Месть жнеца

Канаэ сидел, прижавшись спиной к стене полуразрушенного здания и думая о том, что ему делать дальше. Одна только мысль о том, что слетевший с катушек Зорчий преследует его - точнее, мальчишку, в которого он невольно попал - подмораживала воздух несмотря на сбившееся дыхание. Канаэ осмотрел свои руки, мысленно уповая, что ему досталось тело щуплого подростка, а затем сконцентрировался на ощущениях в надежде понять, что за магия сейчас текла по его венам, если его собственная сила была ему неподвластна.

Прошло несколько мучительных минут прежде чем Канаэ услышал тяжелые шаги и насмешливые фразы Зорчего. Ему бы хотелось узнать о том, почему он так зациклился на одном подростке, но что-то подсказывало, что никто не даст ему внятного ответа. Несмотря на это, Канаэ наконец осознал, что в его руках находилась та же сила, что и у Тиг: парень был заклинателем, и отчаянно перебирая в голове все прочитанные книги, Канаэ пытался вспомнить хотя бы одну руну, которая могла бы его защитить. Оружия у него не было - и это было самой главной проблемой, потому что с мечом в руке он чувствовал себя куда увереннее - но и мыслей, где можно раздобыть подобное, пока что не нашлось.

- Я уничтожу каждого в этой деревне, мелкое ты отродье, - произнес его преследователь и Канаэ услышал скрип меча - откуда только тот взялся - по стене одного из соседних домов. - И каждый из вас сдохнет в самых жестоких муках.

Парень думал о жестокости, что была незнакома лично ему. Та жестокость, что ломала границы, что выходила за рамки служебных полномочий, сейчас расцветала прямо перед ним. Он знал, что на это всегда закрывали глаза, но сам никогда не переступал ту грань, которую выстроил в собственном сознании и обозначил личным кодексом.

Возможно, стоило подумать о смене своих принципов.

Прислушиваясь к шагам, Канаэ осторожно двинулся в сторону, где оставались парень с девушкой, которых он увидел ранее. Ему все еще нужно было понять, где именно он находился и в чьем теле оказался, чтобы осознать, что делать дальше. Пока испытание не пройдено, он не сможет вернуться назад, на остров, а значит, оставалось лишь идти напролом.

Канаэ встал на колени и принялся вычерчивать вокруг себя круг, испещренный странными символами по краям: руна, которую ему однажды показала Тиг и которая позволяла ему стать невидимым. По крайней мере на какое-то время.

Тело Эрви было истощено и Канаэ чувствовал это, но сорвавшись с места, подавлял боль в ногах и быстро колотящееся сердце, вспоминая, как ему вернуться назад. Он видел нескольких Зорчих, но судя по тому, что его они игнорировали, его слабенькая руна работала. Проскочив мимо двух близстоящих домов, Канаэ заметил женщину, которая держала на руках крошечного ребенка. Быстрым бегом ее настигал один из Зорчих, и Канаэ понял, что у нее не было шансов спасти и себя, и ребенка.

Быть может, все куда проще и я просто могу спасти их?

Забыв о собственном преследователе, Канаэ развернулся и направился к женщине. Колено, на которое он упал, болезненно саднило, но парень заставлял себя забыть о слабости. В Академии были и не такие травмы - а он все еще был жив.

Не думая о том, что именно он делает, Канаэ со всей силы влетел в преследовавшего женщину Зорчего, сбив его с ног - руна в тот же момент испарилась, но ему было плевать: шокированный парень кубарем полетел на землю, потянув за собой и Канаэ. Он же, недолго думая, врезал ему по лицу, заставив противника поморщиться от боли, а затем пнул со всей силы и выхватил меч, висящий на поясе - судя по всему, в данный момент Зорчие еще не носили их за плечами.

Еще раз ударив противника и пустив ему в глаза горсть пыли, Канаэ вскочил на ноги, стараясь отдышаться и выровнять сбившееся дыхание - судя по всему, Эрви действительно не привык к таким нагрузкам. Выставив меч перед собой и обернувшись к ведьме, Канаэ произнес:

- Встаньте за мной, лэсау. Я смогу защитить вас от него.

Несколько секунд женщина сверлила его взглядом серых глаз, а затем рассмеялась:

- Глупый мальчишка! Ты думаешь, я сама не в состоянии о себе позаботиться? После всего, что ты наделал и как опозорился, в последний момент решил сыграть в защитника?

Канаэ отчаянно пытался понять, о чем речь, но прежде чем суть слов дошла до него и он понял, что речь идет об Эрви, а не о нем, голос сбитого с ног Зорчего вернул его к той реальности, в которой он был незнакомым мальчишкой с силой, о которой не знал ничего и который даже не понимал, что ему делать:

- Эрви, твою мать, что происходит? Я же сказал тебе уйти!

Канаэ повернул голову в сторону парня и тут же отшатнулся от потока эмоций, захлестнувших его при виде чужого лица. Дрожь в руках не принадлежала ему, и это странное ощущение в сердце тоже не было его, но острая боль, уколовшая его при виде Зорчего - тот оказался на пару лет старше самого Канаэ, и страх, захлестнувший его тело, так тщательно смешался с неверием и его собственным недоумением от всей ситуации, что Канаэ уже не понимал, где был он, а где Эрви.

- Вот она твоя хваленая защита, правда? - усмехнулась ведьма. - Где же была твоя жажда защищать свой народ, когда ты спелся с этим мерзавцем? Когда ты врал нам всем о своем времяпровождении? Когда позволял ему обнимать и целовать себя, а? Где тогда была твоя защита, Эрви? Где ты был, черт тебя дери?

Канаэ моргнул - ему казалось, что этот момент растянулся на вечность, прежде чем он понял всю суть чужих обвинений. Паззл, состоящий из странных кусочков, никак между собой не связанных, постепенно собирался в цельную картинку, и Канаэ все лучше осознавал, что оказался в теле того, кто спелся с врагом. Только вот в отличие от него, Эрви делал все искренне - с самого начала. Канаэ чувствовал эмоции парня как свои собственные, и чужая боль продолжала давить на него, грозя сбить с ног.

- Эрви, - Зорчий выставил руки вперед, прознеся чужое имя с успокаивающей интонацией, - Канаэ слышал в этом обращении еще какое-то чувство, словно он пытался внушить доверие, - я же сказал тебе спрятаться, почему ты не слушаешь меня? Никогда не слушал.

В памяти Канаэ проскользнули все моменты, что связывали Эрви с этим парнем, словно он видел это все вживую, и ему становилось неловко от того, что сам того не желая, он влез в чью-то личную жизнь. А затем в мыслях проскользнуло короткое «Йенс» и Канаэ повернулся к парню, стоящему напротив:

- Ты хотел убить ее.

Очевидная фраза, брошенная без всякого смысла, почему-то вызвала смех у ведьмы, стоящей позади. Продолжая держать ребенка, она вновь заговорила, и каждое ее слово было ядом, капающим на его оголенную кожу:

- Он бы не убил меня, пустоголовый придурок! Я помогла ему в обмен на то, что он поможет мне свалить из этого ада после того, как ты предал эту деревню, и все, что ты сейчас делаешь, это задерживаешь чужой по...

Она не успела договорить - резкий выстрел в голову прервал ее ядовитые высказывания, и Канаэ резко обернулся, забыв о главном правиле не поворачиваться к врагу спиной - а несмотря на отношения Эрви и Йенса, в данный момент последний был его врагом.

Преследовавший его мужчина - тот самый, что издевался над мальчишкой в подворотне - опустил вниз свой револьвер и усмехался, глядя как тело женщины безвольной тушей падает на землю. Ее ребенок громко кричал, глядя то на мать, то на убийцу, и Канаэ старался заглушить хотя бы этот звук, но все смешалось в одну сплошную какофонию.

- Как много интересного порой можно услышать, - улыбка на его лица выглядела словно наклеенной, а сам он медленно приближался к Канаэ, - если остаться в тени ненадолго. Порой люди так не сдержаны в своем желании оклеветать других.

- Ты не имеешь права так поступать! - громко произнес Канаэ, кидая в него ненавидящий взгляд. - Ты издевался над тем мальчишкой, а кодекс Зорчего приказывает избегать чрезмерной жестокости, если она не обязательна.

- Так много знаешь о Зорчих? - мужчина приподнял ровную бровь, стреляя взглядом в Йенса. - Небось любовничек рассказал, м? - он повернул голову в сторону Зорчего. - Что скажет начальство, когда я принесу ему эту новость? Теперь то мы знаем о том, где ты брал эту всю информацию, что помогла тебе продвинуться так быстро? Вот поистине трагедия, достойная театра.

Канаэ отчаянно пытался придумать, какой исход в странном треугольнике и запутанной цепочке событий выглядел бы наиболее удачным, но все, что ему приходило на ум, это желание броситься сначала на своего преследователя, а затем уничтожить Йенса - первого за его поведение, а второго - за предательство обоих сторон. Канаэ осмелился выдвинуть предположение, что Йенс спелся с Эрви в попытке выудить что-нибудь полезное для себя, но судя по тому, что он чувствовал, в конце концов это все стало для них обоих чем-то большим. А затем Йенс предал парня.

- Я уже пытался доказать вам, что я - Зорчий, - произнес Канаэ, - но поскольку я не сумею объяснить, что происходит, я не вижу смысла пытаться убедить вас в этом. Вы плюнули на все принципы своей работы, и теперь пытаетесь... чего, собственно, вы пытаетесь добиться?

До тех пор, пока эти слова не повисли в воздухе, Канаэ и не думал о том, что все это было и о нем тоже. Он предал своих же, надеясь на то, что так будет лучше, но в конце концов, сейчас он балансировал на краю, и шаг в любую из сторон грозил ему последствиями - и больше не было так важно, о чем он думал раньше, потому что сейчас все мысли смазались.

Одно Канаэ знал точно - старшего Зорчего ему нужно убить.

- Это все неважно, - произнес Йенс в конце концов. - И никогда не было, если честно. Ты правда думал, что все это выглядит так легко, да? Эрви, ты просто глупец, если...

Канаэ не стал ждать, пока парень закончит свою речь. Он бросился к Зорчему, имени которого так и не узнал - впрочем, его это не сильно беспокоило: о безымянных проще забыть, чем о знакомых, за них не чувствуешь той вины и ответственности, как если бы это был кто-то, кого ты знал. Канаэ уже успел убедиться в этом.

Быстро, словно возникнув из ниоткуда, он оказался прямо перед лицом Зорчего, заставив того приподнять брови от удивления и усмехнуться - пока они болтали, он чертил руну, которая запомнилась ему лучше всего и которую Канаэ не забыл бы никогда в жизни - символы, что чертила Тиг едва ли не каждый день, отпечатались в памяти ярким рисунком:

- Перемещение? Хорошая попытка, ведьмёныш, да только силенок не хватит...

Меч вошел в грудь Зорчего без колебаний, и выражение недоумения на секунду застыло на его лице, а затем он опустил взгляд на грудь, где расплывалось багровое пятно. Словно не веря в происходящее, он перевел взгляд на лицо парня, но не увидел ни сожаления, ни сомнения - Канаэ не был мальчишкой-магом, который вероятно, даже не держал меча в своих руках. Ему было не привыкать.

Вес стали в руках успокаивал колотящееся сердце, а Канаэ задавался вопросом, ради чего именно он убил этого Зорчего, и не было ли это все в угоду собственному самолюбию и личным принципам? В момент, когда меч вошел в его тело, он не думал о магах или их спасении, а лишь о том, что казалось ему правильным и верным решением. Его ощущения затмили причину, по которой он изначально оказался здесь.

- Кажется, мы остались вдвоем, - приподнял брови Йенс, не торопясь доставать пистолет. - Может, поговорим?

- Ты предал магов, - сплюнул Канаэ, высвобождая револьвер из пальцев убитого Зорчего. - Предал Зорчих. Я не знаю, кто ты такой, не знаю о тебе ничего, кроме твоего имени, но черт тебя дери, меня уже от тебя тошнит. Ты даже не знаешь, кто ты такой, что ты делаешь и чему следуешь, правда?

Йенс смотрел на Канаэ немигающим взглядом, лишь раз зацепившись взглядом за кончик меча, заляпанный чужой кровью. Канаэ чувствовал его напряжение, оно словно искрами расползалось на мили вокруг, и он вновь подумал о том, что это не его чувства. Все это принадлежало Эрви, а он чувствовал себя так, словно одолжил чужое тело, но оказался в нем лишь гостем, не вытеснив чужие эмоции.

- Ну и?

Казалось, что еще секунду назад он был готов убить его, но чем дольше Канаэ смотрел, тем больше видел в Йенсе себя - то же сомнение, те же эмоции, и ему тоже казалось, что он поступает верно. Канаэ все еще верил, что он может спасти Тиг, даже обрекая на смерть всех остальных в убежище. Это и было его решением проблемы, но что, если это не сработает?

- Я сказал тебе спасаться, и ты знал, что я не врал тогда, - продолжал Йенс. - Не знаю, зачем ты пришел сюда, но я правда помог бы тебе сбежать. Да, я предал всех остальных ради тебя, но ты бы остался и...

- И что дальше? - Канаэ не позволил парню приблизиться к себе, выставив меч вперед и оставляя между ними около метра расстояния. - Я уже сказал тебе, что я не Эрви. Я не буду оправдываться перед тобой или вроде того.

- Тогда убей меня.

Канаэ опустил меч, усмехаясь.

- Меня зовут Канаэ, и кажется, мы похожи больше, чем мне хотелось бы. Наверное, это причина, по которой я так сильно хочу всадить меч тебе в сердце, и именно это - причина, почему я этого не сделаю.

Он повернулся к ребенку, который перестал кричать и теперь просто сидел возле мертвого тела матери - лужа крови вытекала из ее виска, окрасив его одежду в кроваво-алый и Канаэ подумал, сколько детей в этом мире выросли в крови. Сколько из них увидели кровь раньше, чем поняли, что происходит и научились внятно разговаривать.

Жертв было слишком много.

Канаэ взял ребенка на руки- мальчишка даже не сопротивлялся, словно оказавшись в прострации - а затем бросил беглый взгляд на Йенса, собираясь отправиться... он не знал, куда именно, но что-то подсказывало, что он был ближе к концу, чем когда-либо.

- Ты слабак, - короткая, брошенная вскользь фраза заставила его остановиться и замереть на месте. - Плевать, кто ты и как тебя зовут - Эрви ты или Канаэ, или кем бы ты ни был, ты такой глупый и слабый. Не можешь решить, на чьей ты стороне, потому что не знаешь, что делать, да? У тебя даже не хватает сил достать этот гребаный револьвер и выстрелить в меня, не дав мне вернуться обратно и рассказать обо всем случившемся здесь? Думаешь, что я что-то скажу теперь, когда ты убил единственного, кто знал о нас?

Слабак.

Канаэ не знал, почему именно эти слова подействовали на него, словно спусковой крючок. Все сказанное Йенсом было правдой, от которой он так старательно уходил, которой боялся взглянуть в лицо, думая, что в ответ увидит лишь свои страхи и несбывшиеся ожидания, увидит все свои разочарования. Словно все это могло показать ему его собственную трусость встать перед лицом того, что уже давно было правдой, но что он так старательно отталкивал, не позволяя подобным мыслям помутить его рассудок.

Он был слабаком. Но не потому что не мог выстрелить, а потому что не мог решить, где находилась его сторона. Осознание пришло яркой вспышкой, и думая об этом, Канаэ осознавал то, что вряд ли бы понял, продолжая находиться среди магов или работать на правительство. Словно все это было нужно для того, чтобы понять нечто совсем простое.

Он достал револьвер, снятый с трупа убитого и развернулся.

- Ты прав, - кивнул головой. - Я не могу решить, на чьей я стороне. Но думаю, что мне это и не нужно.

А затем он выстрелил.

***

Когда Канаэ вновь открыл глаза, взгляд зацепился за острые стеклянные сосульки, что угрожающе нацелились прямо на его глаза, и осознание этого волной прошлось по уставшему телу.

Он приподнялся на локтях, глядя по сторонам, и осознал, что находится прямо возле Сэйлира и Короля Фэйри. Последний наградил его заинтересованным взглядом, прищурив глаза - его длинные волосы были собраны в хвост, а сам он сидел на стеклянном троне - и откуда только тот взялся - по привычке подперев щеку рукой с длинными когтями.

- Должен признать, что это было самое неожиданное видение за все время, что я когда-либо видел, - произнес Король. - Иллюзия Тиг была достаточно забавной, но до скучного прямой, потому что она не скрывает своих мотивов. Но ты, маленький маг... в тебе так много тайн, о которых не знаешь даже ты сам, и я уверен, что тебе было бы так интересно изучить свою магию.

- Что вы имеете в виду? - недовольно поморщился Канаэ, поднимаясь с земли. - И где Антигона?

- Она получила разрешение отправиться в озеро за артефактом, - Король указал куда-то вглубь пещеры. - Поначалу мы думали о том, что ты не пройдешь испытание, и я все еще считаю, что твоя иллюзия оказалась слишком запутанной, а твое выживание закончилось провалом, но Сэйлир убедил меня в том, что ты... на многое способен, если дать тебе возможность раскрыть свой потенциал.

- Я повторяю свой вопрос - о чем речь? - Зорчий смахнул со лба прядь волос и с удивлением отметил, что она привычного ему цвета. А затем повернулся и уловив свое отражение, не смог сдержать облегченного вздоха: к нему вернулась его внешность.

- Меня порядком достали чужие тела и неясные высказывания, - пожаловался он, глядя в желтые глаза Короля. - С первым вроде как разобрались, что насчет высказываний?

- Сейчас тебе нужно знать лишь то, что ты прошел пещеры, - пожал плечами Король Фэйри. - Но большего я тебе сказать не могу. Сейчас не время. Не тот момент, когда ты должен узнать о себе, и я не тот, кто должен тебе об это рассказывать. Но ты всегда сможешь вернуться сюда, когда будешь готов получить свои ответы.

Канаэ хотел возмутиться, но понял, что это лишено смысла: ему не удастся силой выудить из Короля какую-то информацию, и его слова уже можно было считать победой. Отметив для себя позднее подумать над этим, Канаэ повернулся на звук тихих шагов, заметив появление Тиг за секунду до того, как она начала говорить:

- Рада, что ты прошел. Они пытались убедить меня, что у тебя мало шансов на этот исход.

- О нет, дорогая моя, - хитрая улыбка украсила губы Короля Фэйри. - Я лишь сказал тебе правду. Я все еще считаю, что у него не было шансов и если честно, я не уверен, что ты бы хотела видеть, что творится в голове у этого парня.

- Пожалуй, что да, - согласилась Тиг, прижимая к себе странную вещь - Канаэ заметил ее лишь когда блик на ней отразился от зеркальной сосульки и попал ему в глаз. - Странное озеро, и странный предмет. Все, что мы находили ранее, было какими-то безделушками с силой - кольцо, сережки, браслет, часы - но это выглядит как... что-то другое.

Король лишь пожал плечами.

- Я не знаю, что там, - произнес чуть погодя. - Я получил эту коробку, не интересуясь ее содержимым, и все это время она пролежала на дне этого озера.

- Достаточно разговоров, - Зорчий тяжело вздохнул, прекращая болтовню. - Нам нужно возвращаться назад, и как можно скорее, если мы не хотим проблем. Нас и без того не было слишком долго.

Антигона окинула парня задумчивым взглядом, но согласно кивнула. Повернувшись к Королю Фэйри, она заправила прядь волос за ухо и поинтересовалась самым будничным тоном:

- Можно ли попросить вас об использовании вашей магии, ваше Высочество? - она поклонилась, заслужив его насмешливую улыбку. - Я понимаю, что с моей стороны это звучит нагло, но Канаэ прав - мы торопимся и без того провели здесь достаточно много времени. В стране сейчас хаос, и боюсь, у нас нет лишних нескольких дней...

- Достаточно, - Король поднял руку, останавливая ее поток слов. - Я все понимаю и не вижу причин, почему бы не помочь вам.

Глядя на его ухмылку и прищуренные глаза, Канаэ подумал о том, что лучше бы они провели несколько лишних часов в лодке в море, чем тешили чужое, и без того явно раздутое самолюбие, потакая его чувству собственной важности. Тем не менее, когда Король соорудил портал, что должен был отправить их прямо на берег, окруженный густым лесом и где, по словам Короля, раньше находились владения самих фэйри, Канаэ признал, что иногда скорость магических перемещений выгодно смотрится на фоне остального транспорта.

Однако ему все еще нравились лошади и не нравился Король - было в нем что-то странное, и все его высказывания лишь распаляли и злили Канаэ, заставляя кусать губы от злости и сжимать пальцы в кулаки.

- Думаю, это все же не было прекрасной идеей, но раз на то пошло, нам нечего терять и я смогу создать портал до нашего убежища, - произнесла Тиг, поправляя длинные волосы: ее внешность тоже вернулась, и Канаэ предполагал, что это было чем-то вроде побочного эффекта прохождения через Айвор.

Канаэ кивнул, припоминая их побег из тюрьмы и как Антигона тогда сооружала портал в подобных условиях. Ему казалось, словно прошла вечность, на самом же деле он находился в убежище от силы месяца четыре - в крайнем случае, пять. Канаэ не был уверен достаточно, чтобы сказать точно.

Когда Тиг принялась чертить руны на земле, а Канаэ прислонился спиной к дереву, держа в руках коробку с последним артефактом и думая о том, что все это кажется слишком уж нереальным, в его разум ворвался чужой голос. Он подумал о том, что это могло быть иллюзией или откликом Айвора или что у него совсем едет крыша, потому что этот голос он не мог бы услышать ни при каких обстоятельствах - если только люди не научились оживлять мертвых.

- На вашем месте я бы так не торопилась, искатели артефактов.

Фраза, прозвучавшая в воздухе, была произнесена голосом, что был знаком до боли в сердце и от этого у Канаэ едва не подогнулись колени. Фраза, звучащая как шипение змеи, обещание страданий и ненависть, сочащаяся из каждого звука. Шокированное выражение на лице Тиг выбило из Канаэ подозрение о том, что он слетел с катушек - если уж они вдвоем слышали это, значит, он еще не тронулся умом.

А затем из-за деревьев появилась та, которую Канаэ давно похоронил и лицо которой снилось ему в кошмарах, то дразня его, то напоминая о его поступке, то проклиная его и заставляя вскакивать в холодном поту посреди ночи.

Ее рыжие волосы были неаккуратно обкорнаны и доходили длиной до плеч, а пронзительные голубые глаза - едва ли не отражение его собственных - заполнила лютая ненависть. Она и раньше не была образцом дружелюбия, но сейчас Канаэ видел в этих глазах ярость и желание уничтожать.

И направлено оно было на него.

- Сейтон? - он моргнул, не в силах поверить своим глазам. - Ты жива?

Пы.Сы. рил хейчу себя за качество глав, я такой криворукий козел, боже.