормозов, невероятно черный мат от водителя. Видит освещенную дорогу. Слышит приглушенный крик совы и шум ветра.

Холодно.

Джон безразлично смотрит на водителя и, спрятав руки в карманы, как ни в чем не бывало продолжает путь. Через минут пять он находится по названному адресу. Джон морщится от громкости музыки и от вида пьяных тинейджеров. Когда темнокожий парень сразу угощает его пивом, провожает до входной двери и даже хлопает его плечу.

Дом, наверное, сейчас не узнать. Даже хозяевам. Повсюду разбросаны одноразовые голубые стаканчики, чипсы хрустят под ногами, а вся мебель обмотана туалетной бумагой. Какого только фига? Красное пятно на белой стене. Видно, от пролитого вина. И тьма «готовых» подростков, которые на данный момент не могут вспомнить свое имя. Еще и едкий запах дыма забивается в ноздри. Твою мать, травка.

Джон не знает никого здесь, некоторые, конечно, из его школы, но из старших классов. И Мудака нигде не видно.

Да начхать на него!

Джона угощают еще. Незнакомого чувака. Теперь каким-то спиртным коктейлем. По-моему, у этих тусовщиков запрограммировано напоить все, что движется. Джону это только на руку.

Проходит меньше получаса, а Джон уже переходит на виски. Его любимое пойло. И появляется Мудак. На этот раз он хоть держится на ногах, хоть и воняет от него за километр. Подходит к нему, что-то говорит, но Джон только отталкивает его и залпом осушает очередной стаканчик.

Джон качается в сторону, когда Мудак хватает его за локоть и выводит из дома. Он пытается вырваться, но ничего не получается, тот упорно тащит его за собой. Джону удается вырваться только когда они оказываются у дороги. На секунду ему показалось, что Мудак отпустил его сам. Но нет. Он вырвался сам!

— Отвали, — цедит Джон и поправляет рукав черного легкого свитера.

— Ты не дойдешь до дома сам.

— А кто тебе сказал, что я пойду домой?! — внезапно срывается на крик. — Отвали, Мудак, пожалуйста, отвали. Навсегда! — разворачивается и пересекает дорогу.

— И куда ты?

— В бар, — чуть слышно отвечает Джон, скорее механически. Но слова долетают до слуха Рика.

— Тебе все равно ничего не продадут! — кричит уже Мудак, не сдвинувшись с места. А Джон все отдаляется от него.

— Поддельные удостоверения делают чудеса! — орет в ответ, спрятав руки в карманы. Никакой подделки у тебя нет, Джон, признай. И куда ты пойдешь сейчас, в полчетвертого утра, ты не знаешь. А темное небо начинает медленно светлеть.

Минуту было все превосходно. Музыка становится все тише, и любимая тишина убаюкивает его. Алкоголь приятно греет тело. И ноги несут вперед. В неизвестность. Никто не названивает и никто не пытается прочистить ему мозги. И Джон чувствует что-то наподобие счастья. Наверное, это называется свободой. Мимолетной свободой от проблем и загадок в его жизни.

— Подожди, дурак! — останавливает его Мудак и тянет к себе, и тот спотыкается и летит вниз с небес, прямо в руки Рика.

— Не трогай меня, — возмущается Джон и вырывается. Зло смотрит, прожигая взглядом, и продолжает путь. Но Мудак не дает ему пройти и двадцати шагов.

— Ты дурак, пошли домой! — и вновь дотрагивается до него.

— Вот и иди домой. Я тебе не мешаю. А от меня отвали! — заключает руки на талии и пытается приподнять Джона. Мудило меньше ростом, но не дистрофик, да еще это тело сильно брыкается. Поэтому идея принести его домой целым и невредимым оказывается нереальной.

— Не трогай меня! Не трогай! Не трогай! — Джон пытается отвязаться от цепких рук Мудака. Когда ему это удается, Рик неожиданно тянет его к себе и впивается в губы.

Джон округляет глаза и пытается отстранить от себя Мудака, но тот еще тесней прижимается к нему. В отличие от первого поцелуя сейчас Мудак тупо прижимается к нему губами, затыкая его.

Но, сука!

Мудило отстраняется немного и нежно засасывает нижнюю губу Рика. Мудак немного опешил, но отвечает через пару секунд. Не задумываясь.

И Джон пропадает.

Просто выпадает из реальности.

Пока кто-то ошеломленно не зовет Мудака и не прилетает кулак в лицо.

— Рик, ты педик? — недоуменно вопрошает капитан баскетбольной команды, в которой состоит Мудак.

— Ты охуел?! — кричит Рик, сильней толкая Мудилу. А Джон пытается унять шум в ухе, прижимая рукой место удара, и понять, что сейчас происходит.

— Парни, я... я... — пытается как-то оправдаться Мудак, но падает на землю, когда Джон бьет его с ноги.

— Классно ты переобуваешься, пидор!

Секунда, и они уже валяются на земле вдвоем, пытаясь бить соперника больно и беспощадно. Хотя даже лежа под Мудаком, Джону удается быть победителем. Рик бьет, но целится в безопасные и менее болезненные места, когда Джон — исключительно в бока. Джон не жалеет. Джон — кулак. Джон взбешен и одновременно пуст.

В одну ночь на него навалилось столько дерьма, сколько он не мог представить.

И неожиданно Джона бьют в бочину, и тот валится на асфальт, сжавшись и пытаясь прикрывать лицо, когда жесткие носки тяжелых ботинок — вовсе не по погоде — летят на него. Мудак не принимает в этом участие, он слишком ошеломлен жестокой картиной. Не может совладать с телом и остановить это. Зато Норма может.

Она появляется в темноте, как внезапно возникший ангел.

Ее русые волосы. Последнее, что видит Джон, прежде чем вырубиться.