Месть жнеца

Канаэ никогда не думал о том, что артефакты имели для магов не только практическое значение, но и были символом, надеждой на свободу, воплощенной в одном предмете. Талисманы всегда имели свой собственный вес, двигая с места умы и заставляя людей совершать поступки, о которых они и не могли помыслить. Вернувшись вместе с Тиг, Канаэ заметил, как поток людей, снующих по убежищу, резко превратился в общество, заинтересованное в поступках и действиях Тиг. Артефакт в ее руках давил тяжким грузом, но Канаэ видел, что она испытывает какой-то странный, дикий восторг от всего этого.

Ей нравилось рисковать, словно это придавало жизни важности, и смысл был не в том, чтобы добиться чего-то определенного, а в том, чтобы получить свою собственную порцию адреналина. Когда ты рискуешь ради чего-то важного - ты живешь сейчас, ощущая биение мысли в голове и жизни в теле. Вот только Канаэ видел, что в этот риск забыли добавить волнение за ее жизнь. Даже маги были гребаными эгоистами, и прикрываясь ложной системой ценностей, забывали о ценности жизни простого человека.

- Антигона, - воскликнул Ру, пробираясь сквозь скопление группы людей, остановившейся поодаль, - ты вернулась и... Почему ты здесь, Зорчий?

Канаэ позволил себе острую ухмылку и надменный взгляд - ему все еще не нравился юный маг, чересчур много позволяющий себе по отношению к нему.

- Меня отправили вместе с Тиг, и не будь я в Битеме, Антигона бы сейчас не находилась здесь.

Рулан моргнул, а затем моргнул еще раз, словно это глупое действие могло смыть услышанные слова или заставить его удачно проигнорировать их. Он запустил руку в спутанные каштановые волосы - Канаэ заметил, что весь Ру выглядел очень неопрятно, словно эти два дня, что их не было, он изводил себя бессмысленными гипотезами, и Канаэ мог поклясться, что во всех них его имя стояло рядом со словами «опасность» и «предатель». Достаточно забавно, что парнишка-маг был единственным, кто видел его если и не насквозь, то по крайней мере, глубже чем остальные.

- Ты сгущаешь краски, когда речь идет о спасении. - Тиг смахнула с лица длинную прядь, и нахмурившись, взглянула на Канаэ: в ее карих глазах блестели искры возмущения.

- Как скажешь, - насмешливо протянул ей в ответ Канаэ, собираясь отправиться в свою комнату и отдохнуть: он чувствовал, как ослаблен его организм и было что-то еще, странное и мутное ощущение неправильности. - В следующий раз я свалю сам, а тебя оставлю спать в комнате, и поверь, методы пыток Зорчих, когда они тебя схватят, ты не оценишь.

- Вы наткнулись на Зорчих? - ошеломленно распахнул глаза Ру, складывая руки на груди. - И это в Битеме-то? Да там ни одна живая душа не явится, если нет причины.

- Причина была, - Тиг перехватила коробку поудобнее, намереваясь отправиться сразу к Корсену и рассказать ему о положении дел. - Нас кто-то сдал, но не в этом дело. Они направили правительственных Зорчих на поиски Канаэ, и им он нужен живым. Дело стало серьезнее, если вмешались самые верхушки. Им нужны ответы.

Канаэ умолчал о том, что в слаженной системе наметился сбой, если правители решили сами найти его - Кронзе могла бы сообщить им о том, что он задумал, но если только им не нужно было от него что-то, кроме артефактов, не было причины преследовать его. Приказ взять его живым добавлял пищи для размышлений, а это блюдо итак было горьким. С каких пор правители - особенно если это была Хайке - решали вопросы безопасности втайне от Совета по защите населения, и если здесь скрывалось что-то совсем непонятное, ему стоило быть осторожнее.

- Я говорил, что они не любят дезертиров. - Он не врал, когда говорил об этом, выдавая всю правду, но не говоря главных секретов. - Боюсь, если они меня поймают, умереть быстро не дадут.

- Это ставит под угрозу всех нас, - прорычал Рулан, в его серых глазах сверкнул гнев. - Ты их мишень, которая знает все наши тайны, и даже мятежники не так важны. Если Зорчие тебя схватят, кто поручится, что ты не выдашь им нас в обмен на спасение своей шкуры?

Канаэ покачал головой, а затем слегка двинул ладонью, согнув пальцы - незаметное движение отозвалось иллюзией удушения, и Рулан схватился за горло в попытке снять с себя невидимые оковы, его глаза расширились. Но Канаэ снял иллюзию, едва она коснулась парня, а затем сунул руки в карманы штанов и произнес - несмотря на усталость, голос его звучал угрожающе, словно ядовитая змея предупреждает не беспокоить ее:

- Если бы я хотел вас сдать, на кой черт мне рисковать своей жизнью? Давать обещания, которые выльются в гребаный океан проблем, если я не сдержу своего слова - я поклялся не навредить древнему лесу и его обитателям, но я не ручаюсь за Зорчих. Умерь свой пыл и перестань изводить себя и всех окружающих, тогда, быть может, к тебе перестанут относиться как ко второсортному магу.

Рулан шокировано замер, не двигаясь, словно его облили водой и заморозили разом. Впрочем, Канаэ не волновало то, что думал себе на уме парень: усталость брала свое, отчет лэсау не мог ждать вечно и его душа все еще рвалась на кусочки из-за всех этих конфликтов и пустых обещаний, которые опасно нарушать.

Канаэ все чаще думал, что скоро он переступит черту, после которой уже не будет возврата: словно все это путало его, сбивало с толку, заставляя думать о правильности, неправильности и верности стороне, которая не могла дать ему убедительных поводов верить кроме исхода «нужно». Словно вся его верность ограничивалась на слепом покорении, а сами правители не могли посмотреть на мир с обеих сторон - в их понимании у монеты была всего одна грань. Он усмехнулся, думая о том, что в Академии его бы уже давным-давно уничтожили за подобные мысли, если бы он осмелился их озвучить.

Неубранная комната - скомканное одеяло, разбросанные листы бумаги и текста - он понадеялся, что это не черновики писем, отправленных лэсау, открытые книги по истории и фолианты со списками существ - все это на секунду заставило забыть его о том, что реальность продолжала литься сквозь время, непрерывным потоком, и несмотря на то, что его комната состояла из книг, спокойствия и изучения, мир вокруг продолжал жить в ненависти и разрушении, состоял из пепла, крови и продолжал свою войну.

Канаэ сбросил с себя грязный плащ, и наспех умывшись, переоделся в чистую одежду: казалось, что он смахивает с себя горы мусора и пыли, а вместе с ними и все навязчивые мысли, что ютились в его голове.

Сон настиг его почти моментально, но покоя так и не принес.

Его сновидения превращались в кошмары: вновь и вновь он видел свой бывший отряд, окровавленные лица и руки, что тянули к нему изуродованные пальцы. Где-то было начало, где-то - конец. Он видел нелинейность событий, смотрел на вещи со стороны и продолжал умолять о конце его личного апокалипсиса.

А затем все прервалось, когда чей-то голос пробился сквозь поток его кошмаров и созданных им же иллюзий, и это было иронично: тот, кто мог проникать в разум других и заставлять их видеть нужное ему, не мог справиться с собственными кошмарами.

- Канаэ, поднимайся! - голос Тиг звучал достаточно зло и встревоженно для того, чтобы это заставило его распахнуть глаза: он словно ждал причины, чтобы проснуться, и Канаэ хотелось никогда больше не засыпать.

- Что происходит? - сонно моргая, Зорчий смахнул со лба мокрые волосы и прищурившись, посмотрел на Тиг. - Неужели здесь даже поспать нельзя спокойно?

Тиг уперла руки в бока: получилось не столь изящно, как ей хотелось, и было больше похоже на сжатые кулаки, но наоборот. Однако ее лицо не выражало ни капли радости.

- Корсен, Мариана и некоторые другие маги сейчас на собрании в зале совещаний, - произнесла она, и Канаэ почувствовал, как ему стало жарко и холодно одновременно от нехорошего предчувствия. - И они хотят видеть тебя там. Сейчас.

- С каких пор Зорчих допускают на тайные собрания? - Канаэ натянул жилет и пиджак поверх рубашки, не утруждаясь даже взглянуть в зеркало. - Когда это я стал членом секретного клуба?

- Твой сарказм сейчас неуместен, - фразы Тиг язвительными иглами впивались ему под кожу, - Рулан закатил скандал поистине крупного масштаба - стена стала шипастой от его криков а все оттого, что они настаивали на твоем присутствии. Так что советую поторопиться.

- Что ж, поставлю вопрос ребром: с каких пор неопытные маги, не умеющие сдерживать свои эмоции, имеют право решать важные вопросы?

Антигона сделала вид, что вопрос был адресован не ей.

- Шевелись!

К залу совещаний Канаэ едва ли не бежал, все еще отходя после шуршащих в сознании кошмаров. Антигона нервничала и сверялась со временем, но подойдя к огромной синей двери - металлическая ручка и огромное количество замков и механизмов на ней выглядели и чувствовались как обманный маневр - она едва заметно выдохнула.

- Успели, - произнесла, толкая дверь вперед. - Добро пожаловать в тайный клуб.

Слова Тиг были преувеличением: комната, что маячила перед его глазами, отличалась лишь непривычными для Канаэ пятью углами вместо четырех - в остальном же она выглядела вполне обычно: круглый стол и стулья вокруг, все заняты, кроме двух; на стенах - гобелены, картины и лампы явно магического происхождения, соседствующие с книжными полками и небольшими шкафами с резными узорами.

- Простите за задержку, - приложив руку к груди и поклонившись, произнесла Тиг. - Мы устали с дороги и Канаэ спал, когда я пришла позвать его. Если все остальные готовы, мы можем начать.

Мариана кивнула ей, указывая на стулья, а затем, положив руки на стол, начала:

- Первым делом мне хочется поблагодарить вас обоих за то, что вы сделали. Да, я говорила об этом множество раз и еще больше ты слышала все это от других, но спасибо тебе за то, что ты делаешь для всех нас. Мне особенно лестно слышать о том, каким вкладом во все это стали действия Канаэ, и лишь благодаря его внимательности сейчас Тиг находится здесь, а вместе с ней - и артефакт. Я долго сомневалась в том, насколько ты верен магам, и думаю, все здесь согласятся, что сомнения мои не беспочвенны, юный Зорчий.

Корсен бросил в его сторону задумчивый взгляд, словно мысленно оценивая Канаэ, и от этого по телу прошелся холодок. Одной рукой старый маг подпирал подбородок, а в другой держал ручку, то и дело отмечая что-то на листе бумаг перед ним.

- И тем не менее, сейчас я говорю это от лица всего совета - и думаю, что остальные согласны со мной - что все твои действия за эти месяцы пребывания здесь дали нам понять, что мотивы твои искренни, а желание помочь стоит выше, чем осознание ценности собственной жизни.

Канаэ думал о том, как все же похожи обе стороны. Так похожи, словно ненавидели свое собственное, чуть искаженное отражение, и от этого ему становилось смешно.

- Корсен решил, что твоя помощь как Зорчего может быть полезна для нас, - продолжила Мариана. - И я надеюсь, что это не станет для тебя сложностью.

Зорчему показалось, что он ослышался.

- Вы хотите, чтобы я... что? - он едва не поперхнулся собственным возмущением. - Предлагаете мне сдать своих же? Тех, кому я служил так много лет? Ваша жестокость поистине масштабна, если для вас чувство верности разделено каменной границей. Моя преданность - не разменная монета, и она не может просто пойти по рукам - или словам - словно это какие-то мелочи. Я достаточно много дерьма сделал, чтобы убежать из Тюраксьена, но почему-то вы решили, что этого мало. Хорошо, я понимаю. Доверие зарабатывается шаг за шагом, но вы хотите, чтобы я бросился в пропасть. Кинул в яму все свои ценности. Это не работает так легко. Не для меня.

Антигона смотрела на него задумчиво, словно впервые видела его по-настоящему. Корсен нахмурил седые брови, стуча пальцами по столу, а Мариана изучала каждую деталь его тела, словно пыталась проникнуть ему под кожу, и он думал о том, что этот изучающий взгляд означает нечто большее, чем просто попытку понять его.

- Он прав, - неожиданно послышался голос, показавшийся ему смутно знакомым, а затем он встретился взглядом с темными глазами, и фигура, ранее не проронившая ни звука, откинула капюшон. - Думаю, что мы не можем требовать от него такого серьезного шага, не пообещав что-то взамен, - легкий, мелодичный голос Морен звучал словно птичья песня. - Это всегда работает как равноценный обмен. Если я скажу, что мы дадим тебе информацию обо всех наших убежищах в обмен на сведения о дислокации Зорчих по Гхьербии?

Это было достаточно честным обменом - равные права и равные знания, имеющие равную цену, но Канаэ спонтанно взвешивал все варианты «за» и «против», думая о том, чем именно обернется для него наказание. Ситуации, когда у него не оставалось запасных вариантов, в последнее время зачастили своим присутствием в его планах, и Канаэ думал, что с этим нужно что-то делать.

И все же ему казалось, что найди он правильный ход, Совет по защите в целом - и Кронзе в частности - останутся в ощутимом выигрыше. Ему нужно было лишь понять, как именно придется искать выход из лабиринта, где было два пути и две дороги для выбора правильного.

- Думаю, это достаточно честно, - опустил он голову, кидая взгляд на Морен: она позволила себе легкую улыбку и откинулась на спинку стула. - Что именно вы хотите знать?

- Полный состав армии, - ответила ему Мариана, щелкая в воздухе пальцами: в ее руках оказалась стопка листов и ручка, которые она положила перед ним. - И лучше, если ты напишешь об этом по ходу разговора.

- Я не особо хорошо знаю всю систему, - нехотя признался он, начиная писать. - Совет по защите населения подчиняется правителям, военную подготовку проводит в Академиях - их примерно тридцать по всей стране, в Восточной Гхьербии около десяти. Но вы это и так знаете, верно?

- Какова численность Зорчих? - поинтересовалась Мариана. - Они стали особенно рьяно проводить проверки, и хотя множество наших людей продолжает скрываться, вопрос времени, когда они уничтожат все деревни. Нам не хватит убежищ.

- Каждое из убежищ защищено магией и окутано иллюзиями, верно? - Канаэ внимательно слушал все, что они говорили, продолжая писать и изучать данный ему список. - Неужели вы не думали о том, как им удается находить ваши укрытия?

Это было провалом - тем провалом, который сулил большие неприятности, если он не скорректирует свои слова. Дать им понять, что Зорчие не умеют находить и чувствовать магов, лишь ограничивать уже найденную с помощью оружия - это мелочь, которая могла обойтись им слишком дорого. Они умели отслеживать колебания, но никто не мог понять с ходу, был ли человек магом - это было их недостатком, но на это были способны лишь маги.

Канаэ подумал, что он лишил их своей возможности концентрироваться на магии и понимать, кто таковым являлся.

- Что ты имеешь в виду? - с подозрением Морен взглянула на его записи: там появилась вся численность Зорчих - двести с лишним тысяч, о которых он знал, и список всех отрядов, с которыми он работал. Каждая буква отзывалась болью в его сердце и в пальцах, словно он предавал что-то очень ценное, давал врагу неоспоримую власть над знанием. Тем не менее, Канаэ убедил себя, что данные об убежищах будут достаточной компенсацией.

Только он не знал, верит ли в это. Но больше Канаэ пугало то, что чувство его вины было не всепоглощающим, недостаточно сильным, чтобы заставить его ненавидеть себя. Будто это была вина, коловшая лишь кожу, но не сумевшая пробраться глубже.

Это было слишком пугающе.

- Вы говорите, что ваши убежища окутаны иллюзиями и кучей магических заклинаний, - произнес он, тщательно формируя слова в голове перед тем, как произнести их. - Как же тогда Зорчим, не владеющим магией, удается находить, и... - он не знал, как точно можно было сказать все мысли, что пришли ему в голову, и не стать при этом изгоем вновь, - что более важно, как им удается обезвредить множество заклинаний?

Маги переглянулись, словно раньше им не приходила в голову столь простая мысль. Проблемой было то, что до этой секунды Канаэ тоже не думал о подобном.

- И как это понимать? - надменно поинтересовался Корсен, словно сетуя, что какой-то Зорчий-маг пришел к простым выводам быстрее, чем он. - Хочешь сказать, среди нас есть предатели?

Канаэ сомневался в подобном - если только предателей не было с дюжину в каждом убежище, и они изнутри не подточили все слои защиты. Он помнил, как впервые появившись здесь, окружающая обстановка выглядела пещерой, и лишь спустя время ему дали возможность увидеть истинный облик - множество комнат, коридоров и снующие вокруг маги - их было достаточно много, жило куда больше, чем ему казалось поначалу.

- Сомнительно, - задумчиво ответил он, отмечая, какие отряды к каким городам и деревням были привязаны - он не знал и половины, но писал все, о чем мог сказать, не подвергнув риску ни Зорчих, ни себя. Между двух огней и ему нельзя было обжечься о какой-либо из них. - Но я советую вам проверить защиту и маскировку. Если все убежища - это места, скрытые тоннами заклинаний, есть ли шанс, что заклинания... «испортились»?

- Думаешь, что защита на тех убежищах, которые были уничтожены, просто износилась? - Тиг привстала со стула и оперлась ладонями о край стола. - Звучит достаточно разумно, если учесть, что это были совсем крошечные места.

- У меня нет других объяснений, - пожал он плечами, но внутри его рождалось беспокойство: что могло быть столь неясным и важным одновременно, что лэсау не позаботилась о том, чтобы рассказать ему об этих нападениях? Это наверняка были феноменальные разгромы. - Но если у меня будут идеи, я обязательно расскажу вам об этом. Обещаю.

Но для начала разберусь с этим самостоятельно.

- Во множестве городов люди поднимают восстание вместе с магами, - произнесла Морен, сплетая пальцы и кладя на них подбородок - вся поза выражала крайнюю скуку, казалось, словно она проходила мимо и решила заглянуть в зал, но нашла лишь разочарование. - Восточная Гхьербия особенно чувствует на себе эти удары. Недавно убили нескольких графов и еще нескольких людей из высших сословий. Не думаю, что для тебя это новость, верно?

Вопрос с подвохом - Канаэ сразу понял, какая тонкая нить натянута между фразой и ее смыслом.

- Думаю, это было неизбежно - Зорчие убивают магов, маги решили отплатить им тем же, - невозмутимо пожал плечами парень. - Добраться до людей важного чина проще, чем до Зорчих, если только ты не на поле боя, - добавил он, чуть погодя, а затем протянул бумаги Мариане. - Здесь все, о чем вы просили. Больше я не знаю, и думаю, что за это время все могло измениться. Не рассчитывайте на информацию в полной мере.

Мариана взяла записи и кратко пробежалась глазами по бумагам, а затем одобрительно кивнула. Она с улыбкой повернулась к Канаэ и произнесла прежде, чем Корсен объявил собрание оконченным:

- Я надеюсь, что тебя не будет мучить вина. Я понимаю, что ты говорил о верности, и ценю это, несмотря на то, что ты сомневаешься в моих словах. Но думаю, мы все понимаем, как это важно.

Канаэ понимал лишь то, что сейчас у него в руках было слишком много информации, и ему нужно было найти ей достойное применение.

***

Ручка скрипела по бумаге, выводя тонкие черные линии, а Канаэ думал лишь о том, как правильно сформулировать все, что ему хотелось сказать, но оставить при себе то, для чего было еще не время. Знание было опасной силой, и направлять ее в одну цель он не собирался, а чтобы делать опасным оружием в руках других, ему требовалась осторожность. И тем не менее, слова в конце концов сами возникли на бумаге.

«Уважаемая лэсау Кронзе,

Сообщаю, что четвертый артефакт был найден и доставлен в убежище магов, все движется согласно моему плану и вашим требованиям.

Ниже привожу список некоторых убежищ магов, знание которых мне доверили. Будьте осторожны в их использовании, и не поставьте под удар мое положение. Задание еще не завершено, но я достаточно близок к цели, чтобы говорить о своей уверенности в положительном исходе. Жду дальнейших распоряжений.

P.S. Маги говорили о том, что самые слабо охраняемые убежища были уничтожены, но даже они были защищены магией и надежно спрятаны. Как это произошло и почему вы не сказали мне об этом? Неужели у вас есть способы уничтожения магии?

С уважением,

Канаэ Риккерт»

Привычный щелчок - письмо растворилось в воздухе, направившись к своему адресату, а Канаэ взял со стола карандаш и блокнот и усевшись рядом с кроватью на полу, принялся заканчивать набросок в надежде отвлечься от угнетающих мыслей.

Шесть предыдущих вариантов письма валялись рядом скомканными бумажками и Канаэ не понял, в какой момент появилась потребность в том, как преподносить правду Кронзе. Зато он четко понимал, что скрыл часть важных сведений, так почему же вина внутри него имела совсем иную причину для появления?

Набросок пополнился острыми черными линиями.