Мудило

Заходит в класс под самый звонок. Не смотрит на ребят, проходит к свободной парте и падает на место. Достает только тетрадь на пружинах и ручку.

— Эй, это мое место, — откуда-то неожиданно возник очкарик. Этот парнишка выглядит более жалко, чем Мудило. Серьезно! Рыжая копна волос, дрыщ, очки с толстыми стеклами и брекеты. Долбаный шаблон заучки.

— Мне абсолютно наплевать, — Джон вальяжно раскидывается на стуле. Главное, показать сопернику, что его место железно занято. Отчасти, позлить. Рожа невероятно чешется так же, как и кулаки.

— Знаешь, что...

— Иди нахуй. Даю тебе секунду, чтобы ты испарился к чертям, иначе уши будут висеть!

— Смит! — внезапно слышится писклявый голосок. — К директору.

Джон прикусывает внутреннюю сторону губы. Сжимает челюсть так, что выступают желваки. Встает, не смотрит даже на училку и с хлопком закрывает дверь. Харкает прямо на дверь, разворачивается и выходит во двор.

Смит? Так звали его убийцу.

Лучи ослепляют, лучи оставляют ожоги. Солнце здесь кусачее.

Видит парнишку у калитки, в самом дальнем углу, в укромном месте. Типичный прогульщик, двоечник и разгильдяй, увлекающийся спортом. Очередной шаблон. Но Джон срывается к этому мудаку. Твердо перебирает ногами, сжимает кулаки. Хмурится. Смотрит на него в упор.

И внезапно останавливается, испуганно таращась на мудака. Мурашки. Серьезно? Сейчас? Что теперь не так? Мудило, иди нахуй! Это тело занято.

Сокращает между ними расстояние меньше, чем за полминуты. Замечает удивленный взгляд на себе.

— Нет сигарет? — срывается с губ на автомате.

— Ты серьезно? — усмехается парень. В глазах его играют чертенята.

Джон чуть не извиняется перед этим мудаком. Смотрит на него. Они стоят под деревом, но золотые лучи все равно играют на его лице так, что его темные голубые глаза сравнимы с последними закатными лучами на берегу моря. Откуда у него такие блядские сравнения? Еще и в голове резко всплыло: Рик. Хуй знает, откуда.

Значит... Рик.

— Иди в жопу, педик, — спокойно, докуривая сигарету. И лучик падает на кончик носа, который через секунду окрасится в густую алую жидкость. Кровь на верхней губе — одинокая крохотная капля падает на нижнюю — на подбородке. Недокуренная сигарета догорает в зеленой остриженной зелени. Дым поднимается вверх и испаряется.Мудак рефлекторно прикрывает ладонью нос и зло стреляет взглядом Мудилу. Джон самодовольно отряхивает руку. Чужая кровь смешалась с собственной. Кожа на костяшках лопнула.

Прилив адреналина. Бешенный прилив.

У Мудилы тяжелая рука, но не такая, чтобы сломать Мудаку нос.

Ну чего, Мудак, давай, удар.

Всеки!

Будь мужиком.

Джон хочет, чтобы Мудак накинулся на него. Сумасшедший. Но кулаки правда начинают сильно чесаться.

Он участвовал во множестве операций, выигрывал больше сотни боев, но бороться с Мудилой куда сложней. Одна секунда — тело переходит под управление Мудилы, эмоции резко меняются (Джон надеется, что угрожающая мимика не стирается за это время), вторая — Джон мысленно бьет Мудиле под солнышко и захватывает обратно «управление».

Хочется надрать этому Мудаку задницу. Начистить рожу. Хочется, чтобы он изуродовал милое личико Мудиле. Чтобы никакая падла не назвала его педиком.

Ну чего ты, Мудак? Почему медлишь?

Почему сдерживаешься?

— Еще раз меня так назовешь, отхватишь еще больше. Понял?! — кричит Джон. Давай!

Но вместо того, чтобы всыпать ему, Мудак демонстративно облизывает губы и сплевывает кровянистую слюну. Подминает горящую сигарету ногой и уходит.

Прости...