Месть жнеца

Первым его чувством было недоверие – недоверие собственному зрению, глазам Тиг, мысль, что он в конце концов, окончательно сошел с ума и теперь видит призраков собственного прошлого. Лишь тот факт, что Антигона, стоящая рядом и прижимающая к груди коробку, окидывала взглядом фигуру напротив, отгоняла от него подобные мысли. На ее лице словно отражался его собственный шок: она была одной из тех, кто в Олсальде видел взрыв его силы, и она определенно точно помнила всех Зорчих его отряда - и была уверена, что все они погибли.

Впрочем, Сейтон всегда отличалась поразительной стойкостью.

- Я даже подумать не мог, что ты жива, - едва выговаривая слова, произнес парень, приближаясь к ней. Она проводила его прищуренным взглядом голубых глаз, держа в руках меч. – Я так рад, Сей, ты даже не представляешь...Черт, я думал, что вы все погибли в той деревне.

Он хотел обнять ее, позабыв и о своем прикрытии и обо всей неудобности данной ситуации, в которой буквально столкнулись его прошлое и настоящее, перевернув все с ног на голову. Однако девушка лишь отшатнулась, с отвращением покосившись на него.

- Не приближайся ко мне, ублюдок! Даже не смей трогать меня своими грязными лапами.

Канаэ ошарашенно замер, не понимая сути происходящего и пытаясь собрать мысли в кучу. Не то чтобы у них с Сейтон были самые замечательные в мире отношения, но он всегда считал отряд своей семьей... по крайней мере, до тех пор, пока не устроил весь этот кавардак со шпионажем. Сейчас, глядя на перекошенное от ненависти лицо бывшей подчиненной, понимая, что в ее глазах искрилось средоточие всего гнева, на который она была способна, и направлен он был в его сторону, он чувствовал, как едва поднявшаяся в груди надежда осыпается острыми осколками, цепляясь за каждую клеточку его тела. Он вздохнул, подняв голову вверх и глядя на затянувшееся тучами небо:

- Что ж, наверное, этого стоило бы ожидать. После всего, что я натворил, у тебя есть право на то, чтобы злиться, - сказав это вслух, он не смог сдержать смешка. Ситуация приобретала оттенок черной иронии, а его слова звучали как насмешка – он убил их всех в порыве злости – к слову, самой же Сейтон и спровоцированном – и одному богу известно, как выжила Сейтон. Однако Канаэ все еще надеялся на то, что он сможет объясниться – пусть и ситуация, в которой он практически убил ее, а она сама ненавидела его до глубины души даже больше, чем тогда в Олсальде – а ему казалось, что даже тогда ее гнев сочился черным ядом. Возможно, эта надежда была напрасной.

- Не сглаживай края, урод, - Сейтон прищурилась, вытирая кровь, что неожиданно пошла из носа – судя по ее безмятежному взгляду и легким движениям, для нее это было привычным делом, и Канаэ задумался, был ли случай с ее выживанием таким уж прозрачным и простым, как он думал? Когда поток силы вырывается наружу, он сносит все, что только возможно, и пережить подобное без последствий не представляется возможным, каким бы сильным не был человек. Даже если сейчас ее и питала ненависть, что-то помимо этого стачивало организм Сейтон, и при осознании своей роли в этом Канаэ становилось не по себе. Вытерев окровавленную руку о штаны, она продолжила: - Ты убил нас. Мы верили тебе до последнего, мы приняли тебя, как своего, несмотря на то, что ты всегда был гребаным магом, и мы поддерживали тебя, говоря о том, что понимаем ситуацию растоптанного мальчишки, но... - она усмехнулась, словно подавляя безумный смех внутри себя – что удавалось Сейтон не слишком хорошо, - как оказалось, даже это было одной гребаной ложью, Риккерт. Ты. Всегда. Был. Ложью. Твои поступки, твои действия, и самое главное – ты сам.

Это была ситуация, которой Канаэ боялся с самого начала – ситуация, когда уже нельзя было вернуться назад или сделать вид, что это пустяк, не имеющий значения, потому что в тот момент, как его фамилия прозвучала из уст Сейтон, Антигона перевела взгляд с Зорчей на него и недоуменно приподняла брови:

- О чем она, Канаэ? Что это значит?

Кинув беглый взгляд на лицо ведьмы, Сейтон не смогла сдержать смешка:

- О, так он тебе не сказал? – закусив губу, она сверкнула голубыми глазами, явно забавляясь ситуацией. – Не сказал свою настоящую фамилию? Что ж, джер Канаэ Риккерт, быть может, это не так уж и глупо с твоей стороны – особенно когда ты не знаешь, что это не твоя настоящая фамилия. Как интересно.

Канаэ думал о том, как объяснить Тиг всю ситуацию, как рассказать о своей фамилии и как заставить Сейтон замолчать, пока она не выдала самый главный его секрет. Тем не менее, в одну секунду этот вопрос утратил свою важность, когда до него дошел смысл последней брошенной ею фразы.

- Что ты несешь? – он повернулся к ней, держа руку на поясе с мечом, любезно предоставленным Сэйлиром, и впервые порадовался, что сумел добиться разрешения взять у них оружие – никогда еще это не казалось настолько удачным решением. – Какая к черту ненастоящая фамилия, какая ложь? Я всегда говорил вам правду, если не веришь, можешь пойти и спросить об этом у Хайке.

- Я не сомневаюсь в этом, - продолжая безумно улыбаться – Канаэ подумал на секунду, что боится этой улыбки больше, чем самой Сейтон — произнесла она, - тем более учитывая тот факт, что я знаю куда больше тебя от самой Хайке. Но почему ты решил, что тебе сказали правду? Ты лишь говорил то, что сам считал верным, разве нет?

Канаэ моргнул, пытаясь собрать паззл воедино и составляя картинку из тех кусков, что в него кидала Сейтон, но все это выглядело нелогично до такой степени, что попахивало крайней степенью безумия. Впрочем, сама Сейтон выглядела настолько серьезно, насколько это было возможно в ее состоянии.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - произнес в конце концов, кидая быстрый взгляд на Тиг – та лишь вращала головой, глядя то на Зорчую, то на парня рядом с ней и пытаясь понять, о чем они говорят. Но по правде говоря, Канаэ и сам не совсем понимал, чего добивалась Сейтон. – Какая правда? Хайке сказала мне это, когда солдаты пятнадцать лет назад притащили меня к ней, вытянув из пепелища. Все это время я искал способы избавиться от магии, которую получил. И эта хрень с магами изначально тоже была создана с одной единственной целью – понять, что со мной произошло и как от этого дерьма избавиться. Я сказал Кронзе о том, что я хочу помочь правительству, отправившись в убежище, и я не врал, но все это время я искал информацию о себе.

Кажется, он понял, что сболтнул лишнего, когда ведьма перевела на него взгляд, крепче прижимая к себе шкатулку:

- Какого гребаного черта, Канаэ? Как это понимать?!

Он вздохнул, ругая себя за то, что плел всю эту паутину слишком долго и настолько неумело, что в конце концов запутался в том, что натворил. Теперь уже не было значения, что он скажет и как будет оправдываться – в конце концов, это и был тот вариант, к которому он шел с самого начала. Вот только сейчас он не был уверен, что это было ему нужно, и новая переменная в лице бывшей подчиненной лишь добавляла проблем.

- Просто... - он тяжело вздохнул, думая, что именно ему нужно делать и пытаясь хоть раз расставить приоритеты правильно, - Сейтон, просто поверь мне, что я не хотел всей этой херни в Олсальде. Ты сказала, что вы приняли меня, и я правда благодарен, и я никогда не врал вам, защищая вас – вы были для меня семьей. Пожалуйста, не заставляй меня причинять тебе вред, я не хочу, чтобы все пришло к этому.

На секунду в глазах Сейтон промелькнуло сомнение, но оно тут же уступило место уже знакомому презрению.

- Мне плевать. Мы поддерживали тебя, думая, что в этой ситуации ты – жертва, но ты никогда ею не был. Ты никогда не был проклятым или типа того, я не знаю, что ты себе надумал, - она фыркнула, изо всех сил стараясь подавить смех. – Знаешь, почему ты не смог найти ничего о «проклятых магией»? Да потому что нет таких, понимаешь? Не бывает никаких проклятых, тупица! Все это время ты был магом. Сюрприз-сюрприз.

Канаэ подумал, что на сегодня ему было достаточно потрясений, но судьба, очевидно, решила иначе. Он никогда не думал о других подходах к ситуации с магией, думая, что его неумение контролировать свою силу заключалось в том, что его собственная сила не была его силой, однако если смотреть на ситуацию под другим углом и брать в расчет слова Сейтон, все это приобретало другие оттенки: сдерживание природного потенциала и страх силы в конце концов выплескивались на окружающих подобно тому, как это было в Олсальде. Однако ему все еще не верилось, что это возможно. Это просто не могло быть реальностью, не могло быть его жизнью.

Все это время... все это время он жил во лжи.

- Зачем бы Хайке врать мне? Зачем брать меня и воспитывать, как цепную псину с магическими способностями, если на деле я был магом? – тихо произнес он, смотря куда-то вглубь леса. – Все это время я думал, что они меня жалели, но теперь выходит, что... Я даже не знаю, что теперь думать.

- Потому что Хайке уже давно проводит эксперименты над магами в попытках сделать из них идеальных солдат для уничтожения магов... и своих конкурентов, - Сейтон пожала плечами, забавляясь его неведением. – Потому что на фоне остальных детей, которых она забирала, ты оказался лучшим и самым сильным – достаточно для того, чтобы устоять перед ее экспериментами и суметь сохранить свой мозг. Твоя сила позволила тебе выжить там, где умирали другие, сохранить здравый рассудок тогда, когда другие сходили с ума и сами просили о смерти. Хайке забрала тебя, подозревая, что ты сможешь стать более удачным образцом за счет своего происхождения, но твое происхождение оказалось твоей сильной стороной – вероятно, только поэтому ты все еще жив.

- О каком происхождении речь? – Канаэ чувствовал, что ему становится тяжело дышать и казалось, словно вся эта информация не о нем вовсе, словно речь шла о ком-то другом. Это не могло быть правдой. Только не так.

- Хайке забрала тебя, потому что ты был наследником, - Сейтон перевела взгляд на Антигону. – Наверное, знай вы его фамилию с самого начала и будь чуть более догадливыми, вы бы сразу поняли, кто он такой. Не будь часть его сил подавлена блокирующими магию веществами, вы бы почувствовали весь потенциал, который хранится в нем, всю силу, которую они сдерживают и которую он удачно сдерживает сам, думая об этом как о проклятии. В мире нет сильнейшей силы, чем самовнушение – заставь человека поверить во что-то, и он будет убеждать всех вокруг в том, что истина выглядит именно так.

Упав на колени и продолжая прижимать к себе шкатулку, Антигона шептала что-то себе под нос – ее слова были неразборчивыми, а фразы – отрывистыми, но Канаэ уловил там слова в духе «наследник», «семьи» и «правители».

- Ригхертоны... - прошептала она в конце концов, слезы, что катились по ее щекам, смешивались с каплями дождя, что начинал моросить, грозя превратиться в жуткий ливень. Черные тучи над головой словно отражали внутреннее состояние Канаэ, а все, чего ему хотелось – забыть об этой встрече, отмотать время назад и вернуть все в тот момент, когда это все было куда проще, чем сейчас. – Гребаный Ригхертон!

- Какая умная девочка, - насмешливо приподняла брови Сейтон, проводя пальцем по краю своего меча, - наверное, узнай ты ранее, давно бы сложила два и два. Знаешь, Канаэ, - она направила острие в его сторону, металлический кончик находился буквально в полутора метрах от его груди, - я всегда считала тебя умным. Все эти сложные стратегии в учебниках, умные книги, языки и переводы, разговоры со множеством персон – ты мог поддержать любого человека в беседе, а все эти загадки были для тебя детскими ребусами – в этом не приходится сомневаться, раз уж ты так легко разгадал это все. Однако, неужели ни за всю жизнь, ни даже сейчас ты не можешь совместить очевидные вещи? Так смешно.

- Я не верю тебе, - сдавленно произнес он. – Я не верю в то, что это правда и я могу быть наследником Ригхертонов, и во весь этот бред об опытах Хайке я тоже не верю.

- Ты можешь не верить, конечно, - кивнула Зорчая, качая головой. – но чего ради мне врать? Если ты так сомневаешься, иди к Хайке и спроси у нее напрямую – уверена, ее это позабавит, прежде чем она прикажет убить тебя. Не имеет значения, что я скажу – приказ о твоем уничтожении уже был подписан, и я имею право принести ей твою голову в качестве сувенира, так в чем же моя выгода? С чего бы мне врать о подобном? Не я здесь ношу гордое звание главного лжеца, и мы все прекрасно это понимаем.

Канаэ хотел верить в то, что это все было ложью – ядом змеи, посланной его убить, но даже если бы это не было логично обоснованными словами со стороны Сейтон, в глубине души Канаэ понимал, что она не врет. Это казалось правдой, за которой он так долго гонялся, которую пытался откопать в самых древних книгах и ради которых отправился прямиком в логово врага – вот только когда настоящая правда всплыла наружу, он оказался к ней не готов. Ему бы хотелось думать, что все слова Зорчей – простая ложь, но это было самой логичной правдой, которая когда-либо могла быть, и единственной причиной, по которой он не пришел к этим выводам, были лишь слова Хайке – ложь, в которую он так слепо поверил.

- Это все уже не имеет значения, - сухо произнес он, но Тиг видела, как на его лице отражается боль от этих слов. Он шел к этому всю свою жизнь и теперь не был уверен в том, что его жизнь вообще имела ценность. – Просто дай нам пройти.

- Вы никуда не пойдете, - Сейтон скорчила рожицу. – Неужели ты еще не понял, что я не дам вам покинуть это место? Тебе придется выслушать все, что я скажу, потому что когда ты дослушаешь до конца, я уверена, ты сам упадешь на свой собственный меч от стыда.

Канаэ подумал, что он не хочет слушать дальше.

- Тебе наверное интересно, кто твои родители? Услышать настоящую историю о том, что произошло пятнадцать лет назад? – Сейтон оперлась спиной в широкий ствол дерева, сложив руки на груди. – Ох, ты поистине можешь гордиться своим происхождением, ведь если бы не оно, наверняка ты бы сейчас не стоял здесь.

- У короля Ансельма не было жены и не было детей, - произнесла Антигона, нахмурив брови в попытках вспомнить историю. – Мэрграв Эрсель был слишком юным и только-только получил земли, которыми должен был править. Геллерт Ригхертон...

- В точку, - Сейтон окинула Тиг задумчивым взглядом, - этот хитрый лис тайно женился на Морелетт Лиандон – что могло бы показаться странным в отношении любой другой семьи, но только не тогда, когда речь шла о Ригхертонах. Они часто заключали браки с фэйрийской знатью, и черт его знает, отчего это было так важно для них. Они не успели толком и пожить, как пара, когда люди подняли восстание против ваших королей, свергли их и уничтожили всех представителей пяти семей... как они думали. Но тел Геллерта и Морелетт не нашли – лишь иллюзии на том месте, где как все думали, они погибли. Они сбежали, и хотя весь народ был уверен, что они мертвы, кое-кто испытывал сомнения касательно этого.

- Узурпаторы боялись, что объявятся настоящие правители, - выплюнула Тиг, ее глаза горели. – И на протяжении этих лет искали следы пропавшей пары, верно?

- А затем нашли, - хриплый голос Канаэ заставил Антигону повернуться к Канаэ и она заметила, как по его щекам текут слезы: они смешались с каплями моросящего дождя, но она видела лицо, полное печали и скорби, и думала о том, что это было не только дождем. Канаэ стоял прямо, но ей казалось, что еще немного – и он рухнет под весом всего, что на него вывалила рыжая Зорчая. – Нашли спустя почти двести лет, пятнадцать лет назад в маленьком городке под названием Капшвице, устроили там погром, уничтожили деревню и забрали меня оттуда, доставив прямо в руки Хайке. Я прав?

Сейтон смерила его заинтересованным взглядом.

- Ага, - кивнула, глядя на небо и подставив ладонь под капли дождя. – Твоя мать выдала себя, когда развлекала тебя своей магией, и кто-то из соседей сдал вас. Зорчие выжгли всю деревню, а когда убили твоих родителей, то поняли, что те не были рядовыми магами. Они словили гребаный джекпот, за который их могли наградить. Хайке тогда только-только заняла место своей матери, и приказала тащить как можно больше детей в столицу – тебе повезло, что тебя не прикончили на месте.

- Вы гребаные уроды! – прокричал он, неожиданно повысив голос. – Ты правда думаешь, что я мог хоть как-то узнать об этом? Все это время я старался поступать правильно и придерживаться того, что казалось мне правильным. Я боялся себя и боялся своей силы, а сейчас ты говоришь мне о том, что я всегда был магом... и ради чего ты распинаешься, скажи мне? Проще было сразу убить меня.

- Ты не понимаешь, - Сейтон преодолела расстояние между ними в несколько широких шагов и приблизившись прямо к нему, посмотрела в знакомое лицо. Канаэ отметил синяки под ее глазами и бледную, едва ли не серую кожу: Сейтон выглядела как ходячий мертвец. – Я хочу, чтобы ты почувствовал ту боль, что чувствовала я после Олсальда. Когда я узнала, что ты бросил нас, что ты убил своих собственных солдат своей сраной магией и даже не пытался ничего сделать, ни о чем-либо узнать. Ты просто свалил, не сказав никому об истинных мотивах, а затем объявился, устроил хаос, затем еще один, а затем сорвал нападение на Норберн, который – на минуточку – ты сам и сдал! Едва ты ушел, все стало хаосом, и я не знаю, какие мотивы могли быть у тебя, но мне плевать – ты гребаный предатель и ты заслуживаешь своей поганой смерти, но ты заслуживаешь умереть с чувством вины – не потому что ты убил Лотера и Анико, ведь на них тебе было насрать. Потому что всю свою жизнь ты не просто убивал магов, которые были в какой-то мере твоими сородичами – ты уничтожал тех, кого должен был защищать, кого мог бы повести в бой потому что ты наследник Ригхертонов и Лиандонов, и если бы они знали об этом, они бы послушали тебя и пошли за тобой. Ты мог бы быть их надеждой на спасение – попыткой, потому что правители уничтожили вас двести лет назад и загнали под землю, словно крыс, и сделают это вновь. Но ты должен был защищать свой народ, как единственный прямой наследник одной из правительственных семей – вряд ли в этом мире существует кто-то, приближенный к основной династии ближе тебя, если только сами правители не восстанут из мертвых. Ты убивал собственных братьев, и теперь все запомнят тебя как гребаного братоубийцу, потому что такой ты и есть. Твоя жизнь была ложью, а твоя смерть станет позором для всех магов и для династии Ригхертонов. И я надеюсь, что когда я убью тебя, ты подумаешь о том, каким говном было твое существование и как глупо оно прервется, потому что это все, чего ты заслуживаешь в своей жизни, Канасиэль Лиандон-Ригхертон, - последние слова она выплюнула с улыбкой, что сменила искаженное яростью лицо. – И когда я буду убивать тебя, я буду знать, что я убиваю не Канаэ Риккерта – потому что он сдох для меня в тот момент, когда решил переметнуться на чужую сторону.

- Я никогда не предавал вас, - Канаэ не спешил доставать меч, пусть рука и лежала на его рукоятке. – Все, что я говорил изначально – правда. Ты мне не веришь – ну и ладно. Но я знаю, что я делал то, что считал правильным и верным для своей страны. Если Хайке думала, что она сможет использовать меня всю жизнь – по крайней мере, стоит сказать ей спасибо, что сейчас она соизволила рассказать мне правду.

Он посмотрел на небо, размышляя обо всех загубленных жизнях. Ему не хотелось думать об этом, но правдивость слов Сейтон резала сильнее самого острого меча: маги не простят ему это. Он не знал, что ему оставалось теперь – в один момент он потерял все, что когда-то имел, и теперь уже не было важно, что могло казаться правильным, что ошибочным. Так или иначе, все решения, которые он принимал, должны были привести его к логичному завершению всего этого путешествия, но ему казалось, что он не готов бросить все это вот так. Канаэ думал о том, что сказали бы его родители, будь они живы: на протяжении десятков лет они бежали от тех, кому он в конце концов служил с самого детства, кто дал ему кров, еду и возможность быть хотя бы кем-то, когда он был уверен, что недостоин даже такого. Судьба вновь и вновь поворачивалась к нему задом, сбивая его с ног неожиданными поворотами и швыряя в лицо правду, от которой ему становилось тяжело на душе, но так или иначе, он не мог жалеть об этих годах. В каком-то смысле.

Быть может, ему нужно было прожить эти пятнадцать лет именно так, чтобы в конце концов прийти к этому самому моменту – с ним и Сейтон и их мечами, направленными друг на друга, под дождем, что мочил его волосы и одежду и заставлял сплевывать капли, попадающие в рот. Может быть, он вырос в этой лжи для того, чтобы однажды узнать правду и решить для себя, что для него было важно – пусть раньше он и боялся признаться в этом. И на какую-то долю секунды он позволил себе подумать, что у него еще есть шанс искупить свою вину перед всеми магами, что оставались в живых. Что он мог бы сделать что-то ради погибших родителей, ради тех магов, что стали для него так важны за это время в убежище и... ради прощения Тиг.

Может быть, эта ложь была нужна для того, чтобы он упал так низко, что в конце концов у него не было бы выбора, и все, что ему оставалось – встать и идти только вперед. И сражаться за то, что он считал правильным.

Как и раньше.

- Раз уж ты так хочешь убить меня, - усмехнулся Канаэ, глядя на Сейтон насмешливым взглядом и заталкивая свою боль как можно глубже, - так чего ты ждешь?

Ебаный ты нахуй, я думала что я сдохну пока это напишу.

В общем, да, карты выложены на стол и пусть я рассказала еще не все, главная загадка этой книги наконец явила миру ответ. Я правда пыталась не тянуть, но мне нужно было сделать изящную подводку к их драке и показать все эмоции как Канаэ, так и Сейтон - при редактуре книги я возьмусь за тщательную проработку ее как персонажа, потому что мне правда не хочется, чтобы ее хейтили или типа того - надо признать, что ей просто не повезло выжить (как звучит-то, лол). 

Тем не менее, это не все секреты, и еще кое-что очень интересное (как мне хочется верить) ждет вас в конце книги, только связано это уже не с Канаэ. 

Я очень переживала, удалось ли мне достаточно хорошо раскрыть все это и чтобы это не выглядело как вываливание информации. Надеюсь, что удалось.