Месть жнеца

Несмотря на то, что у правителей была общая цель и подобие того, что могло называться принципами, их союз нельзя было назвать равным и крепким - скорее, можно было описать их отношения как перетягивание каната с пятью концами в надежде, что по итогу кто-то вытянет самую удачную часть.

Хайке знала, что ее сил было недостаточно для того, чтобы считаться с мощью остальных правителей, но она верила, что амбиции и хорошие идеи могут с лихвой возместить недостаток власти, что была сконцентрирована в руках остальных правителей. А уж идей в ее голове было более чем достаточно.

У всех правителей были секреты, которые они запирали в самых потайных комнатах, за дверьми с пятью замками, от которых выбрасывали все ключи, и секреты эти пылились в коробочках, ожидая, пока замки взломают, а их - найдут и покажут обществу. Хайке тщательно прятала свои секреты, она не закрывала их на замки, а запаивала двери, и она никогда не давала возможности кому-либо заподозрить ее в том, что у нее были секреты. Тайны могли быть оружием в руках умного противника, и ей вовсе не хотелось однажды проснуться среди ночи с ножом у горла, или быть виноватой в том, чего она не делала. Хайке предпочитала другой подход к важным вещам, и пусть вся ее стратегия на данный момент заключалась в скрытности, она знала, что у нее были преимущества, которые могли стать козырями, если разыграть их в нужный момент.

Сидя в своих покоях и проверяя бумаги - кипу того, что называлось важными документами и требовало оттиска ее фамильной печати - она приказала служанке найти Алтмана Видмера, потому что только он мог унять тревожное беспокойство, скребущее ее душу.

- Лэсау Хайке, доброго времени суток, - Алтман появился в комнате достаточно неожиданно, чтобы погруженная в свои мысли женщина не заметила его присутствия. - Мне сказали, что вы меня разыскивали.

- Так и есть, - произнесла Хайке, бросая ворох бумаг и поднимаясь со стула. - Мне нужны последние новости о беглом Зорчем, джер Видмер, и я бы не хотела играть образ злой правительницы.

Обычно их разговоры выглядели как простые диалоги между двумя людьми, один из которых был выше другого по званию, но сейчас Алтман чувствовал, как о тело Хайке бьется раздражение, грозясь вырваться наружу, и все, что ей было нужно - ответы на ее вопросы. Он служил всем правителям в равной мере, являясь их представителем, но верность его имела лишь один путь.

- Мой человек следит за ним, - произнес, складывая руки за спиной, - помимо этого, мы получаем письма от лэсау Кронзе, которые написаны самим Канаэ, и есть основания полагать, что он придерживается распоряжений, которые были ему даны.

Хайке сверкнула глазами, пряча злость и раздражение как можно глубже и не давая ему показать свою природу, и натянув на лицо дружелюбную улыбку - ее самую удобную и любимую маску - она произнесла:

- Джер Видмер, проблема не в верности Зорчего - она не вызывает у меня сомнений на данный момент. Проблема в том, как долго эта верность продлится, если он будет находиться там слишком длительное время. Чем глубже копать дерьмо, тем сильнее оно воняет, - она сморщилась, словно одни эти слова вызывали у нее отвращение, - я бы не хотела разгребать последствия необдуманных решений, особенно если придется понести столь значительные потери.

- Что вы имеете в виду, лэсау?

Хайке скрестила руки на груди, вся ее поза высказывала скрытую угрозу и обещание растоптать любого, кто станет у нее на пути.

- Я говорю о том, о чем вы знаете и без моего напоминания, джер, - женщина взяла со стола чашку, и сделав пару глотков, скривилась: - Он уже холодный, а новый так и не принесли. Ну что за обслуживание, и это королевский дворец?

Чашка полетела на пол, остывший чай лужей растекся по начищенному полу, едва не задев носки ее изящных туфель. Хайке откинулась на спинку стула, поправляя подол платья, и подперев рукой щеку, лениво протянула:

- Не имеет значения, что именно делает Зорчий среди мятежников, хотя я должна признать, что его идея была столь безумна, сколь гениальна. Риккерт не несет угрозы для нас, пока он на нашей стороне, но у него куда больше шансов узнать о неприятных событиях наших прошлых дел среди магов. И тогда уже вопрос будет в том, насколько он верен Зорчим и правительству, и не переметнется ли к этим отродьям, как собачонка, что ищет хозяина получше. Я не хочу ставить на то, сколь велика его преданность, но у меня нет желания рисковать. Маг и хорошо обученный воин, знающий наши секреты - что может быть опаснее врага, который ранее был другом?

- Даже если лэсау что-то скроет от нас, - начал Алтман, склонив голову, - мы узнаем об этом от Сейтон. Если же сам джер Риккерт решит утаить важные сведения от Зорчих, то Сейтон приказано немедля уничтожить его. Она не будет колебаться, поверьте мне.

- Сейтон Ламерт? - Хайке приподняла изящные брови, все черты ее лица стали словно острее, когда на губах появилась злая усмешка. - Девчонка, выжившая при атаке на Олсальд?

- И одержимая местью, лэсау Хайке, - подытожил мужчина, позволив себе улыбнуться. - Ее мозг поврежден, но она даже не знает об этом. Так или иначе, все события складываются достаточно выгодно для нас, госпожа. Если лэсау Ламерт уничтожит Канаэ, который может выйти из-под нашего контроля - это будет пользой для нас, после чего мы сможем устранить и ее саму. Если же Зорчий вернется с тем, за чем отправился - мы в любом случае найдем поводы убрать это неприятное создание. Вопрос в том, как можно использовать ее месть.

- Месть - хорошее орудие, - задумчиво ответила женщина, поправляя свою прическу, - если уметь им пользоваться. Или если уметь использовать его руками других.

Алтман не знал, откуда в одной, такой молодой женщине, столько скрытой и не очень жестокости и злобы. Она едва ли ценила то, что имела, и всегда желала большего, но редко могла претендовать на власть, не ограниченную барьерами. Хайке всегда знала, что именно ей нужно, и как именно этого добиться, но ее последние действия пугали даже человека вроде Видмера - когда злость и жестокость смешиваются, они дают чересчур неуправляемое сочетание. Хайке приправляла это непомерными амбициями и готовностью не то что идти по головам, а ломать эти головы в случае надобности.

Он знал, что когда-нибудь это может оказаться его собственная голова.

Главным принципом Хайке было множество тайн, которыми она владела - не имеет значения, как много у тебя денег, когда есть кто-то, кто может предложить информацию - а ей хорошо удавалось собирать информацию - его сделки всегда стоят в приоритете. Алтман тщательно охранял все ее секреты, собирал для нее секреты других, и прятал то, что не стоило открывать раньше времени.

- Что насчет нашего последнего дела? - перевела она тему, вернувшись к заполнению бумаг. - Я хочу услышать про прогресс наших ученых, а не про то, что их вновь нужно наставить на правильный путь и ткнуть носом в ту сторону, куда им нужно смотреть.

- Они... работают над тем, чтобы добиться нужных результатов, - осторожно ответил ей мужчина, - но пока что дело движется слишком медленно - не то дело в магии, не то в ее ограниченности. Мы не можем понять, что именно не так.

- Я наведаюсь к ним позднее, - разочарованно протянула Хайке, продолжая ставить печать. - И не дай боги они не покажут мне хоть кроху прогресса - я натыкаю их головы на копья, как ягоды на шпажки, и повешу на стену замка. Что насчет других правителей?

- Я передам им ваши слова, - поклонился Алтман, но в душе у него шевельнулось беспокойство: нельзя заставить людей работать быстрее с тем, что дается им столь тяжело, и нельзя требовать прогресса в области, которая не изучалась ранее. - Но возможно, вам стоит снисходительнее отнестись к...

- Молчать! - воскликнула она, вскакивая из-за стола: от удара по дереву бумаги едва не полетели на пол. - Хочешь, чтобы твоя голова красовалась рядом? Ты не ответил на мой вопрос.

- Нет, лэсау, - Видмер пошел на попятную и чуть задумавшись, добавил: - Другие правители не знают от том, что вы задумали. Идея начать это все у них под носом была поистине гениальной - они и не подумают искать там, где найти слишком легко.

Хайке усмехнулась, щепетильно складывая бумаги в стопочки - если вокруг нее будет беспорядок, то и в голове порядка не будет, и тогда все планы станут пеплом на пепелище ее амбиций.

- Моя матушка переняла пословицу, которой не забыла научить и меня в свое время, - произнесла она, подходя прямо к мужчине и смотря в его отстраненное лицо. - И пусть ее уже нет рядом, но ее слова я запомню и передам своим детям. Она сказала мне: «Темнее всего под лампой», и вряд ли я смогла бы выразить мысль точнее. Она научила меня оставлять все самое ценное на виду, и эта стратегия еще никогда не подводила меня. Не сомневайся в моих способностях и не ставь под вопрос мои угрозы, потому что я никогда не кидаю их на ветер.

Алтман знал, что это не момент для шуток: по большому счету, Хайке действительно никогда не бросала слов впустую, никогда не забывала тех, кто помогал и всегда помнила тех, кто навредил. Видмер уже давно осознал, что в случае с ней лучше находиться по одну сторону с Хайке, ведь в противном случае можно было вообще не жить.

- Одним словом, - подытожила она, откладывая печать в сторону, - я решу этот вопрос до того, как это станет проблемой, и мне не хочется наказывать тех, кто невиновен. Но проблема с Канаэ остается в подвешенном состоянии и это беспокоит меня больше всего, - она театрально вздохнула, словно ее действительно утомляли все эти дела и вопросы, хотя Алтман знал, что в спектакле нет необходимости - они оба понимали, как она наслаждается всем, что делает, потому что она никогда не делала то, чего ей не хотелось - если только это в конце концов, могло привести ее к ее конечной цели. - Так или иначе, я хочу получать письма не только от лэсау - кто знает, в каких руках они побывали до меня, и я сейчас не о гигиене - потребуй от юной Ламерт давать отчеты напрямую мне. Встречайся с ней раз в несколько дней и узнавай все, что известно этой девчонке. Мне не нужны сюрпризы, если только они не несут выгоды для меня. Если этот Зорчий узнает то, чего ему знать не нужно, мне придется искать ему замену. А я вложила много средств в Риккерта и привыкла получать выгоду из дорогих проектов, - она нахмурилась, словно вспоминая о важнойЮ но ненароком забытой детали. - Ох, и прикажите уже убрать это дерьмо с моего пола! - она подозвала служанку, приказав ей кроме мытья пола принести лучшего вина.

Алтман продолжал стоять, ожидая ее указаний, но едва глаза Хайке остановились на его лице, она раздраженно махнула рукой:

- Почему ты еще здесь, если уже должен бежать к моим ученым? Не заставляй меня передумать насчет идеи с копьями, потому что с каждой минутой, когда я наблюдаю твое лицо в поле зрения, мне кажется, что отдельно от тела твоя голова будет смотреться куда лучше.

Алтман вздрогнул - пусть он и знал, что Хайке не осмелится на подобное, пока он был ей полезен, но угроза была угрозой вне зависимости от сроков ее выполнения, и если только ее благосклонность не была постоянной, ему стоило найти решение на случай, когда срок годности его службы Хайке истечет. Это могло случиться завтра - или вообще никогда.

Здесь все было цепью совпадений и случайностей, но покидая ее комнату, Алтман думал лишь о том, что Хайке никогда не бросает слов на ветер.

***

Травяной чай был отвратительным.

Сейтон сделала очередной глоток омерзительного пойла, заказанного десять минут назад, а затем нахмурилась, не в силах больше пить то, что в этой таверне называли чаем.

Впрочем, она не была особо удивлена - в конце концов, это было место, в которое приходили пить что-то покрепче, чем чай, а сама она была равнодушна к любому алкоголю, и удержалась от того, чтобы заказать что-нибудь, что здесь могли сделать хорошо.

Еще во времена учебы она не была той, кто пил чтобы показать свою крутость, а сейчас все это выглядело ужасно нелепо и мысли о том, что когда-то ее волновала подобная чепуха, вызывали истерический смех.

Ей казалось, что за ней кто-то следит. Поэтому она натягивала капюшон на голову, скрывая перекрашенные в темный цвет волосы, и сквозь отвращение продолжала пить чай, создавая впечатление, что зашла сюда случайно.

Это было ощущение тонкое и едва ощущаемое, словно кто-то заглянул в твою комнату сквозь замочную скважину, а ты закрыл ее на замок, и она не знала, где именно находилась скважина, потому что вокруг было много людей. Любой из них мог наблюдать.

Сейтон вздохнула, поглядывая на часы - она все еще была в свободном плавании и ждала, пока получит новый отряд, чтобы продолжать делать то, что у нее получалось достаточно хорошо - убивать магов. Но пока работы не было, ее делом и ее жизнью стала слежка за Канаэ - если только это можно было назвать работой.

Она хотела уничтожить его, заставить страдать и корчиться от боли, но слова Видмера были рациональной цепочкой событий - узнать все необходимое, а потом устранить. Это была стратегия солдата, и Сейтон злилась, что ее чувства затуманили критическое мышление.

Во всем этом был виноват всего один человек - или не совсем человек.

На скамейку напротив скользнула фигура в плаще - грузное тело совсем не грациозно уместилось в тесном пространстве, и Сейтон отбросила все притворства, выудив письмо из кармана. Смятая бумага словно светилась ярким пятном в полутьме таверны, и протянув донесение Видмеру, Сейтон прищурилась:

- Ваша информация устарела, джер. Вы сказали, что Канаэ докладывал лэсау о поиске третьего артефакта, но по моим сведениям, он уже вернулся вместе с ним в убежище. Мятежница-ведьма была там же.

- Наши люди искали их в «Лонезьёне», был приказ схватить парня, но он удрал, - удрученно кивнул Алтман. - Однако мы не могли и предположить, что он не сообщит нам столь важную информацию. Это дает пищу для размышлений - и не только для меня. Моя... начальница очень обеспокоена тем, как отразится на Канаэ пребывание среди магов. - Очередная недомолвка, осколки правды и сглаженные ложью края. - Будет жаль, если мы его потеряем, но на твоем месте я бы не переживал - он уже ведет себя как потенциальный дезертир - настоящий дезертир, я имею в виду - и при таком раскладе, если он еще и узнает... - казалось, что Алтман погрузился в собственные мысли слишком сильно, забыв, где и с кем находится, но затем он резко дернул головой и, доставая из кармана пачку купюр, протянул их Сейтон: - Знание не важно. Важна его верность, а она, кажется, дала трещину. Это твоя награда за хорошую работу. Продолжишь - и будешь получать куда больше.

Хрустящие новенькие купюры выглядели достаточной платой за предательство тех, кто растил ее, за попирание всех принципов, которые вбивали в ее голову с ударами палки и жесткими наказаниями, но никакие деньги не могли сравниться с настоящей платой - возможностью отомстить.

Она пересчитала деньги - эта сумма была почти в три раза больше ее месячного оклада как Зорчей - а затем усмехнулась, вставая из-за стола и забывая про недопитый чай:

- Думаю, мы с вами поладим.

На выходе из таверны Сейтон не удержалась и обернулась: Алтман подозвал одного из мальчишек, что разносили еду и напитки, тот лишь кивнул и удалился. Ее все еще мучала мысль о недосказанной мысли, фразе, которую Видмер так и не закончил. Он говорил что-то о правде - не то чтобы Сейтон очень волновали подобные вещи, она уже давно поняла, что правительство не так уж кристально чисто, каковым хотело казаться - но судя по тому, как осекся мужчина, это было и вправду важно. До этого момента она думала, что им нужна слежка за Риккертом, чтобы знать, не переметнется ли он к магам, но ее никогда не заботила мысль, почему бы истинный Зорчий мог это сделать. Он сорвался, уничтожил свой отряд, но он все еще был Зорчим, и его мотивы выглядели достаточно чистыми, чтобы не подозревать о куче дерьма, которое могло всплыть на поверхность. Ее ненависть не могла убить его преданности, и он даже не знал, что она жива.

Что, если проблема слежки была не в возможности дезертирства, а в информации, которую Канаэ мог узнать?

Сейтон подумала об этом на секунду, но затем когти вновь впились в ее голову и воспоминания об Олсальде дали о себе знать, появившись в ее голове и перед глазами, заставив ее сжаться и схватиться руками за волосы - надежда на то, что это поможет, была вырвана с корнем, когда в руке осталась прядь волос.

Ей было нужно узнать о том, что скрывал Видмер, потому что она хотела преподнести эту информацию Канаэ. Это был стопроцентный гарант того, что она бы добилась своей цели.

Вот только правители тщательно охраняли свои тайны.