Месть жнеца

Канаэ всегда считал, что умение терпеть боль вне зависимости от того, какой бы сильной она ни была, пришло к нему со временем - вместе с теми тренировками в Академии, что разбивали его кулаки в кровь и ломали ребра, вместе с наказаниями, которые он получал, делая что-то не так, как требовалось. Боль была рядом, но всегда - на расстоянии, словно боясь прикоснуться к нему, зная, что это лишено смысла. Он думал, что научился отгонять ее.

До сегодняшнего дня.

Когда на следующий день Рулан пришел к нему в комнату со словами о том, что он готов взяться за его преображение, Зорчий пожалел о том, что именно этот парень согласился на всю эту авантюру. Чуть позже Канаэ понял, что уж лучше бы он пережил еще сотню ударов палками или кнутами, чем вновь прошел через тот ад, который устроил ему Рулан.

Едва только преобразователь начал, Канаэ показалось, словно ему устроили особо изощренную пытку - кости ломались с отвратительным хрустом, словно деревянные палочки, и каждый хруст эхом отзывался в голове, заставляя жалеть, что в его теле так много костей. Мышцы казались ему расплавленным на костях железом, будто текли по его организму, обязательно задевая какую-то часть тела, скручиваясь в неестественные для человека формы, становясь сначала чем-то очень мягким, а затем вновь приобретая плотность. Рулан изощренно издевался над Зорчим, будто вымещая всю свою злобу и недоверие, создавая ему абсолютно новый каркас для того, чтобы затем воссоздать на этом каркасе кожу. Он буквально лепил все с нуля - Канаэ не понимал, в чем была проблема просто изменить внешний облик, но полагал, что преображение работало совсем иначе, нежели его иллюзии, затрагивая абсолютно все части его тела, а если организм был единым целым, то и изменений требовал глобальных.

Канаэ чувствовал искры по всему телу - они словно высекали на нем неизвестные ранее образы, сплетаясь между собой, проникая глубоко в тело и касаясь абсолютно всех органов - сердце стучало как бешеное, и на несколько мгновений он позволил себе закричать - терпеть раскаленный огонь на коже не было никаких сил. Кнут казался легкими поглаживаниями - если бы ему сказали сравнить, парень бы подумал, что преображение было кнутом, что било по всему телу сквозь кожу, мышцы, кости, выбивая из него по кусочкам все живое, а затем заменяя на новое - в моменты того, что он называл «сомнительным исцелением» огонь утихал, сменяясь легкими прохладными покалываниями, словно успокаивая. А затем все начиналось вновь, и он вновь подавлял в себе полный боли крик, закусив губу до крови и закрыв глаза, сжимая их так сильно, будто больше не хотел открывать никогда в жизни. Мышцы продолжало крутить в разные стороны, он чувствовал, как они сжимались и затем вновь выпрямлялись, словно состояли из множества копошащихся змей, и каждая из них стремилась укусить его изнутри - эти уколы были горячими, болезненными, заставляя его биться в судорогах и выгибаться, лежа на длинном деревянном столе, и его кости менялись вместе с мышцами, продолжая ломаться, переплетаться с мышцами, соединяясь и вновь разрушаясь, и каждый раз он думал, что уже все, что это конец, но пытка продолжалась, а он не мог даже предположить, как долго это будет длиться. Его нервы были на пределе, он чувствовал, как по венам и артериям течет кровь - она тоже были сродни огню, раскаленная лава, что струилась по всему телу, будто сжигая его прошлую оболочку, создавая на месте Канаэ нового человека, словно стирая его самого и заменяя новым, и он подумал, что это выглядит несколько иронично - он пришел сюда Зорчим, а теперь не только был магом в том смысле, в котором это могло бы казаться разумным объяснением, но и внешне был совсем другим человеком.

Главное - потом вернуться обратно.

Когда Рулан перешел к его коже, он уже не чувствовал такой адской боли - кожу тоже скручивало, она растягивалась и рвалась, и он чувствовал мерзкое хлюпанье в тех местах, где Рулан рвал его буквально на части своей силой, радуясь лишь тому, что ему не приходится видеть этого - глаза он продолжал держать закрытыми. Он больше не кричал, пусть иногда и не мог сдержать придушенного хрипа, а в уголках глаз собирались слезы боли, когда маг соединял части порванной кожи, заменяя ее новой, заставляя ее скользить по телу, натягиваться и сжиматься, будто крепя ее на заранее подготовленный кукольный каркас - Канаэ лишь надеялся, что Рулан не забудет о том, что перед ним лежит живой человек. Он чувствовал покалывание, когда холодные острые иголки впивались в кожу, принося мимолетное чувство облегчения, а затем резко испарялись, и все начиналось вновь - постепенно, по очереди, Рулан создавал ему новый облик, начиная с ног, и когда он перешел к лицу, когда волосы Канаэ словно вырвали одним единым движением, едва не сдирая скальп, он вновь закричал.

- Осталось немного, - хриплый голос Рулана принес ему надежду на скорое завершение, и когда он почувствовал, как его глаза буквально вырывают из глазниц, а его нос хрустнул, отпечатав в памяти ужасный звук, Канаэ лишь скрипел зубами, сжимая их, прикусывая язык, пока маг работал над его волосами, его лицом, переплетая легкие прохладные уколы с обжигающими касаниями, когда под его руками на мышцах появлялась новая кожа, губы, глаза, когда Канаэ почувствовал, как Рулан касается его головы на висках и затылке, и затем, вместе с его касаниями, появлялись волосы.

А затем все закончилось - резко, словно ничего и не было, и боль ушла, оставляя после себя лишь странное ощущение, будто тело ему не принадлежало. Разум остался тем же, а вот с телом было что-то совсем иначе.

- Можешь вставать, - Канаэ впервые в жизни был так рад слышать что-либо от Рулана. - Твои вещи здесь, но вполне возможно, что теперь они будут тебе... несколько длинноваты.

Канаэ приподнялся на локтях, пытаясь сфокусировать взгляд, и свесив ноги вниз, понял, что что-то не так. Сейчас это не удавалось ему так легко, как ранее, словно пол стал дальше от стола, чем был. Осознание пришло почти сразу. Рост.

- Мне пришлось придумывать образ из головы, - произнес Рулан, подавая ему рубашку и штаны, - поэтому было несколько сложно выстроить целостную картинку. Если бы я видел заранее, на что ориентироваться, было бы проще. Зеркало в углу, можешь посмотреть.

Канаэ накинул рубашку на плечи, ощущая, что она слишком широка в плечах - он и раньше носил свободные вещи, но сейчас она ощущалась буквально как мешок. Приблизившись к зеркалу, осмотрел себя, приближая лицо и осматривая подбородок, глаза, фигуру.

Он стал ниже примерно на шесть или семь дюймов* - возможно, больше, но Канаэ не был уверен в том, что может определить это на глаз, лишь длинна его штанов говорила об этом. Его обувь была ему несколько великовата - не критично, но он надеялся, что сможет найти где-нибудь размер поменьше, пусть расставаться с удобными любимыми ботинками не хотелось. Плечи были уже - неудивительно, что рубашка висела мешком, и сам он стал словно... более миниатюрным.

- Неужели ты мстишь мне за то, что я выше тебя? - не смог он удержаться от ухмылки. - Только не говори, что это вышло случайно.

- Да нет, - Рулан равнодушно пожал плечами, не обращая внимания на подкол. - Просто думаю, что рост пониже не будет выделять тебя из толпы, равно как и все остальное. Ваша задача - скрыться и как можно незаметнее покинуть Кострим на судне, которое будет ждать вас на пристани... Думаю, Тиг знает лучше, пусть сама тебе расскажет. Вы же теперь такие друзья, - последние слова он буквально выплюнул Канаэ в лицо.

- Если твоя проблема заключается в том, что ты бесишься касательно моего общения с Тиг, спешу тебя заверить, что я не собираюсь ссорить вас и мне не нужно это дерьмо в виде «он стал причиной того, что мы с моим другом детства перестали общаться». Мне плевать на то, что ты обо мне думаешь, но держи свою злобу при себе. Мне на тебя абсолютно наплевать.

Рулан иронично приподнял бровь, но промолчал.

Зашнуровывая ботинки, Канаэ задумался о том, насколько их план был хорош. Не то чтобы могли возникнуть сложности с узнаванием - его внешность сейчас не давала никаких намеков на то, что он и был Канаэ Риккертом - но что, если его влияние будет недостаточно сильным и у них не выйдет забрать нужную лодку? План, придуманный наспех на совете, был чем-то очень примерным и абсолютно ненадежным - Канаэ всю свою жизнь избегал подобных планов, но сейчас у него не было выбора. От него зависело слишком многое - покинуть порт, выйти в открытое море и обнаружить, где же искать остров фэйри. С последним возникали особо сильные проблемы, но чувство, словно он может найти остров интуитивно, не отпускало его, пусть сам он и понимал, что звучало это абсурдно.

Он думал о деталях плана - того самого, которого и не было как такового, и понимал, что у них не будет других вариантов. Для него последний артефакт был конечной точкой - едва они вернутся в убежище, он заберет все остальные и покинет это место, пока его не уничтожили - в последнем письме лэсау выдала именно такое распоряжение, и Канаэ понимал, что этот исход нельзя изменить - лишь отсрочить, но в этом не было смысла.

Однако на душе было тяжело и мрачно - едва ли он мог дать четкое определение тому, что чувствовал, но мысль об уничтожении убежища, полного детей, пожилых и совсем младенцев, выглядела так, словно в этой истории он был главным злодеем. Он не считал себя злодеем, но события последних нескольких месяцев дали ему пищу для размышлений: правительство не было таким прозрачно-честным, на это намекал и отряд магов, напавший на норбернское убежище, и отсутствие ответов от лэсау по поводу этих самых магов, и тот факт, что Канаэ своими глазами видел другую сторону - ту, что раньше даже не пытался замечать. Дети были детьми, а маги любили и ненавидели, и пусть они оставались опасны - он сам видел всю мощь силы, он сам был странной и разрушительной силой - быть может, здесь могли быть другие варианты?

А затем он вспоминал правителей, вспоминал Хайке и осознание накатывало, словно ледяной дождь в жаркий день: не может. Не будет. И даже если бы его изначально появившаяся идея была реальной - он думал о том, чтобы просить у Хайке за Тиг - он понимал, что сама Тиг скорее умрет, чем покорится.

Это все с самого начала шло к такому концу. Но сейчас, стоя на пороге, этот конец казался Зорчему куда более странным и ощущался совсем иначе: мурашками по коже и дрожью в руках.

Он даже не заметил, что пришел к библиотеке: ноги буквально сами принесли его сюда, пока он бродил, поглощенный мрачными мыслями. Канаэ подумал, что сейчас библиотека будет лучшим вариантом для разгрузки мозга.

«Главное - никаких больше исторических хроник. Еще одно имя или дата - и я точно сойду с ума»

Библиотека оказалась не пустующей - пройдя несколько шагов, он услышал скрип ручки по бумаге - кто-то писал что-то в блокноте для поиска. Канаэ не привык нарушать чужое уединение, и сам этого не любил, но не удержался от того, чтобы посмотреть: не так уж много магов посещали библиотеку, и почти всех их он уже встречал. Тем не менее, щуплая русоволосая девушка была ему незнакома. Ее короткие волосы были завязаны в небрежный хвост, а сама она что-то писала, не прерываясь ни на секунду. Заслышав шаги, девушка даже не оторвала взгляда от книги:

- Рулан, если это ты, можешь катиться отсюда. Я сказала, что я в порядке, не нужно носиться со мной.

Канаэ не смог сдержать усмешки, оперся о край книжной полки и наклонил голову, продолжая усмехаться:

- Какую бы внешность он тебе не создал, твой характер выдает тебя с потрохами, маленькая ведьма. Впрочем, тебе идет русый.

Услышав его слова, Тиг обернулась, откладывая ручку. Завидев Канаэ, она не смогла сдержать удивления:

- Это... ты?

- Теоретически - не совсем я, - он пожал плечами, приближаясь к ней и глядя на то, что она писала. - Но если не углубляться в биологию - мой мозг все еще при мне, так что думаю, могу называть себя тем же именем, что и ранее.

Он заметил ее цепкий взгляд, и от этого ему становилось несколько не по себе, словно его оценивали со стороны. Стоило признать, что над ее внешностью Рулан постарался больше - рост девушки пусть и стал меньше (хотя казалось бы, куда еще?), но черты лица были аккуратнее и миловиднее, а фигура не претерпела особых изменений. Впрочем, это же Рулан - конечно, с Канаэ он не будет возиться, как с фарфоровой куклой.

- Я подумала, что если покопаться в книгах, это может помочь нам понять, как именно искать фэйри. Море огромное, океан - еще больше, и мы может плыть хоть до самой Олмарины или Керии в поисках острова.

- Едва ли в этом есть смысл, - Канаэ уселся на ближайший стол для чтения - неслыханная наглость по отношению к библиотеке. - Они забрали с собой артефакт, но зачем им создавать остров где-то очень далеко от земель Гхьербии, если они понимали, что однажды магам будет нужно найти его? Иллюзии - вполне достаточная защита, и расстояние не играет роли.

- Хочешь сказать, что они могли создать его настолько близко, чтобы это не было большой проблемой для поиска?

- Скажи мне, маленькая ведьма, учила ли ты географию? - Канаэ хмыкнул, взяв в руки деревянную фигурку мага в длинном зеленом одеянии, стоящую на столе. - Думаю, что неважно, как появляется остров - природным путем или магией - но никакая магия не обманет природу. Остров - участок суши, отрезанный от любых других сухопутных поверхностей. Вулканы могут извергаться под водой, образуя острова, но как правило, земная кора двигается, в результате чего некоторые участки суши поднимаются над водой. Я почти уверен в том, что ваш этот Король Фэйри заставил своей силой двигаться земную кору, таким образов подняв вверх огромный участок земли и затем скрыв его. Не имеет значения, как много магии было наложено для защиты, ведь если этот процесс - природный, значит, оставил следы. Нужно лишь понимать, где искать.

- Как ты предлагаешь узнавать об этом? - язвительно поинтересовалась Тиг, поправляя волосы - ей все еще было непривычно понимать, что та длина, к которой она привыкла, сменилась этим куцым обрубком. - У тебя с собой что, и записи всех географов этого мира есть?

- Это вовсе не обязательно, моя дорогая, - Канаэ чувствовал себя наставником, объясняющим очевидные вещи ребенку. Вот только Тиг не было очевидно, к чему он клонил. - Кострим - не просто морской выход из этой страны. Он действительно главный портовый город. На нем держится практически вся экономика, связанная с морскими путями и торговлей, и все торговцы, все путешественники так или иначе осведомлены обо всех изменениях. Они тщательно следят за тем, как меняется поверхность, какая будет погода и не опасно ли выходить в море - кому захочется уехать с кораблем и товаром, а вернуться на доске от кормы? К счастью, я хорошо знаю всех главных торговцев - в том числе и контрабандистов, но пожалуй, с некоторыми из них знакомы и вы сами, верно?

Это был риторический вопрос - Канаэ знал, что некоторым из моряков платили деньги за то, чтобы покинуть страну втайне от правительства, но к сожалению, Зорчие не могли ничего с этим сделать.

- Думаю, мы оба знаем ответ, - уклончиво произнесла Тиг. - Однако, речь не об этом. В Костриме ты предлагаешь не только угнать шхуну - мне все еще неясно, почему ты выбрал парусник - но спросить кого-то из моряков об аномалиях? Ты же понимаешь, что это было двести лет назад. Они могут и не знать.

- Именно поэтому мы пойдем прямиком к Йоханнесу Фильхеру.

Тиг решила вежливо отмолчаться в надежде на то, что Канаэ продолжит свою мысль и объяснит, о ком речь.

- Фильхеры - потомственные мореходы и одна из самых зажиточных семей этой страны. Они не аристократы, но и не стремятся к этому. Их семья колесит море на протяжении стольких лет, что я не удивлюсь, если Йоханнес сможет рассказать нам все вплоть до той «Кровавой бани». Я утрирую, конечно, - завидев шок на лице у Тиг, объяснил он. - Но думаю, что он вполне может знать что-нибудь о движениях в земной коре. Люди, что по-настоящему заинтересованы в том, чтобы всегда оставаться лучшими среди себе подобных, всегда будут держать руку на пульсе и следить за обстановкой. Именно поэтому их семья так успешна.

- Откуда ты его знаешь?

- Милая моя Антигона, - Канаэ поставил фигурку мага обратно на стол и спрыгнул, все еще свыкаясь с потерей нескольких дюймов роста, - в этой стране его не знает только ленивый. Скажи мне лучше, ты точно готова ехать?

- Моя одежда у меня в комнате, - произнесла она, окидывая его внимательным взглядом. - А вот на твоем месте я бы подыскала что-нибудь по размеру.

- Думаю, обуви и штанов будет достаточно, - Канаэ кивнул, направляясь к выходу. - Если тебе не сложно, где мне это найти?

- Не беспокойся об этом, - Тиг вздохнула, понимая неизбежность происходящего. - Я зайду к ткачихе, вдруг у нее есть что-нибудь. Просто будь готов к выходу, когда я приду, хорошо?

Канаэ подумал о том, что он впервые был действительно и готов, и не готов одновременно - чувство надвигающейся бури словно огромным облаком нависло над ним, и он знал, что осталось совсем немного, прежде чем произойдет взрыв. Когда грянет молния, его здесь уже не будет - но возможно, ему все же удастся забрать Тиг с собой? Она вроде бы говорила, что в Олмарине у нее есть мать...

Он не сказал ничего вслух, лишь кивнув в ответ на ее слова, и отчаянно ища пути решения, которые устаивали бы и его, и Тиг, направился в свою комнату. Канаэ все еще не знал, почему так беспокоится, но не мог отделаться от чувства, что это правильно - казалось, словно это подкосило его как Зорчего, но по правде говоря, после Норберна он много раз думал обо всей этой мнимой «прозрачности» и приходил к выводу, что не он один предал собственные принципы.

Всегда проще обвинять других, чем признать, что и ты сам допустил поистине серьезную ошибку. Это никогда не было так легко, как сейчас - переносить ответственность на других.

***

Кострим встретил их криками птиц где-то высоко в небе - Канаэ полагал, что это морские кривы - и запахом моря, что смешался с криками людей. Вокруг пахло рыбой, солью и шагая мимо толп людей, он осматривался по сторонам, вспоминая о том, как ему нравилось здесь раньше. Это был маленький городок - он едва переступил тот порог, чтобы называться городом, а не деревушкой - но было во всей его атмосфере что-то такое, что вызывало желание остаться здесь подольше, побродить по главному рынку, основным улицам, посмотреть на Кострим с высоты самого большого городского моста - Канаэ помнил, как ему нравилось стоять, опершись на бортик, и наблюдать за уплывающими вдаль кораблями. Когда он был младше, для него Кострим был романтикой, запахом рыбы, смешанной с какими-то иностранными ароматами, морским воздухом и криком крив, которые продолжали парить где-то высоко в небе. Здесь были бары, рестораны, набережная и крики рабочих и торговцев. Город жил в своем уникальном ритме, словно забыв о мире вокруг.

А затем, когда Канаэ вырос, для него открылась другая сторона Кострима: контрабанда, грабежи и тайные побеги магов, сговоры и убийства в подворотнях, запахи крови на ночных улицах, одно из тех его дел, которые он ненавидел всей душой: тогда еще у него не было своего отряда, и работая в команде со старшими Зорчими, он столкнулся с наплевательским отношением некоторых из них. Тогда он сам выслеживал мага, что планировал сбежать, и пусть в конце концов он справился с этим, то убийство было особо тяжелым, когда маг бросил печальный взгляд в сторону уплывающего корабля.

Для некоторых магов он был городом надежд - как сбывшихся, так и разрушенных. И все же, он продолжал любить его.

Канаэ наблюдал за реакцией Тиг, когда они переместились сюда благодаря порталу Корсена: стоя у маленького домика неподалеку от центра Кострима, он смотрел, как она оглядывается по сторонам, словно не в состоянии поверить, что ей не нужно скрываться и прятать лицо под плащом.

Дорога до порта отсюда была недолгой, а воздух в конце лета был достаточно прохладным, чтобы дать Канаэ стимул пройтись пешком. Тиг не возражала.

Шагая по брусчаточной дороге к причалам, что принадлежали семье Фильхеров - он надеялся, что за эти два года ничего не поменялось - Канаэ думал о том, что они будут делать, если его предположение касательно смещений коры окажется неверным. Он думал об этом еще вчера и это выглядело достаточно разумным: пусть фэйри и могли спрятать остров, но тяжело скрыть такие глобальные изменения. Если люди не знали о том, что волшебный народец возвел остров из глубин моря, они наверняка решили, что это было простое извержение вулкана, не повлекшее за собой последствий. Фильхеры точно не могли оставить подобное без внимания.

Еще одно противоречие, мучавшее Канаэ, заключалось в том, что он понимал всю суть плана: ему придется пробраться в разум простых людей, убеждая их в том, что они - мелкие рыбаки, что хотят отправиться в море, но не могут позволить себе покупку шхуны, поэтому хотят попросить рыбацкую шхуну в долг - с отдачей процентов, само собой.

План был шит белыми нитками, причем настолько слабыми, что предложи Канаэ кто-нибудь другой подобный план, Зорчий бы рассмеялся ему в лицо. Сейчас же ему приходилось смеяться с самого себя - именно с его подачи и была принята идея. Тогда он не думал о том, как именно будет убеждать рыбаков, у которых собирался забрать лодку, осознание пришло к нему лишь спустя несколько часов. Он лишь надеялся на то, что поступает правильно, но по правде говоря, за последнее время он совсем перестал понимать, что именно было верным решением, а что - совокупностью ошибочных решений, приведших к неверным последствиям.

- Что ж, - начал было Канаэ, осматривая взглядом один из портов, к которому они пришли и выискивая знакомый огромный тироскаф с черными полосами, - кажется, мы на месте.

По дороге Тиг умудрилась найти в закромах одежды несколько монет и сейчас держала в руке странного вида деревянный кораблик, купленный у какого-то мелкого торговца. Услышав слова парня, она подняла голову и осмотрелась - порт был достаточно большим, и цепкий взгляд мага сразу уловил едва заметные грациозные движения - Зорчие, снующие тут и там, были одеты в простую одежду, но Канаэ этого и не требовалось: своими движениями они уже выдали себя. Ни один простой человек не умел двигаться с такой легкостью, и он видел, что под их верхней одеждой были спрятаны пистолеты - наверняка в каждом из них были пули, что блокировали магию.

- Не паникуй, - даже сейчас, будучи меньше ростом, ему потребовалось наклониться к Тиг, чтобы прошептать слова ей на ухо, опаляя кожу теплым дыханием, - здесь Зорчие, замаскированные под простых торговцев и посетителей. Веди себя осторожно. Видишь вон ту здоровую махину? - он кивнул в сторону огромного тироскафа, на темном боку которого белыми буквами светилось название «Фильхер». - Сначала нужно попасть туда.

Канаэ вновь осмотрелся, внимательнее следя за Зорчими - теперь, при ближайшем рассмотрении было заметно, что не так уж их и много. Он лишь надеялся, что удастся избежать прямого контакта.

Я не думаю, что я готов драться с ними сейчас.

ПРИМЕЧАНИЕ.

*6 дюймов - 15,24 см; 7 дюймов - 17,78 см; рост Канаэ ранее был примерно 187-188 см, после Преображения он составляет около 170-173 см. Неприятно, когда тебя опускают, верно?

ОТ АВТОРА.

Я долго думала по поводу кораблей и суден, что используются в книге. Дело в том, что если бы события происходили в нашем мире, это был бы примерно конец 19 - начало 20 века. В то время парусные судна уже ушли в прошлое, их заменили суда на паровых и газовых турбинах (паротурбоходы и газотурбоходы). Тем не менее, в поисках варианта для судна, на котором Тиг и Канаэ смогут покинуть остров, я не нашла хороших вариантов. Остановившись в конце концов на рыбацкой шхуне, я предположила, что можно совместить парусные суда (которые сейчас в книге и уходят в прошлое) и судна на паровых турбинах. Я просто надеюсь, что это не сильно вас запутает.

Первый турбоход был запущен в 1896 году - назывался он "Турбиния". Отталкиваясь от этого, я и предположила, что использование их как основного морского транспорта будет достаточно логично с точки зрения восприятия мира Гхьербии.

Тирошиф "Фильхер" - по сути тот же грузовой турбоход (ну напр. как известный "Максим Горький"). С названиями я правда разберусь чуть познее, а при редактуре я полностью проработаю этот момент. Но пока что - так, и надеюсь, что вы хотя бы немного поняли, что к чему. Проблема заключается в том, что я не специалист в корабельных нюансах, но я очень не хочу проштрафиться на подобном. Дело в том, что название тирошиф - фактически = турбоход, но проблема в том, что некоторые теплоходы также можно назвать турбоходами, и не стоит забывать о пароходах. В общем, это несколько сложный и спорный момент, но я очень постараюсь потом разобраться в его нюансах.

Приятного чтения:)