ГЛАВА 26.
Голова болела.
Кошмарная боль, словно кто-то настойчиво стучал по ее черепной коробке в надежде окончательно свести девушку с ума, заставляла Сейтон прижимать ладони к вискам и сдерживать крики. В воздухе витал тяжелый металлический запах крови - было сложно сказать, насколько это было игрой ее воображения, а насколько - реальностью.
Ей снилась смерть - вновь и вновь картинка, как Аника и Лотер падали замертво, как Канаэ стоял там, а его руки были в крови, и кровь капала прямо на ее лицо, а Сейтон лежала, не в силах пошевелиться. Она помнила, что говорила с Хайке...кажется, это было вчера.
Сейтон не знала, когда закончилось вчера и начиналось ли сегодня. День недели - сплошное пятно в календаре, и задернутое зеркало. Она не могла смотреть на себя, не могла выносить того, как ее отражение подмигивало из всех отражающихся поверхностей ошметками того, что было глазом. В отражении ее мозги буквально выворачивало наизнанку.
Душно и влажно. Капли продолжали биться о пол, заливая все вокруг, а Сейтон думала, было ли это реальностью. Если она встанет, будут ли эти капли там, на полу? Сложно сказать.
Перед глазами едва ли не наяву стояло нечто, отдаленное напоминающее бывшего наставника. Его волосы были длиннее обычного, и в руках он держал меч, украшенный алыми брызгами, словно узором. Он усмехался, будучи смазанной тенью в ее сознании, и Сейтон закрыла глаза, пытаясь избавиться от навязчивых
(убить Канаэ)
видений и мыслей, что пожирали ее мозг, словно мерзкие тараканы, заставляли ее плакать и бить стену, потому что она не могла убить того, кто был виноват в этом всем. Не могла сделать того, что ей было нужно, ведь
(убить Канаэ)
для этого нужно больше сил, чем у нее есть. Риккерт был силен, и даже не используя магию, он оставался одним из лучших Зорчих, но если он будет сражаться с помощью силы, вряд ли у нее были шансы что-либо сделать с ним.
Сейтон надеялась, что она не безнадежна, но ее мысли
(убить Канаэ)
хорошо справлялись с тем, чтобы нагнетать и вызывать это чувство безнадежности.
Сейтон распахнула глаза, тяжело дыша и осматриваясь по сторонам. В комнате было пусто и темно, но чувство, словно на грудную клетку давят, никуда не пропало. Она попыталась вызвать в памяти разговор с Анико, и с ужасом поняла, что не помнит, как та выглядела. Отдельные фрагменты, светлые волосы - они точно были светлыми?
В голове все медленно превращалось в кашу, и словно кадры сменялись так быстро, что девушка не успевала зацепиться хотя бы за один из них.
В горле саднило, и Сэйтон потянулась к стакану с водой на прикроватной тумбочке, но заслышав шорох у себя за спиной, обернулась, протягивая руку к ножу под подушкой, вскакивая с кровати и готовясь сражаться.
Однако комната продолжала пустовать, а слуховые галлюцинации не прекращались, становясь то сильнее, то ослабевая. Сейтон помотала головой, но ничего не изменилось.
Она схватила стакан и сделала глоток.
Девушка понимала, что есть кое-что более весомое, что могло стать помехой на ее пути. Это было что-то, что нельзя было исправить как какую-то погрешность, и не только от нее зависело, сможет ли она убрать со своего пути подобную неприятность. Сейтон помнила еще со времен их общих миссий - в ее памяти это оставалось навсегда - что Канаэ владел не только своим оружием, но и своим телом. Понимая, какое оружие находится в его руках, он использовал его на максимум, и раньше это вызывало у нее восхищение. Чистая сила, четкие движения, ничего лишнего - сейчас это станет для нее помехой. Она была слабее Канаэ, но Зорчая думала, что, возможно, у нее еще есть шансы переиграть бывшего командира.
Она провела рукой по лицу, с удивлением обнаружив красные пятна на рукаве кофты, и лишь затем осознала, что из носа течет кровь, алыми каплями падая на пол. Это перестало быть игрой воображения. На задворках сознания смеялся чей-то хриплый голос, а Сейтон продолжала сверлить взглядом стену, игнорируя кровотечение.
***
Сейтон не любила библиотеки - огромные длинные стеллажи вызывали у нее скомканные чувства, словно за каждым из них могло скрываться нечто, что следило кучей противных глаз-бусинок за каждым ее шагом. Она любила читать, но не помнила, всегда ли в ее жизни был этот страх перед рядами книг, или это случилось в какой-то определенный момент.
- Есть ли что-то надежнее, чем старые записи? - Сейтон шагала вдоль полочек, думая о том, что именно она ищет. Намеки на что-то, что могло бы помочь ей победить Канаэ в битве один на один - едва ли можно было найти подобное где-то, кроме дворцовой библиотеки. - Есть ли здесь что-то, что может мне помочь?
- Возможно, я смогу вам помочь? - Сейтон вздрогнула, услышав за спиной тихий голос. Обернувшись, она встретилась взглядом с пожилым мужчиной. Его прозрачные голубые глаза смотрели на нее из-под густых седых бровей, а на переносице болтались очки. - Вы Сейтон, верно? Я слышал о вас от других Зорчих.
- Мне нужна информация об иллюзорниках, - произнесла она. - Все, что здесь может быть. Слабости, силы, умения - что-угодно, что поможет мне понять, как лучше вести бой с таким магом.
- Надо полагать, это особый противник, - хмыкнул старик. - Пойдем, я покажу тебе эти книги.
Сейтон не думала о том, что здесь можно найти много материала, откуда легко будет узнать о магах все, но смотреть на небольшую полку, где теснилось штук десять старых и не очень фолиантов, было слишком большим разочарованием.
- Не совсем то, чего ты ожидала, верно? - библиотекарь невесело хохотнул. - Они не любят, когда любой может узнать то, чего не стоит. Приказали уничтожить почти все книги много лет назад.
- Вы считаете, можно? - Сейтон недоуменно покачала головой, протягивая руку к книге. - Здесь слишком мало.
- Все, что есть. Я не люблю магов, но я уважаю историю. Глупо пытаться вычеркнуть знание, которого укрепилось в этом мире. Маги есть - зачем пытаться спрятать что-то?
- Спасибо вам за помощь.
Сейтон подвинула стул, усевшись за один из маленьких столиков, и погрузилась в чтение. Это оказалось сложнее, чем могло бы быть - строчки прыгали перед глазами, а буквы словно менялись местами, образуя новые слова. В глазах двоилось, и Сейтон потерла их в попытке убрать неприятное ощущение.
«Не секрет, что маги делятся на пять видов. Не секрет, что каждый вид опасен. Все они имеют свои собственные преимущества и недостатки, но сложно сказать о том, чем именно это может быть. Контроль сознания иллюзоников дает им мощнейшую силу воли и умение противостоять психологическим нагрузкам, а стихийная магия служит своеобразным щитом от урона всего, что имеет земное происхождение. Преобразователи - они же материальные - могут создать из предмета нечто иное - не вступайте в битву с ними без должной подготовки, иначе есть риск остаться с палкой вместо своего меча»
Информация была скудной и посредственной - что-то вроде обрывков того, что им и так говорили в Академии, и Сейтон не думала о том, что это могло бы помочь. Что насчет способностей, ничего не стало понятнее - сила как была туманной, таковой и оставалась, и она не была уверена в том, что без знания есть шанс победить. Она знала, что магия Канаэ позволяла ему контролировать все пространство вокруг силой мысли, позволяла влезать в чужие головы - в этом она убедилась сама. Но должно было быть что-то еще.
«Полностью сосредоточенные на идеальной силе, маги теряют связь с окружающим миром. Заставь его зациклиться на одном особо мощном заклинании - и его тело словно покинет этот мир, дав возможность для уничтожения»
Это выглядело лучше, чем все, что было раньше. Сейтон не знала, владел ли Канаэ такой силой, чтобы направить ее всю в одну точку, но если бы она могла принудить его к использованию какого-то особого заклинания, ей не составило бы труда уничтожить его одним взмахом.
Вот только Канаэ никогда не позволял себе терять контроль.
- Можно ли предположить, что ментальная связь и исследование чужого разума дает ему возможность...
Сейтон дернулась, когда вспышка боли пронзила ее затылок. Она перелистнула страницу, продолжая подпирать голову рукой. Перед глазами плясали черные точки, выстраиваясь в странные фигуры.
- Можно ли... Какова разница между магом, которому швырнули эти способности, и тем, кто родился с силой?
Сейтон поняла, что за все время она ни разу даже намека на подобное не увидела, но это не было странным: если уж информации здесь было едва ли по крупицам наскрести, стоило ли ожидать разглашения чего-то куда более глубокого и неясного?
Вокруг было достаточно странностей, чтобы считать, что отсутствие каких-то данных не является чем-то подозрительным, но если бы у Сейтон была более холодная и трезвая голова, она поняла бы, что странность заключалась не только в отсутствии информации, а в том, что всю информацию уничтожили.
Зорчая подумала, что в этом мире не могло быть лучшего варианта, чем узнать о магах от самих магов. Хотя бы что-то должно было сработать. Канаэ научил ее использовать нестандартные взгляды на мир, чтобы в конце концов, она по иронии судьбы, применила это к нему.
Сейтон закрыла книги и направилась к камерам, где содержали пленников.
***
В подземелье было влажно и душно, а застоявшийся воздух раздражал ее обоняние и заставлял черные точки перед глазами участиться в своем бешеном ритме. Сейтон осторожно спустилась по крученой лестнице, ведущей в ту тьму, где чувство безнадежности ощущалось буквально повсюду. Она имела право посещений, но не будь в этом острой необходимости, никогда бы не заглянула в эти пещеры.
- Когда-то здесь держали рабов, - произнес один из охранников, ведя ее вдоль рядов камер. - Сейчас это место - наилучший вариант для содержания тех, чьи дни уже сочтены. Они едва ли не ощущают смрад смерти, когда за ними приходят. С кем вы хотите поговорить, лэсау?
Она скользнула взглядом по лицам заключенным, но ничего не смогла ответить.
- Мне нужен иллюзорник.
- Здесь их всего двое, - нахмурился охранник. - Но не думаю, что кто-то из них решится на разговор. Вы уверены?
- Лучше иллюзорника вряд ли кто-то сможет помочь мне понять их суть, - Сейтон посмотрела в глаза охраннику. - Просто скажите, который.
- Вон тот старик, - мужчина указал в направлении одной из камер. - Ему осталось не так уж долго, но возможно, вы сможете договориться с ним. Это важные данные, я полагаю?
- Правильно полагаете.
Девушка приблизилась к клетке, осматривая мага. Его худое лицо было покрыто грязью, а из одежды - лишь старые лохмотья. Длинные седые волосы покромсаны наспех, словно кто-то пытался обрезать их, но не сумел сделать это аккуратно.
- Вы - иллюзорник по имени Арнолт?
- Смотря кто спрашивает, - скрипучий голос, словно металл трется о металл. - Что вам будет угодно, юная особа?
- Я одна из Зорчих Лэнтердэна, - Сейтон приблизилась вплотную к решетке. - И я хочу, чтобы вы рассказали мне обо всем, что знаете про иллюзорников.
Смех старика был похож на карканье умирающего ворона.
- Какой наивный ребенок. Зачем мне это делать, по-твоему?
- Вас казнят через пять дней, на рассвете, - Сейтон послала ему острый взгляд. - Думаю, что это звучит безумно, это лишь мое предположение. Но все же мне кажется, что вы устали. Вы сидите здесь так давно, и считаете дни до момента, пока ваша голова не упадет в корзину рядом с вашим телом, когда палач отсечет ее. У меня есть для вас два варианта, и вы сами можете выбрать, какой вам по нраву: я попрошу казнить вас завтра, подарив спокойную и безболезненную смерть не на публике. Где-нибудь в камере вам просто введут яд, который погрузит вас в вечный сон. Врачи используют такой для облегчения страданий своих пациентов. Поверьте мне, умереть такой смертью - лучший вариант.
- Есть худший, я прав?
- О, несомненно. Я попрошу палача не точить нож перед вашей казнью. Я, может, и не правитель этой страны, но у меня есть влияние в некоторых областях. Если он будет отсекать вашу голову тупым лезвием - интересно, сколько раз ему придется рубить эту щуплую шею, и как много боли вы будете испытывать.
- Полагаю, ты сделала этот выбор за меня, юная Зорчая, - его тяжелый вздох был яснее любых слов. - Что же ты так желаешь узнать, что готова пойти на подобное?
- Скажите, как убить иллюзорника.
Старый маг издал короткий смешок.
- А я думал, в Академии вас обучили этому.
- Я не шутить пришла, - прошипела Сейтон, чувствуя, как по подбородку течет что-то теплое. Она прислонила пальцы к лицу и увидела кровь. Сейтон слизнула кровь, не утруждая себя вытиранием. - Скажите, как мне уничтожить мага, что сильнее меня. Я хочу убить Канаэ Риккерта.
- Я слышал о нем, - маг скрестил пальцы. - Слышал о том, скольких магов он отправил на тот свет. Зачем тебе это?
- У меня есть причины.
- Ты знаешь, что иллюзорники - лучшие среди тех, кто может атаковать незаметно? Мы можем пробраться в разум человека и подменить образы в его сознании, заставить видеть то, чего нет. Это требует силы и концентрации...
- Давай дальше, я знаю это, - поморщилась она.
- Ты просила рассказать - я говорю. Я все же не думаю, что тебе удастся убить сильного иллюзорника, если ты знаешь, что ты слаба. Сильнейшие из нас могут контролировать целые отряды, внедрять в разум то, чего никогда не было. Множество магов-иллюзорников могло заставить врагов считать их союзниками, и это лишь крохи. Проблема в их концентрации - они легко устают, если и вправду будут заняты чем-то одним. Но любые возможности простых магов меркнут по сравнению с семьями правителей...
- Что ты имеешь в виду? - Сейтон недоуменно моргнула в попытках поймать ускользающую мысль. - Ты про пять магов-правителей?
- Все маги пошли именно от пяти основных групп. В какой-то мере все мы - очень и очень дальние родственники. Но определенное время сильнейшие из нас - кланы, что правили землями этой страны, которые люди уничтожили двести лет назад - практиковали и родственные связи в том числе. Это не было чем-то ужасным, хотя надо признать, порой дети поражали своим уродством. Думаю, ты учила биологию в Академии, да? Из-за родственных браков сила увеличивалась с каждым поколением - а затем в какой-то момент это все прекратилось. Магия осталась в их родословных, и каждые из них были сильнейшими среди своих сородичей. Именно поэтому наследники и все члены семей правителей были полны сил, недоступных другим магам. Иногда это проявлялось в простой силе самой магии, но Вансэрры, Этингеры и прочие - все они имели особые способности. Этингеры сами создавали уникальнейшие руны, а Вансэрры могли найти общий язык с любыми существами. Каждая семья могла сказать, что была уникальной в своем роде, и поэтому я не могу назвать тебе слабостей старейших магов. Они правда были сильны.
- Зачем вы мне говорите это? Просто скажите, как мне действовать, чтобы уничтожить Канаэ, и я не прошу ничего более!
- Тебе стоит понимать, что уровень силы мага в какой-то степени зависит от того, как далеко он ушел от основной ветви. Даже двести лет назад маги перестали заниматься кровосмешением, и сложно найти кого-то поистине могущественного в каком-то десятом поколении. Семьи правителей были уничтожены, а вместе с ними - и сила.
- Какой силой владели другие группы? И какова вероятность, что маг, проклятый силой, окажется достаточно сильным чтобы уничтожить меня?
Смех старого мага был скрипом по металлу, несмазанной ржавой петлей - что-то жуткое, словно насмешка ворона во тьме, что видит неопытность маленькой птицы. Это был смех, смешанный с отчаянием. Сейтон подумала, что так звучит мелодия безумия.
- Ты правда думаешь, что это именно так? Тебе кажется, что ты не можешь тягаться с ним потому что он маг, но ты размениваешься полумерами. Вы все такие глупцы, думаете, что победили? Эта война, в которой проигравших не будет. Не будет магов или людей, а будут лишь те, кто сможет удержать власть и сумеет ею воспользоваться для своей выгоды. Я слышал о том, что ходили подобные слухи, но не думал, что это правда...
- Гребаный старик, что ты несешь? - Сейтон ударила рукой по железным прутьям, но в ответ лишь рука заныла тупой болью. Она зашипела. Сейтон чувствовала головокружение, и словно обрывки каких-то мыслей заполняли ее разум.
- Правители сумели создать этот мир, и сумели установить свои законы. Ты думаешь, что ты сражаешься против человека, проклятого магией. Юная Зорчая, ты слепа как никогда ранее, если не замечаешь очевидного.
- Чего же я, по-твоему, не вижу? - девушка едва сдерживала желание вцепиться в его шею и сжимать до тех пор, пока она не повиснет, словно безвольная тряпка.
- Они обманывают. Все врут, все изворачивают правду так, как им выгодно. Скажи мне, маленькая Зорчая... - маг повернулся к Сейтон лицом, и она подумала, что безумие, отражавшееся в его глазах, было вестником ее собственного. Что-то ломалось, что-то происходило, - скажи мне, как ты думаешь, что такое магия? Эта сила... она уникальна, она единственная в своем роде, но почему...
Дальше Сейтон не слышала. Голова вновь взорвалась сотней осколков, и все они впивались в ее кожу, рвали ее на куски и едва не принуждали девушку рыдать от боли. Эта боль казалась такой реальной, а все вокруг - иллюзией.
«Это неправда, он бредит, и я тоже, я схожу с ума, безумие пропитало воздух, уничтожить»
Сейтон не была уверена, что говорил маг, но она отчетливо слышала слова о душе и об уникальной силе. Арнолт говорил что-то о единстве и о силах кланов, продолжая хохотать, и его смех заставлял Зорчую еще больше съеживаться на холодном полу. Она отчаянно прижимала ладони к вискам и мотала головой, а слезы смешались с кровью из носа, что вновь окрашивала ее лицо.
Она думала о силе, о способностях. Сейтон знала, что читала что-то подобное в книге, и Арнолт тоже сказал про уникальные силы. Это могло быть зацепкой к решению проблемы с силами Канаэ. Чем сильнее маг, тем больше шансов.
(убить Канаэ)
Где-то в голове была мысль - черные строчки ускользали от нее, подобно ужам, когда пытаешься словить их в высокой траве. Сейтон отчаянно цеплялась за мысль, которая мельтешила перед глазами словно те черные точки. На одной из страниц были слова о способностях. Можно ли оценить уровень силы мага, взглянув на его умения?
Она чувствовала, что теряет важный кусочек головоломки, но не могла ухватиться за него.
Его сила... Она взорвалась и уничтожила трех людей. Результат сдерживания своих способностей или их раскрытия?
Сила была ответом, но она думала, что ей придется вернуться в библиотеку ради этого.