ГЛАВА 18.
Канаэ всегда полагал, что если не быть достаточно серьезным, то в конце концов он может сам запутаться в своих мотивах. У него было так много тайн, что становилось сложным удержать их все в области зрения, и сейчас нужно было сделать что-то, чтобы минимизировать опасность, которая свалилась на них по возвращению в Битем, когда вместо тишины они обнаружили лишь рыскающих Зорчих - это был побочный эффект того, что нити всех тайн и планов начали путаться между собой. Конечно, лэсау Кронзе потребовала привести его живым - потому что была единственной, кто знал правду - но никто не мог дать гарантии, что он вернется со всеми частями тела на своих местах?
Канаэ привык использовать тактику устрашения для минимизации угрозы, превращая слова и действия в оружие, держа кинжал под подушкой и выталкивая из себя насмешливую ухмылку. Это было привычным методом, но сейчас требовались другие способы для того, чтобы избежать опасности. Потому что в противном случае все могло пойти совсем не по тому пути.
Тайны - не лучшая вещь, чтобы строить на них свою жизнь и решать судьбу, и сейчас из-за его секрета он подвергался большей опасности.
- Нам слишком опасно покидать город сейчас с помощью магии, - произнес он, завернувшись в плащ и всматриваясь вдаль: Тиг не знала, что он пытается найти. - Но и уехать на лошадях мы тоже не сможем.
- Что предлагаешь делать? - поинтересовалась Антигона. Было странным слушать его слова после долгого времени молчания, и она пыталась предугадать его мысли, но это было той частью, которая была ей недоступна.
- Найдем здесь какую-нибудь гостиницу или что-то, где можно переночевать, - ответил он. - К счастью, я еще не забыл, как работает магия иллюзий, и в состоянии сотворить простенькие чары, которые не оставят после себя следов.
Он знал, какие темы можно поднимать, а какие нет, и какую часть истинного положения вещей было дозволено знать Тиг. Пусть она уже и догадывалась о том, что Зорчие не в состоянии обнаружить магов, ей стоило знать и то, что они умели отслеживать след использованных чар.
- Хочешь просто наложить на нас заклинание? - недоуменно прищурилась ведьма, шагая по дворам вслед за парнем. - А в чем проблема создать портал и переместиться в убежище?
- Казалось бы, - начал Канаэ, - кто из нас настоящий маг. И ты не знаешь, как работают следы? Зорчие с легкостью смогут выследить и твой след, и тебя саму - помнится, ты мне сказала о том, что магия порталов уникальна, а рунические заклинания оставляют особо явные следы.
- Так ты все же слушал, - приподняла она брови в легком недоумении, - а я думала, что все зря.
- Если бы не слушал, ты бы заставила, - вздохнул Канаэ, - а мне было бы стыдно потакать тебе. Так или иначе, след простых иллюзий рассеется достаточно быстро, а с утра мы отправимся в путь - сложно сказать пока что каким образом.
- Ты знаешь здесь хорошие гостиницы? - Тиг скептично окинула взглядом деревушку. - Ты что, бывал во всех городах Гхьербии?
- Не во всех, - признался он, уверенно направляясь по улочкам куда-то вбок от центра. - Но несколько раз бывал в Битеме, и знаю, что в «Лонезьёне» нас никто искать не будет. Захудалое местечко, Зорчие побрезгуют туда пойти.
- В таком случае - переночуем там.
«Лонезьён» оказался тем местом, в которое не то что вышколенные отряды Зорчих - сама Тиг со всей своей привычностью к неудобствам - едва ли сунулась бы. Это был крайний вариант для тех, кто хотел исчезнуть, не привлекать внимания, для тех, кому нужно было где-то переждать неприятности - ну и для тех, у кого просто не было денег на что-то получше.
И тем самым он оказался идеальным местом для них. Где спрятаться от преследования, если не среди сброда, в который они не сунутся?
Канаэ вывалил на стол перед управляющим целую кипу золотых монет и купюр - от такого количества у того едва не разбежались глаза, словно это было самой крупной суммой, которую он видел - а после требования Канаэ предоставить им лучший номер и никому не говорить о том, что они пришли - в конце концов он был готов молиться на мага и его немыслимую щедрость.
Он проводил их до комнаты, с улыбкой сообщив, что это лучший вариант, которым они располагают, а затем все так же радостно улыбаясь, потребовал звать прислугу, если что понадобится.
«Лучший» номер на деле оказался тесной комнатушкой со старой мебелью и скрипящим полом, но все это было не стол ужасно, как зрелище одиноко стоящей кровати, которая освещалась лишь лунным светом, проникающего в квадрат пыльного окна.
- Она всего одна, - произнесла Тиг, усаживаясь на край. - Они смеются, что ли?
- Не имеет значения, - сухо ответил ей Канаэ, снимая плащ и вешая на крючок - того, правда, хватило ненадолго: под весом плаща и сумки он соскользнул со стены и со звоном ударился об пол. - Черт, ну и дыра!
- Кровать конечно большая, - ответила ему Тиг, игнорируя ругательство, пока Зорчий пытался найти место для того, чтобы сложить вещи. - Но не думаю, что мы вдвоем нормально поместимся.
- Я уже сказал, что это неважно, - не найдя иного варианта, как кинуть вещи на подоконник, отрезал Канаэ. - Я все равно спать не буду, так что думаю, тебе места хватит, а я посижу в кресле.
Тиг умолкла, не зная что ответить. С того момента, как Канаэ забрал талисман у Кантэрхорна, его словно подменили, и эта подмена не казалась ей чем-то хорошим. Холодность, отстраненный взгляд и минимум слов, никаких шуток - где парень, с которым она читала заметки из бестиария и которого учила истории?
В этот момент Тиг почувствовала себя совсем одиноко й.
- В чем дело? - спросила она у Канаэ, но шум воды в ванной прервал ее фразу, отчего пришлось ждать, пока он выйдет. - Что случилось в пещере, что ты...
Все, что она говорила до этого, было сказано с закрытыми глазами, ее голова оставалась лежать на спинке кровати, но заслышав шаги, она посмотрела в сторону ванной и застыла, а слова остались на губах.
Канаэ выглядел столь изможденным и беззащитным, что она не узнавала в нем Зорчего: того Зорчего, которого боялись маги и которому не доверяли мятежники, тому, который был и магом, и ищейкой.
Сейчас он впервые напоминал ей просто парня на несколько лет старше ее - мокрые растрёпанные волосы и простая рубашка, не застегнутая до конца, делали его совсем юным и хрупким. Она впервые видела его без кучи одежды и доспехов, и только сейчас осознала, насколько он был худым.
И этот человек был столь опасен? Сражался на мечах?
Канаэ отбросил назад прядь волос, упавшую ему на лицо, и хмуро глянул на Тиг, усаживаясь в кресло прямо напротив окна:
- О чем ты говорила?
- О твоем разговоре с Кантэрхорном, - произнесла она, вытягивая ноги на кровати, - что он сказал тебе, что в тебя словно льдинок накидали?
Она уже думала, что он не ответит, но неожиданно для нее - и себя самого, очевидно - парень признался:
- Он взял с меня слишком сложное обещание. Я не знаю, смогу ли я сдержать его.
- Что он сказал тебе? - Тиг пересела на другой край кровати в попытке посмотреть в глаза Канаэ, но он сидел, отвернувшись от нее и подперев подбородок. - Что за обещание ты ему дал?
- Я... я не знаю, что должен ответить в таком случае, - произнес он, опуская голову вниз и обхватив затылок ладонями. - Я не знал тогда, как мне поступить, и сказал то, что он хотел услышать. Что со мной будет, если я не сдержу слова?
- Расскажи мне, что ты ему пообещал, - Тиг знала, что нельзя давить на растерянного человека, но сейчас это было важно, потому что все это нагнетало Канаэ и казалось, что он рассыпается на части из-за всего, что ощущал и через что прошел. Она искренне хотела помочь, но проблема была в том, что Тиг не знала, нуждался ли он в ее помощи.
- Я сказал ему, что никогда не причиню вреда Дэмэрунгу, - в конце концов выдохнул он, и встав с кресла, подошел к окну: луна ярко светила в окно, окрашивая его светлые волосы в холодный серебристый оттенок и делая лицо еще более бледным, словно восковым: сейчас он напоминал ей образ, стертый из памяти, словно ненужное воспоминание, но она не могла понять, отчего испытывает такие странные сомнения. - А еще я сказал, что не позволю использовать артефакт во вред тем, кому нельзя вредить.
Это звучало как одна из тех загадок, что поначалу кажутся совсем простыми, но вскоре становятся куда более пугающими и наполненными смыслом, открывая новые грани.
- Вот как, - она встала рядом с ним, сложив руки в замок. - Что думаешь делать? Не думаю, что понимаю, о чем была речь, когда он потребовал это от тебя.
- Пока что ничего, - нахмурился Канаэ, поджав губы и засунув руки в карманы штанов, - Дэмэрунг в любом случае неприкосновенен, а с проблемой вреда я разберусь позже. Кто знает, что он имел в виду под «теми, кому нельзя вредить»? Я могу сделать это, сам того не осознавая, а жизнь уже научила меня, что с подобными вещами шутить не стоят. Проклятия и обещания - не пустой звук, и одного дара мне вполне достаточно.
Тиг думала, какие слова тут были бы уместны, но пришла к выводу, что это был тот случай, когда самым уместным было промолчать. Не то чтобы это было порывом, но ее следующее действие явно не блистало обдуманностью - она взяла Канаэ за руку и крепко сжала его пальцы, думая, что он все же выдернет ладонь.
Зорчий напрягся - она чувствовала это по тому, какими неподвижными стали его пальцы - но это было лишь на секунду, перед тем, как он вновь расслабил руку и позволил ей продолжить держать его ладонь. Тиг не знала, насколько это было значимо для него, но полагала, что было - для нее так точно все это имело значение.
Доверие зарабатывалось шаг за шагом.
- Знаешь, - начал Канаэ, глядя на луну, - я вырос на принципе, что если не победа, то смерть. Зачем драться, если не собираешься побеждать? Драться ради драки, ради второго места? Между вторым и первым местом целая пропасть, и чтобы быть первым, нужно уметь понимать подобные вещи. Я понимал, и все еще понимаю. Но что я должен делать, когда мои решения идут вразрез с моими целями? Я делаю что-то в попытке одержать победу, но я не знаю, что должен делать теперь. Какова вероятность, что я заплачу за нарушение обещания, данного древнему хранителю, до того, как смогу сказать, что я победил? Я не хочу этого.
- Не думаю, что это так работает, - произнесла она, накрывая второй ладонью его руку, - есть разница между умышленным и намеренным, и я не думаю, что это работает с обоими случаями. Так или иначе, я попробую разобраться в этом, когда мы вернемся. Обещаю.
- Не ввязывайся в битву без намерения победить, - сказал он, едва заметно сжимая ее пальцы в ответ - легкое, почти невесомое действие, но Тиг показалось, что даже мир слегка качнулся. - И не давай обещаний, которых не сможешь выполнить. Это моя личная дилемма, не находишь?
Усмешка на его губах была отнюдь не радостной.
Со стороны Канаэ ждать ответного действия на ее прикосновение было бы странно, но что-то в его движении было сомнительным: словно он раздумывал, имеет ли на это право и не выходит ли это за рамки его личных границ. Он все еще оставался стеной, пусть первые трещины и дали о себе знать.
- Тебе нужно поспать, - произнес он, в конце концов поворачиваясь к ней и заставив Тиг выпустить его ладонь - Канаэ пытался здраво проанализировать всю полноту происходящего и сопоставить с требованиями, но не находил точек пересечения. - Если завтра придется уезжать отсюда лошадью, то тем более стоит выспаться.
- А как же ты? - она смотрела на его силуэт на фоне окна и лунного света и думала о том, каким богам ей нужно молиться, чтобы все получилось так, как ей хочется, и чтобы Канаэ не задело вскользь брошенное обещание. Он уже отдал все, что имел для того, чтобы найти артефакт, но она пока что не смогла дать ему ничего взамен. Ни одного выполненного обещания и ни одного подтверждения.
Это и впрямь становилось дилеммой.
Погружаясь в сон, Антигона услышала, как Канаэ что-то говорит, едва ли не шепчет - слова были такими тихими, что могли бы сойти за игру воображения, а их смысл лишь добавлял подобных чувств, но что-то подсказывало, что это наяву:
- Скажите мне, что же я теперь должен делать? Я навязал слишком много узлов, и теперь боюсь, не смогу распутать ни один из них.
Она лежала, едва дыша, слушая чужие слова, не предназначенные для ее ушей, для ушей кого-либо, кроме самого Канаэ и луны, к которой он обращался словно с вопросом, и от осознания этого Тиг становилось совсем неловко.
Антигона натянула одеяло едва ли не на голову и, прикрыв руками уши, не услышала последней сказанной им фразы:
- Мне становится тяжело врать.
***
Когда ночью ее разбудил чей-то голос и руки, что сильно трясли ее за плечи, Тиг не сразу поняла, где именно находится, а затем, распахнув глаза и увидев нависшего над ней Канаэ - он был одет так, словно уже собирался уходить, хотя за окном еще не начинало светать - воспоминания накатили на нее огромным потоком.
- Нам срочно нужно убираться отсюда!
Впервые она видела Канаэ таким напуганным, словно за ним гналась стая дьяволов - впрочем, их-то он наверное, и не боялся, а вот Зорчих, которых призвали найти его, все же опасался.
Она думала в подобном направлении и не знала, что причины страха у Канаэ двигались ровно противоположно: он думал о том, что сейчас находился слишком близко к финалу, чтобы сдать позиции и вернуться ни с чем.
Вслух он, впрочем, произнес совсем другое:
- У них приказ взять меня живым, но насчет тебя никто не давал подобных инструкций. Я уверен, что они убьют тебя, едва увидят, так что шевелись!
Она видела, что он собирается в спешке, то и дело выглядывая в коридор, а затем оглядываясь на нее, жестами веля ей собираться быстрее. Внизу раздавались громкие шаги и чьи-то голоса яростно спорили, хлопали двери комнат рядом с ними, и каждый новый стук загонял страх в сердце Тиг еще глубже. Не место и не время для смерти.
Не здесь и не сейчас.
- Если узнаю, кто нас сдал - язык вырву и заставлю сожрать, - гневно произнес Канаэ, выглядывая в коридор. - Ты готова?
- Да, можем идти, - она спала в той же одежде, что и прибыла в «Лонезьён», так что это не заняло так много времени, но страх оставался. Главное, что артефакт стихийников был при ней, а значит, остальные вещи не имели значения.
Канаэ не утруждал себя маскировкой - теперь она уже не имела смысла - поэтому, открыв дверь, лишь вытащил Антигону из комнаты, не утруждая себя сокрытием следов. Тиг понимала, что он надеется незаметно покинуть гостиницу, избежав стычки с теми, с кем ранее дрался плечом к плечу, но в его глазах горела решимость защищаться, если это понадобится.
- Нет смысла пытаться выйти незаметно, - сказала Тиг, оглядывая ту часть гостиницы, что была доступна ее взору. - Либо прорываться с боем, либо просто...
- Мы не можем драться, - хмуро сказал Канаэ, вслушиваясь в то, что происходило этажом ниже, - даже если бы я хотел - а я не хочу опять убивать их - Зорчих слишком много, чтобы у нас были шансы на победу. А я не собираюсь оставлять все именно так.
Это был тот случай, когда ему требовалась тактика иного рода, нежели та, что он использовал обычно - сейчас для спасения приходилось придумывать путь, связанным с отступлением, а не нападением, и эти несколько шагов назад не были тем, чего он хотел.
- Что ты предлагаешь? - она не успела подвести мысль к логическому завершению раньше, чем Канаэ втолкнул ее обратно в комнату и захлопнув дверь, переместил кровать прямо поперек.
- Нарисуй руну отталкивания или чего-то, что задержит их, - произнес, глядя на вход и продолжая слушать, - у нас нет другого выхода, кроме как тот, что прямо за нами.
Тиг предпочла сначала начертить руну - простую, но достаточно действенную, чтобы задержать - и лишь потом до нее дошли слова Канаэ.
- Ты предлагаешь... прыгать? - не веря его словам, ошеломленно поинтересовалась она. - С ума сошел что ли, это же третий этаж!
- Даже если бы и решил прыгать, это не стало бы проблемой, потому что ты вновь забываешь о моих способностях, - прошипел он, залезая на подоконник, - но нет, я не буду этого делать, хотя они определенно решат, что мы поступили именно так. Нет смысла бежать, если нет шанса увильнуть от опасности. Как я и говорил, лучше всего переждать. Чего ты ждешь, давай быстрее лезь!
Начинало светать: небо постепенно становилось более розово-серым, тем темно-синим, а Канаэ продолжал стоять с другой стороны окна, держась за стену и упираясь ногами в рельефный фасад здания.
- Если собралась умереть - пожалуйста! - гневно выкрикнул он одновременно с тем, как по коридору из-за двери донесся топом шагов и крики «Обыщите все комнаты! Переверните гостиницу, но найдите их!»
Комната, в которой они находились, была самой крайней в коридоре и выходила окном на ту сторону, где можно было скрыться на некоторое время, но Канаэ подозревал, что Зорчие выломают дверь быстрее, нежели Тиг решится вылезти.
Кто бы мог подумать - ведьма, готовая умереть, но не готовая оказаться на высоте без поддержки магии. Она едва ли не каждый день ходила по краю, но сейчас фасад здания казался ей недостаточно надежным.
По крайней мере, Канаэ надеялся, что именно фасад, а не он сам.
Не дожидаясь, пока она полностью станет на край узорчатого рельефа стены, парень дернул ее за руку и схватив за руку, потащил за угол - благо, окно смотрело лишь вперед и за боковой стеной их видно не было, если только не заглядывать специально. Он надеялся, что повода не будет, но все было слишком спонтанно и висело на нитках, готовых порваться.
Он не мог вернуться в Тюраксьен с провалом.
Канаэ прислонился к боковой стене, боясь пошевелиться и прижав Тиг к себе - ее плечи упирались в его грудь, и расстояние было слишком маленьким, чтобы он перестал нервничать еще и из-за этого.
Слишком много прикосновений.
Казалось, она забыла, что такое дышать - он не слышал ее дыхания, не слышал биения сердца, хотя держал настолько крепко, что вероятно, сожми сильнее, мог сломать кости. Он знал, что для этого нужно лишь чуть больше усилий.
Окно распахнулось и послышался голос одного из Зорчих - Тиг едва не вскрикнула, и он молниеносно зажал ей рот рукой.
Прошу, только не выдай нас ненароком.
- Неужто выпрыгнули из окна? - недоверчиво поинтересовался один из преследователей - Канаэ предположил, что он сейчас смотрит прямо вперед в попытках увидеть хоть что-то, но к счастью, на улице не было достаточно светло. - Третий этаж, безумие ведь.
- Они маги, могли использовать свои колдовские штучки, - презрительно фыркнул второй. - Часть вещей осталась здесь, значит, они бежали в спешке, а больше им деваться некуда.
Шагов не было слышно, а значит, они все еще находились у окна и уходить было слишком опасно. Канаэ продолжал держать Тиг за талию, прижимая к себе обоими руками и надеясь, что это все стоило того. Он слишком редко притрагивался к людям сверх необходимого - холодная вежливость, рукопожатие и редкие объятия, половина из которых если не в плотной одежде, то хотя бы в перчатках, да и немногие Зорчие осмеливались прикасаться к нему, как к простому человеку, словно он был наэлектризованным проводом, излучающим опасные искры.
Канаэ убеждал себя, что и сейчас это нужно лишь для того, чтобы не попасться, но понимал, что правда где-то глубже: можно держать не так аккуратно, словно она была хрупкой и слабой, а он пытался не сломать ее, можно вообще было придумать совсем другой способ. Но в глубине души он понимал, что просто хотел обнять кого-то, кто не высказывал бы отвращения к нему как к магу, не дергался после его рукопожатий - его отряду понадобилось несколько долгих месяцев для этого.
Сейчас это было совсем иначе, это было его желанием, а не требуемой надобностью.
- Я не понимаю, почему все же правители направили нас в это захолустье за предателем и ведьмой-мятежницей, словно у нас нет более важных дел, - проворчал один из Зорчих, а Канаэ внимательно слушал его слова. - Отряды лэсау Кронзе уполномочены найти этого дезертира и притащить обратно в столицу, так зачем же послали нас, еще и в полной секретности? Держите все в тайне, иначе пожалеете, - последняя фраза была сказана с особым пренебрежением.
Канаэ понадобилось несколько секунд, прежде чем до него дошел смысл сказанного, и от этого ему стало тяжело дышать и закружилась голова - он едва не разжал руки, сомкнутые на талии Антигоны, отчего она в страхе вцепилась в его одежду и придвинулась еще ближе.
Ее дыхание было совсем рядом, а он не мог даже смотреть на нее, не испытывая неудобства, вот только он затруднялся сказать, чем именно оно было вызвано. Ее пальцы сжимали его плащ слишком крепко, словно она опасалась, что он вновь разожмет руки.
Он настроился на то, чтобы слушать дальше, пытаясь уйти от осознания всей неловкости происходящего. Тиг чувствовала, как сильно он напряжен, и как внимательно слушает о том, что говорили их преследователи.
- Да черт его знает, что им вздумалось, - ответил второй голос - он показался Канаэ более взрослым, чем первый. - Наше дело маленькое - слушать да выполнять приказы правителей, а уж политические вопросы и подобная чепуха - не то, о чем стоит думать солдатам вроде нас с тобой.
- И все же... - задумчиво произнес более юный Зорчий, - они ведь говорили, что джер Видмер приезжал в Тюраксьен и говорил об этом с лэсау. Якобы они совещались и пришли к какому-то решению касательно поиска предателя.
Канаэ чувствовал, что узлы затягиваются вокруг его шеи, словно петли, и их было слишком много. Сейчас все могло пойти по наклонной, любая оплошность могла стоить ему жизни: назовут по фамилии, скажут что-то, о чем нельзя говорить и нельзя знать Тиг. Слишком много тайн, слишком много секретов, и слишком большой риск попасться на пустяках.
Сейчас он просто надеялся на то, что Зорчие не скажут ничего лишнего, и он даже не мог повлиять на их сознание, ведь слышал лишь их голоса, а сосредоточиться лишь на этом было слишком сложной задачей.
Но его заботило еще кое-что: неужели правители и лэсау вели разные игры одними и теми же способами? Почему действовали втайне друг от друга вместо того, чтоб объединиться? С чего они решили пойти разными путями, если цель все равно была одна?
- Нам пора идти, - произнес старший Зорчий, и Канаэ услышал скрип ботинок по старому полу, - очевидно, они уже скрылись, значит, нет смысла тут задерживаться.
Второй Зорчий недовольно фыркнул, но возразить не посмел. Спустя несколько мгновений Канаэ услышал, как дверь комнаты захлопывается, а шаги становятся тише.
- Думаю, что тебе не обязательно держать меня так крепко, - тихо произнесла Тиг, отпуская его плащ, который до этого сжимала с таким отчаянием, - хотя я сама виновата, вцепилась как клещ. Я испугалась, что ты меня отпустишь, когда ты так резко дернулся. Они разговаривали о правителях, верно? Что случилось, что ты испугался?
Канаэ отпустил ее словно нехотя - в эту секунду ему словно вновь стало одиноко и холодно, пусть на улице и начинало теплеть. Этот холод имел другую природу. Он осторожно прошел дальше по рельефу, что выпирал из стены, и подтянувшись, запрыгнул на плоскую часть крыши, подавая руку Тиг.
- Я не думал, что дело приняло такой оборот, - выдал он ей тщательно взвешенную и продуманную полуправду, - не думал, что меня будут искать Зорчие, что служат лично правителям. Это выглядит так, словно они задумали что-то втайне от Совета по защите населения, но это невозможно. Они сами контролируют совет и могут приказать ему что-угодно.
- Думаешь, они могут вести свою игру, хотя им проще играть другими? - она смотрела на его сжатые губы и то, как он кутался в свой темный плащ, глядя на далекий рассвет и первые лучи солнца над поднимающимся горизонтом.
- Я уже не знаю, что и думать. Казалось бы, они преследуют единственную цель - схватить меня и судить, как дезертира. Но здесь и сейчас это выглядит так, словно правители пытаются усидеть на двух стульях, и у одного из них ножки подрезаны.
- Разве столь важно то, что они делают, если в итоге все Зорчие, правители и Совет - они все просто хотят увидеть твою голову рядом с головами убитых магов?
- Пытаться увидеть лишь результат без попыток понять причину их действий - ошибочный вариант.
Это была тщательно сервированная правда, но говоря последнюю фразу, Канаэ не лгал: ему были интересны и важны причины, по которым правители послали свои собственные отряды на его поиски, если лэсау поставила их в известность его плана - она сама сообщила ему об этом.
В который раз он засомневался в том, что правильно все понимает и делает нужные выводы. Его верность все еще оставалась в Тюраксьене, но в ней появились ростки вопросов по отношению к тем, кому он служил, и ему не хотелось, чтобы они пустили слишком глубокие корни.