ГЛАВА 27.
Знания всегда казались Канаэ важной, едва ли не неотъемлемой частью его личности и развития его как человека - в отличие от множества других адептов, ставящих на физическую подготовку, Канаэ приловчился бить не только мешки, но и книги - в переносном смысле, разумеется. Ему хотелось верить, что одна лишь подготовка не даст всех возможностей для познания мира, и что голова никогда не бывает просто красивым дополнением к телу.
А может, ему просто хотелось чувствовать себя хоть в чем-то на голову выше других - раз уж не повезло оказаться единственным магом среди людей.
Сейчас это не было так уж важно - если есть повод использовать все аспекты своих знаний, стоит ли искать причину их получения?
Канаэ поедала вина - как может съедать только поистине сильное чувство, пустившее корни слишком глубоко, глубже, чем ему хотелось; он не мог дать четкого определения, почему его беспокоит этот факт, но вина не исчезала. Он часто распахивал глаза посреди ночи и откуда-то издали доносились чужие крики: боль сковывала сердце и дыхание становилось тяжелым, а затем он делал несколько рваных вздохов - так дышат люди в попытке схватить хотя бы частицу свободы перед смертью - и все прекращалось. Ему казалось, что все в убежище заметили перемены в его поведении - время, которое он не проводил с Тиг, читая книги в попытках разобраться с последним артефактом, Канаэ тратил на помощь раненым, и несколько раз засыпал там, разбуженный под утро тихим голосом Морин.
Он знал понемногу обо всем, сумев захватить знания с поверхности, дабы разбираться в той или иной области хотя бы на начальном уровне, но Канаэ не пытался нырнуть глубже - если в этом не было нужды. Тогда он впервые пожалел, что не уделял достаточно времени языкам, впитывая в себя все символы чужих алфавитов и правила иных языков.
- Это не похоже на что-либо, что я видела раньше, - призналась Тиг, перелистывая страницу в поисках чего-то, что могло бы хоть отдаленно напоминать набор символов. - А я видела достаточно.
Канаэ слегка наклонил голову, не особо проникаясь ее словами. Парня все еще несколько трясло от того, что образы ночных кошмаров стали яркими и явными. Последний раз это было, когда он убил своего третьего мага. Тогда это было нелегко: неважно, пистолет или меч, неважно, был ли это мужчина или женщина, ему было всего пятнадцать и он не был уверен, что в таком возрасте ребенок должен находиться на поле боя. Первый выстрел сопровождался рвотой и чем-то, что напоминало жалость и отвращение, кинутые в один флакон и тщательно смешанные. Второй маг удостоился чести увидеть его слезы - Канаэ считал это честью, потому что с того момента он больше никогда не плакал. Третий маг явился к нему в кошмарном сне и воткнул в него его же меч - когда он вскочил с кровати, задыхаясь, пообещал себе, что его чувства не станут проблемой. С тех пор ему не снились кошмары об убитых.
И вот - он снова вернулся к истокам.
- Ты мог бы помочь вместо того, чтобы хлестать мой чай и заполнять своим мерзким дымом комнату.
Курение вернулось в его жизнь вместе с кошмарами. Раньше это было проще - если тебе плохо, ты можешь оправдать этим что-то пагубное, но когда тебе плохо постоянно, нет причин чтобы оправдывать свое пристрастие. Это просто есть.
- Комната, однако, все еще моя, - он безмятежно потянулся, не думая о сигарете, и сделал еще один глоток чая из чашки Тиг - его собственная давно была пуста. - Если тебе что-то не нравится, я тебя не держу.
Так легко - показывать безмятежность, мучаясь чувством вины, что рвет грудную клетку сильнее обычного. Канаэ все думает о том, что будет, когда они все узнают правду - о том, как он сдал их убежища, о том, как он все это время шпионил за ними, о том, что он не переставал показывать себя другого. В последнее время он думал об этом слишком много, и голова едва ли не раскалывалась от двойственности его собственных мыслей - он видел, что происходило нечто странное, но ни на одно свое письмо не получал внятного ответа. Ему продолжали писать о том, что он должен делать, и он продолжал делать свою работу - даже если в какие-то моменты это переставало казаться правильным. Словно он предавал часть себя.
Канаэ давно бросил попытки отрицать привязанность ко всему, что его окружало, но он не мог утверждать наверняка, что хоть какая-то часть его личности стала бы горой за этот период своей жизни.
Смирение.
- Ты плохо меня слышал? - Тиг фыркнула, открывая окно его комнаты. - Хватит травить все вокруг. Займись пожалуйста, чем-то более важным, чем просаживание собственных легких.
- О, маленькая ведьма злится, - парень усмехнулся, все же туша бычок и поворачиваясь к ней, хватая первую попавшуюся книгу. - В чем проблема?
- В загадке.
- Многообещающее начало, - хмыкнул он. - Я понимаю, что у тебя все же порой туговато с подобными головоломками, но неужто все так плохо?
- А ты прочитай, - Тиг протягивает ему лист с текстом, и во всем - движениях, мимике, интонации голоса - чувствуется какой-то подвох, словно она понимает, что сейчас преимущество не на стороне Канаэ.
Канаэ хватает бумагу, едва не вырвав ее из рук девушки, а затем переворачивает на сторону с текстом. Усмехаясь и думая о том, что сейчас он даст ей понять, у кого лучше с логическим мышлением - в такие моменты он благодарен Академии за то, что она развивала эту часть личности своих адептов, вместо этого он дает Тиг узреть прекрасную картину: его ухмылка постепенно сходит на нет, а прищуренные глаза распахиваются все шире. Это выглядит как чья-то насмешка, но судя по всему, все это - чистая реальность.
- Это что, шутка? - он повернулся к ней. - Ты серьезно сейчас дала мне это со словами «прочитай»?
Вместо привычных букв родного языка на листе красуются странные закорючки со множеством точек и витиеватых узоров. Темно-золотистые, они словно подмигивают ему, насмехаясь, и Канаэ задался вопросом, почему же он согласился на это?
- Понятия не имею, какой это язык, - иронично усмехается Антигона. - Но я с радостью послушаю, как ты будешь читать это. Ну ты чего, начинай.
Шутка зашла слишком далеко - Канаэ знал около шести языков, часть из которых учил сам, а не по требованиям Академии, и в глазах при взгляде на странные закорючки словно плывет, появляется непонятного рода рябь. Что-то сильнее, чем просто знание или умение. Канаэ не был уверен, что хочет разбираться еще и с этим.
А затем перед глазами появляется яркое воспоминание о библиотеке Академии - он держит в руках небольшую книгу в зеленой обложке, едва ли не припечатав глаза к старым, чуть потрепанным страницам. На страницах - подобные этим символы, как и на обложке. Он видит разницу, но это не столь существенно - хочется верить в это. Символы странные, но не чужие, будто что-то толкает его и кричит на ухо: «Ты знаешь, что нужно сделать!»
- Это фейрийский, - глухо произнес он. - Язык народа, что пропал двести лет назад.
В какой-то момент Тиг замерла, глядя на его лицо, а затем залилась смехом.
- Ты сейчас пытаешься сказать мне, что разобрался с языком, о котором, вероятно, уже все и забыли? Шутишь что ли.
Когда Канаэ не улыбнулся ей в ответ, она вновь стала серьезной, однако он видел, как по ее лицу пробежала тень.
- Да ладно? - ее темные брови озадаченно приподнялись. - Ты что, и фейрийский знаешь?
- Не сказал бы, что знаю, - со вздохом признался парень. - Я помню книгу из Академии - там были эти символы, я уже не вспомню их названия. В тот момент я загорелся желанием выучить этот язык - мне казалось, что с таким алфавитом и речь будет увлекательной.
- Что-то пошло не так?
- Пошло, - он кивнул. - Язык оказался не просто сложным, а кошмарно непонятным. Когда у тебя нет книг, есть лишь какие-то наброски, когда нет практики и возможностей, даже изучение самого простого языка становится мукой. А этот точно не был легким. Я бросил попытки, тем более что мне не нужен он для работы - это была моя прихоть. Сейчас это так ярко в моей памяти, что я поражаюсь, как мог забыть.
- Ты сможешь прочитать то, что здесь написано? - Тиг закусила губу от напряжения, кивая в сторону листа. - Я не знаю, кто еще может владеть этим языком.
- Народец фейри пропал двести лет назад, - покачал головой Канаэ, пробегаясь глазами по строкам. - Зорчие сделали все возможное, чтобы уничтожить какие-либо напоминания о том периоде страны. Я удивлен, что в библиотеке оказалась эта книга, но я правда думаю, что и у магов нет чего-то, что могло бы помочь.
Тиг покачала головой, подтверждая его слова.
- Возможно, - он прищурилась, словно пытаясь словить ускользающую мысль, - возможно, в библиотеке найдется алфавит. Если это тебе поможет, я могу поискать.
Важна была любая мелочь. Даже что-то столь мизерное могло оказаться полезным, а Канаэ привык хвататься за маловероятные исходы. Он в целом свыкся с мыслью о том, что в жизни не бывает высоких вероятностей для положительных событий.
- Найди все, что только сможешь. Алфавит, книги... неважно, что это будет. Этот текст - единственное, что отделяет нас от артефакта.
«Единственное, что держит меня здесь»
- Сколько времени тебе понадобится? - Тиг сложила все книги в кучу, и начертив руну, подняла их в воздух. - Его не так много, как нам может показаться.
- Дай мне пару дней, - он продолжал вчитываться в строки, и его пугал не сам текст, не символы, а... понимание. Осознание того факта, что чем больше он вчитывается, тем лучше различает все это. Словно кто-то раньше запер его знание языка в самую темную комнатушку его головы, выкинув ключ, а теперь он резко выбил дверь, давая себе возможность получить это знание и извлечь пользу. Возможно, так и работала его память. Если ты не помнишь собственных родителей, отчего бы тебе помнить жалкие потуги своих попыток стать полиглотом в те тринадцать лет.
Вот только на душе все равно было тошно и неспокойно.
***
Спустя несколько часов Тиг заявилась в его комнату с кучей бумажек и парочкой тонких книжек - они были практически идентичны той, что Канаэ увидел в Академии, разве что обложки у них были вычурнее, а сами они - чуть толще. Она кинула книги на кровать перед ним, положив сверху лист с закорючками - напротив каждого символа красовалась буква гхьербинского языка.
- Сама загадка о фейри, - начал Канаэ прежде, чем Тиг смогла что-то сказать. - Я не уверен на все сто, но вот это слово, - он указал пальцем на совокупность завитушек в первой строке, - означает само по себе название волшебного народца. Быть может, я смогу возродить в памяти какие-то слова, но у меня не тот словарный запас, которого хватит на это.
- Ты смог разобрать одно слово абсолютно не ориентируясь и не заглянув в книги, - произнесла она. - Я думаю, что хотя бы общую картинку составить можно.
- В этом и проблема, - парень покачал головой. - Мы не знаем, что будет по-настоящему важным. Если упустить хоть что-то - считай, мы проиграли.
- Значит, нам нельзя ничего упускать, - усмехнулась ему в ответ Тиг, на что Зорчий лишь тяжело вздохнул, покачав головой и возвращаясь к изучению документа.
Тиг выписывала для себя слова, сравнивая символы с бумажкой, которую ей удалось найти, но кроме жуткой боли в голове, это не дало никаких результатов. Она взглянула на Канаэ: держа в руке карандаш и закусив кончик, он бездумно водил острием по строкам, едва касаясь бумаги, что-то писал, сверяясь с книгой и алфавитом, а затем вновь возвращался к загадке, то и дело задумчиво хмурясь.
- Я не понимаю, почему... - Тиг глянула на потолок в попытках сформулировать мысль, чтобы суть была ясна, - не понимаю, почему фейри.
- Что ты имеешь в виду? - парень, не отрывая взгляда от книг, продолжал писать.
Тиг сложила руки в замок, усевшись поудобнее и положив на ладони подбородок.
- Я не совсем понимаю, почему фейрийский, - нахмурив брови, она пыталась связать это с последней династией. - Все, что было ранее, было так или иначе связано с правящими семьями. Но это? Ригхертоны были иллюзорниками, было бы логично, если бы они наложили какие-то чары на сам текст или вроде того.
- Я бы почувствовал это, - насмешливо отозвался Канаэ. - Не то чтобы я возомнил себя очень хорошим магом, но уж на такую мелочь моих бы сил хватило. Тем более, что именно наложение иллюзий - моя основная сила как мага. У меня нет желания пытаться понять, почему именно такой язык - я просто хочу разобраться с этим как можно скорее.
- И что ты успел сделать? - она заглянула через его плечо, заставив Канаэ дернуться от неожиданности, а затем слегка замереть. Заметив, что он прикрывает заметки, она усмехнулась: - Ой, да ладно тебе, показывай.
Словно нехотя, он протянул ей лист с нескольким строчками, написанными изящным почерком. Антигона подумала, что никогда раньше не видела, как он пишет.
- Читай вслух, - сказал он, отложив карандаш. - Я хочу еще раз услышать это, и лучше со стороны.
Народ что ложь мешает с правдой
загадки он на блюде подаёт.
Они живут, прекрасно так ужасны
и песни свои жуткие поют.
там в их стране звучит язык
душу чарующих баллад
а кто не знает правды всей,
язык тот всем нам враг.
- Это не все, я права? - она отдала лист обратно Канаэ. - Там текста куда больше.
- Да, здесь меньше половины. Но учитывая, что я просидел за этим... минутку, около восьми часов, думаю, что можно говорить о прогрессе, - ворчливо ответил Канаэ.
- Ты... подожди! Ты хочешь сказать, что мы сидим здесь целый день? - Тиг взглянула на окно, понимая, что в этом не было смысла - Канаэ любил полумрак, отчего старался всегда пускать в комнату как можно меньше света. Неудивительно, что она не увидела, что уже почти стемнело.
Здесь и без того было достаточно темноты.
- Словно в подтверждение его слов о времени он скорее услышал шаги, чем увидел, как распахнулась дверь секундами позже: Рулан, стоящий на пороге, сверлил Зорчего гневным взглядом.
- Как это мило, - поджав губы, скривился он. - Вы не забыли, что мир существует за пределами вашего мира размером в несколько квадратных метров? И ладно Ищейка, что взять с него, но ты, Тиг, могла бы и понимать, что тебя могут искать. Корсен просил тебя позвать, и что я мог сказать, когда понял, что ты словно испарилась из убежища?
- Я засиделась, - ответила она, разминая затекшую шею. - Зато Канаэ удалось разобраться с частью последней загадки.
- Канаэ то, Канаэ это... - маг закатил глаза, кривлясь. - И чего вы все с ним носитесь, словно он один из нас.
- Быть может, потому что так и есть? - Тиг спрыгнула с кровати и бросила в сторону Ру раздраженный взгляд. - Я правда не понимаю, в чем твоя проблема, но раз такие дела, пойдем. А то вдруг мальчику на побегушках дадут по шее за плохое выполнение своих обязанностей.
Заслышав это, Зорчий не смог сдержать усмешки. Рулан, завидев это, вспыхнул, сжав кулаки и прищурив глаза, но ничего не сказал. Канаэ понимал, что под всеми этими резкими словами и буквально въеданием в любую мелочь Рулан беспокоился даже больше о Тиг, чем о магах в целом. И все же, не имело значения, каковы его мотивы: куда важнее то, что он думал в правильном направлении, и пусть пока у Рулана не было доказательств, при желании он мог бы их найти.
Канаэ напомнил себе сжечь письма.
- Я не знаю, как пойдет дальше, - произнес он вслед Антигоне, - но я постараюсь закончить с загадкой как можно скорее.
- Что насчет этого твоего... ощущения? - девушка повернулась, тормозя в дверях и заставляя Рулана нервно стучать пальцами по косяку. - Ты говорил, что ты словно смотришь на символы и вспоминаешь о чем-то.
Канаэ не думал, что это было важной мелочью. Эту деталь он лишь связал с тем, что давно пытался овладеть фейрийским языком, а теперь, спустя семь лет, вновь вернулся к нему, и забытые воспоминания, выброшенные знания вновь нашли свое место.
- Я не уверен, что это имеет значение, - покачал головой он. - Может, это просто резкие вспышки и не более.
Антигона прищурилась, но свои мысли оставила при себе. Пожелав ему доброй ночи и сказав, что зайдет завтра, она захлопнула дверь, оставляя его наедине с бумагами.
- Ты не сможешь переубедить меня, - хмуро сказал ей Ру, когда они направлялись к Корсену. - Я считаю, что его рвение слишком уж... сильное. Не уверен, действительно ли он предатель, а если да, вопрос: кого он предал по-настоящему? Говорят, о людях судят по поступкам, и его поступки как раз-таки показывают его мотивы. Но кто может утверждать наверняка, что это не искусный план и что на самом деле он вообще ведет свою игру?
- Думаю, что мне просто хочется верить в это, - признала Тиг. - Но я вижу, что он пытается сделать, и это не выглядит так, словно он притворяется. К тому же, тогда в «Лонезьёне» нас искали Ищейки, и не было похоже, что они делали это шутки ради. Он правда предал их.
- Ну, вам удалось уйти, - насмешливо бросил Рулан. - А в таком случае, почему нельзя утверждать, что все это было подстроено?
Вот только Тиг была там, и она помнила, как испугался Канаэ. Как он срочно начал собирать вещи и как он заставлял ее молчать, прижимая к себе за углом, чтобы они не выдали свое местоположение. Тиг была уверена, что он не притворялся.
- Сейчас это все неважно, - с нажимом ответила она. - Мы узнаем об этом, рано или поздно. Подобная мерзость, такая тщательно скрытая правда - или же ложь, искусно приправленная правдой - всегда в конце концов, находила возможность выйти в свет.
- Когда будет выбор, я не хочу, чтобы ты колебалась, - жестко произнес Рулан. - Не хочу, чтобы твоя привязанность к какому-то отщепенцу стала проблемой для достижения нашей цели. Мы шли к этому слишком давно, мы потеряли слишком много, и еще столько же предстоит потерять. Когда артефакт будет в руках магов, я хочу быть уверен, что в случае чего ты примешь нужную сторону.
- Я всегда была на этой стороне, Рулан.
- Я надеюсь, Тиг, - он поднял на нее глаза, и Тиг показалось, что в их глубине вспыхнул нехороший огонек. - Я не хочу разочароваться в твоих идеалах.
Примечание автора:
Я переписала конец 25 главы (разговор Алтмана и Хайке). Я много думала о сюжете, продумывала детали и максимально пыталась обосновать каждое действие. Концовка главы обновлена вместе с этой, 27 главой, и я настоятельно рекомендую вернуться к 25 главе и перечитать этот момент. Те, кто уже читал, поймут, о чем я говорю.
А я тем временем буду стараться нагнать месяц отсутствия. В планах закончить книгу к концу лета, для тех, кому интересно - осталось примерно 20 глав. Точно сказать сложно, но глав через 5-7 будет очень важный кульминационный момент, а 28 главу настоятельно рекомендую читать сидя:)