Мудило

— Мудило! Мудило, ну подожди же ты! — кричит Мудак, подбегая к другу.

Джон не может смотреть на этого парня. Не может смотреть на себя в зеркало.

Прошлой ночью Джон находился как в тумане. Не помнит, как донес Мудака до дома, не помнит, как вернулся домой, не помнит, как поднялся к себе и мгновенно заснул.

Когда Мудак прикасается к нему, его, как ни странно, не бьет током. Его не отталкивает в сторону. С ним ничего не происходит. И от этой пустоты Джону хочется выть. Это чувство сравнимо с подрывом моста. Эмоции разлетаются в разные стороны, секунду ты что-то из себя значишь, но только секунду.

— Прости, если я что-то вчера сделал не так, — Джон странно смотрит на него, словно на солнце. Хмурясь. — Друг, я ничего не помню, — берется за голову.

Джон скептически смотрит на него. Долго. И понимает, что Мудак не врет. Сколько же он выжрал, если пленка в его мозгу не записала этот гадкий момент в его жизни. А может, лучший? По крайней мере, Джон начинает подозревать Мудака в гомосексуализме. Да и сам он оказался не лучше. Нужно было прихлопнуть его как муху с кулака, чтобы больше лизаться не лез, но в то мгновение он просто-напросто выключился. Словно кто-то подошел к нему и нажал на кнопку «Выкл».

Единственное, что запомнил Джон в том поцелуе, это мягкие губы и закрытые глаза Мудака. Всё.

Финиш.

Блять, просто нужно выбросить это воспоминание из головы.

Просто тупо, сука, забыть.

Мудак все равно ничего не помнит, да и на педика он не похож. На девчонок из футбольной группы поддержки засматривается. В общем, не пидор он. Определенно. Нет. Точка.

Просто по пьяни и не такое учудишь. Один раз Джон проснулся в одной постели с толстухой, двести два фунта весила, не меньше, потому что выжрал больше одной бутылки чистого виски. И что самое смешное, он не смог ускользнуть незаметно, дверь оказалась закрытой. В общем, женщина оказалась приветливой. Сюзанной зовут, которая печет замечательные оладьи.

— Мудило, я что-то сделал не так вчера?

— С чего ты решил?

— Ты на меня как-то странно смотришь.

— А как мне глазеть на свинью, которая сломала дерево и облевала мне газон.

— Не дерево, а ветку, — поправляет Мудак. — Прости, — виновато.

Значит этот промежуток времени ты помнишь.

— Зачем ты вообще ко мне вчера приперся, мог бы пойти домой?

— Да откуда я знаю. Вышло на автомате. — Звенит звонок, и кто-то задевает Джона плечом. Норма. Она спешит к кабинету, как и все ученики. Как все нормальные школьники. Но ведь он и Мудак ненормальные. Чуточку. Совсем чуть-чуть.

— Какой у тебя урок? — задает вопрос Мудак и ухмыляется, спрятав руки в карманы. Интересно, замечает ли он сам все эти своеобразные жесты, когда что-то задумывает. Джон заметил за собой, что когда решает сложные номера по математике, чешет затылок. Пока не может избавиться от этой привычки. Рука сама тянется к голове, когда немного нужно поразмыслить.

— Химия.

— Она тебе нужна?

— Нет.

— Может тогда мячик погоняем?

— Можно, — говорит и прячет учебник в рюкзак. Достает, пишет заучке, чтоб тот прикрыл его на уроке и следует за Мудаком. Не потому что не знает дороги. А потому что Мудак идет впереди. Это важно.

Бросает рюкзак на скамью и спешит первым перехватить оранжевый мяч. Ему это удается. Мудак со смехом пытается отобрать, но у него ничего не получается. Игра начинается. Нет, не так! Что-то типа игры начинается.

Они откровенно дурачатся, бодаются и кричат как угорелые. Сталкиваются в смехотворной драке. Шуточной. Но, когда они оба падают, совсем не смешно. Джон больно ударяется локтем об землю, Мудак — спиной. И черт! их губы случайно сталкиваются в девственном поцелуе.

Сука!

Блять!

За что?! Зато теперь Джон знает, как моментально краснеет Мудак. Почти за секунду окрашивается в красный.