Мудило

Мудак не хотел. Мудак извиняется. Мудак плотно держится за свое место, боясь стать изгоем.

Мудак — трус!

Правда, слова извинения он не говорит лично, а передает через Норму. Эта девчонка навещала Джона в больнице все три дня и постоянно говорила и говорила. Она единственная, которая обращалась с ним не как с ущербным. Все ее разговоры вертелись вокруг Мудака и его баскетбольной команды.

Этим парням ничего не сделали. Норму попросил ничего не говорить, и сам держал язык за зубами. Джон не прокололся, когда мать выпытывала имена обидчиков. Даже когда приходил полицейский, не проговорился. Тупо молчал, когда он задавал вопросы. После Джон слышал, как он говорил матери, что его запугали и тогда пришел Брэд Коллин. Психолог вновь начал свои нотации и нравоучения, но заткнулся, когда Джон задал ему неожиданный вопрос:

— Чтобы вы бы делали, если бы умерли и неожиданно проснулись в другом теле после семи лет?

Лицо Коллина вытягивается от удивления. Глаза расширяются, но психолог быстро берет себя в руки. Скрестив руки на коленях, как гангстеры из старых фильмов, он чуть хмурится. Собирается с мыслями.

— В теле, которое вам не нравится. Абсолютно. Которое в сто раз хуже вашего прежнего. Настоящего, — подталкивает Джон. Ему необходим ответ от этого типа. Прямо сейчас. В эту самую минуту.

— Я бы начал жизнь заново. Не важно, в каком теле. Это второстепенно. Буду пытаться не оглядываться на свою прежнюю жизнь. Иначе меня засосет в бывшее болото.

— Значит, жизнь — это болото.

— Определенно не клубника со сливками. От тебя зависит, засохнет это болото или распространится в масштабах. К тому же, кто сказал, что нас будут поливать шоколадом всю нашу жизнь?

— Никто.

В последний день пребывания в больнице Джон мельком замечает Рика. Мудак мгновенно скрывается из виду, он не собирается его догонять.

Они приезжают домой и мать приготавливает ему постель, чтобы он передохнул. Вид у Джона бледный, болезненный.

Спит он больше восьми часов. Ему снится улыбающаяся Норма с белыми крыльями за спиной. Настоящий ангел-хранитель. Совсем как Ребекка, наверное.. Когда Джон просыпается, на улице уже затемно.

Тишина. Гробовая и страшная.

Мать тоже спит. Почти чувствует ее размеренное дыхание.

Джон включает свет и подходит к новому зеркалу. Отражение заставляет его усмехнуться. Как психа. А ведь этого хотел он. Хотел видеть Мудилу чуть покрепче и с разбитым лицом. Только сейчас результат не радует. Уголки губ разбиты, на щеке затягивается крохотный, но заметный шрам, под глазом сияет синяк.

А волосы и правда отрастают. И ресницы не так уж бесят.

И смазливое лицо ничуть не стало страшным после драки. Наоборот. Разбитые губы придают своеобразной красоты.

Джон присаживается на край кровати. Под ним что-то хрустнуло. Заглядывает под одеяло и вытаскивает какую-то бумажную тонкую самодельную книжку. Внимательно разглядывает детские рисунки. В тусклом свете почти невозможно прочитать коряво написанное название, но ему удается. Гадкий утенок. Джон ухмыляется. Устраивается поудобней на постели и приступает к чтению.

Он не читал этой сказки, но готов поспорить, что концовка в ней совсем другая. Не такая печальная. «Он чувствовал себя изгоем. Серым никчемным некрасивым гусем. Он видел лебедей. Но никогда не показывался им. Они бы обязательно заклевали такого урода. Поэтому разбиться об скалы ему казалось самым верным и правильным решением. Так было бы лучше для всех». Сказка не нравится. Сказка отвратительная. Но Джон ее сохраняет. Кладет обратно. Если Мудило спрятал его под матрасом, значит ему там место.Проходит немало времени с тех пор, как Джон перестал общаться с Мудаком. Теперь он часто проводит свое свободное время с Нормой, а в школе общается в основном с одноклассниками. Заучка перестал носить очки, отдав предпочтение линзам. Прыщей на лице совсем не осталось, и теперь он даже смахивает на вполне симпатичного парня. Оценки в табеле окончательно поправляются, а тренер баскетбольной команды все зазывает Джона присоединиться к ним, но тот отнекивается. Слишком много дел. На зимних каникулах Мудило с матерью едут в гости к ее родителям и празднуют там все праздники. Бабушка и дедушка просто замечательные, энергичные и смешные. На денек, когда они возвращались домой, они заглядывают к отцу Уильяма. Мистер Смит почти не изменился. Разве что поседел и стал чуть меньше ростом. Джон рад его видеть. Счастлив, что он еще не умер. Хоть этот человек и вырастил его убийцу.

Иногда в школьных коридорах Джон сталкивался с Мудаком. Тот делал вид, что его не заметил, Джон тоже.

15 мая. Буквально через месяц закончатся школьные жесткие будни. Джон почти все время проводит в своей комнате, делает уроки и читает книги. Сегодня долгожданный выходной, поэтому Джон мирно отлеживается в своей кровати и смотрит фильм. Из-за высокой громкости в наушниках он не сразу слышит голос матери. Поднимает глаза, а она стоит у порога с праздничной коробкой в руках. Обертка черного цвета.

Джон с осторожностью снимает наушники, ставит на паузу фильм и закрывает ноутбук. — С Днем Рождения, малыш! — поздравляет мама со слезами на глазах. Джон тупо хлопает глазами, не понимая что происходит. Какой, к черту, День Рождения?

Она приближается, вручает подарок, обнимает сына и зацеловывает его. Джон жмурится. Чувствует себя глупо, но не отталкивает мать. Она еще раз поздравляет его и говорит, чтобы он немедленно спускался вниз.

На кухне его ждет шикарно накрытый стол с всякими вкусностями. Глаза сразу цепляются за круглый торт. Наверняка, вкусный.

Звенит мобильный. Это Норма спешит его тоже поздравить. Джон терпеливо выслушивает ее все пожелания, смотрит вопросительно на мать, та кивает — мол, не против — и приглашает ее к себе. Пока Нормы нет, Джон немного говорит с матерью, благодарит за подарок и за стол. Неожиданно она достает из полочки черный блокнот, который выбросил Джон, когда разносил собственную комнату, и протягивает его ему. — У тебя потрясающие стихотворения. — Джон с опаской берет блокнот в руки, словно обложка может в ту же секунду обратиться в ядовитую змею.

Мудило — поэт?

Сердце екает в груди. Джон чувствует себя никчемно. Смотрит на стол. Задерживает взгляд на торте с заварным кремом, и на глаза наворачиваются слезы. И в этот раз Джон не собирается сдерживаться.

Ему не хватало такой семьи. Да, сука, ему не хватало именно этого! Не хватало любящей матери! Не хватало такого внимания! Ему мать никогда не готовила торт...

Черт! Он всхлипывает. Дрожит всем телом. Щеки горят. Пытается проглотить комок, пытается собраться, но ничего не получается.

Мама, ничего не говоря, приобнимает его из-за спины. Не спрашивает, что случилось, не нагнетает. Понимает. Да, черт возьми, она его понимает.

Звонит Норма, и Джон понимает, что она подходит к дому. Бежит моментально в ванную, чтобы она не увидела его таким, и просит мать открыть ей дверь. Закрывает плотно дверь и опирается на раковину. Смотрит на отражение с презрением.

Кончик носа покраснел так же, как и глаза. Будто выкурил подряд несколько самокруток. Морда помятая и уставшая. Умывается и встречает подругу.

Джону неинтересно, о чем переговариваются Норма с матерью. Он откровенно их не слушает. Опираясь подбородком о ладонь, роется вилкой в тарелке, словно хочет найти что-то ценное.

Проходит не больше пары часов, а по ощущениям — словно вечность. Заметив скучающий взгляд Мудилы, Норма предлагает ему прогуляться. Джон просто кивает головой, не потому что хочет. Если не выйдет из дома, будет на стены лезть.

Норма на этот раз не болтает как заведенная. Язык проглотила. Тише рыбы. Джону это на руку. Она пытается поднять его настроение, он отмахивается. Говорит, что плохо себя чувствует.

Это — правда.

Возвращается Джон домой к десяти часам. Поднимается в комнату и не успевает завалиться в кровать, как неожиданно камень прилетает в закрытое окно. Думает: показалось. Нет. Второй камень сталкивается со стеклом.

Джон с опаской открывает окно. Сперва смотрит на темное небо, после — вниз. На Мудака.

На глаза вновь наворачиваются слезы.

— Если кому-нибудь проболтаешься, повешу за яички, — угрожает Мудак.

Конечно, Рик.

Джон скучал по нему. Безумно. И не стоит это отрицать.

Сердце трепетно бьется в груди.

Двести тридцать один день.

Тридцать три недели.

Семь месяцев.

Уже больше полугода Джон находится в чужом неудобном теле. Суровый выносливый военный специального назначения, за мощными плечами которого множество удачных операций, переродился в тело обычного школьника. Его зовут Мудило.И сейчас Джон тихо уходит в сторонку и дает Мудиле увидеть своего друга.Рика.