Мудило

— Какой доисторический мобильный, — морщится Норма, когда слышит вибрацию. В отличие от смартфонов, этот телефон прожил лет пять и проживет столько же. Этот современный гаджет хрупок и недолговечен. Пару лет и он никому не нужен.

Джон нажимает на красную кнопку, ждет, экран показывает логотип и чернеет. Мамаша совсем не понимает, что если не берут трубку, то человек занят.

На плазме прокручивается сопливая мелодрама. Джон рассматривает интерьер, отмечает каждую деталь, когда Норма не может оторваться от фильма.

Длинный скучный монолог главных героев про любовь.

Знает ли Джон, что такое любовь? Нет. Он верой и правдой служил своей родине. Он любил свою работу, любил своих людей. Но чтобы женщину, никогда. Женщины нужны были, чтобы удовлетворять его потребность. Просто тупо секс.

Его душа пропитана холодом, сталью и выдержкой. В ней нет места любви.

Что такое любовь?

Иллюзия, туманное чувство, что через время имеет свойство рассеиваться.

Что такое любовь?

Обман. Толстая пелена перед глазами.

Что такое любовь?

Хуйня, которой придают большое значение.

Конечно, актеры такого не говорят. Глаза в глаза. Рука в руке. И какие-то рассыпчатые сопливые фразочки. Нормальные люди так не говорят. Не говорят словами романтичных сценаристов и писателей.

Джона сейчас стошнит. Но на что не пойдешь ради секса?

Что ж, Мудило, задувай свечу и загадывай мечту.

Джон пододвигается к Норме поближе, которая готова ронять слезы от переполняющих (пустых) чувств, и как бы невзначай перекидывает руку на спинку дивана.

Телевизор не гудит. Тихо. Сестренка спит.

— Тебе было лучше с длинными волосами, — говорит дрожащим голосом Норма и гладит Джона по затылку. Кому как.

У каждого свое мнение.

— Не плачь, — рука перемещается на талию.

— А кто плачет? — шмыгает носом.

— Ты, — мило улыбается. Медленно тянется к ее губам. Джон не часто целует женщин в губы. Обычно поцелуев и не нужно. Обычно женщины ложились сами под него. Но перед ним не подстилка. Школьница.

Норма чуть отдаляется, Джон — наступает. Его так учили. Никогда не возвращаться. Никогда не отступать.

Он целует ее нежно. Норма чуть напрягается, но лишь на секунду. Руки перемещаются на плечи. Притягивается к Джону и похотливо врывается в его рот языком. К такому повороту он не был готов.

Нужно быть глупцом, чтобы не замечать, как сильно Мудило нравится Норме? Нужно быть глупцом, чтобы утверждать, что она никогда не представляла его в постели. Нужно быть глупцом, чтобы не воспользоваться такой легкодоступностью.

Ну, давай, скажи его имя.

Джону необходимо еще раз услышать имя Мудилы и запомнить его. Почему-то это сейчас крайне необходимо.

Но вместо имени он слышит собственное сердцебиение. Вместо этого он слышит, как натирается кожа дивана под ними. Вместо этого он слышит фамилию главного перса из фильма.

Вместо этого ему слышится вибрация.

Норма напирает. Норма устраивается совсем рядом. На коленках. Норма обнимает его за шею. Шепчет вновь, что ему шли длинные волосы.

А Джон? А Джон чувствует пустоту. Обреченность. Как будто оказался в клетке со зверем. Что за черт?

Его руки покоятся на ее талии, но они не обследуют тело. Какой нормальный парень не захочет полапать привлекательную девчонку? Провести ладонью по ягодице, по груди? Норма сверху. Целует страстно, держа Мудило за лицо.

Каждая клетка неожиданно немеет. Губы Мудилы всего лишь приоткрыты, Норма старательно вылизывает их. Руки опускаются. Он раздавлен.

Что происходит?

Джон почему-то жмурится, смотря на отстранившуюся покрасневшую Норму, словно солнце поднялось над ним.

У Нормы русые волосы. У Нормы малиновые губы. Совсем как у Ребекки...Нахуй!

— Что-то не так?

— Все отлично, — выдавливает Джон подобие улыбки. Чувство, будто тебя постирали в машинке. Засунули в центрифугу и прокрутили несколько раз. Обжигающее чувство, будто пробежал несколько километров. Тошнотворное чувство. — Иди сюда, — безэмоционально.

Снимает ее вызывающую домашнюю майку и вбивается грубо в губы. Словно хочет доказать, у кого здесь есть яйца. Доказать Мудиле, что непробиваем.

Норма улыбается сквозь поцелуй и расстегивает бюстгальтер. Сама. Кидает его на пол. И всем телом прижимается к Мудило, словно стесняется.

Джон скользит носом по шее, опускаясь пониже, останавливается секундно на груди. Выдыхает горячий воздух. И засасывает сосок. Дикие мурашки по коже. Бьет молнией. Норма слегка выгибается навстречу. Стонет.

— Прости, — неожиданно вырывается из Джона. Он отстраняется, отталкивает от себя смущенную недоумевающую Норму, что прикрывает грудь рукой, кладет локти на колени и тупо смотрит в одну точку.

Думает о Мудаке.

Секунда. Две. Три.

В голове что-то щелкает. Он хватает телефон, включает его и спешит к выходу.