ГЛАВА 17.
Они продолжили путь вглубь Дэмэрунга, едва только поднялось солнце.
Канаэ не спрашивал Тиг о том, что услышал вчера, да и повода спросить не находилось, если только он не выдал бы ни с того ни с сего фразу в духе «Ты считаешь меня лучшим напарником, нежели Рулана».
От абсурдности своей мысли он усмехнулся, а затем, ускорив лошадь, обогнал Антигону. Лошади, за ночь отдохнувшие, брали настолько быстрый темп, что Зорчий задумался об ускорении сроков.
Озеро, расположенное в самой чаще леса, отражало в себе небо, плывущие по нему мягкие силуэты облаков и острые ветки деревьев со множеством зеленой листвы, которую качал ветер. Все здесь казалось Канаэ инородным, чужим и странно ощущалось, словно настойчиво пытались сбить со следа.
Все это еще больше убеждало его в собственной правоте, однако он допускал вариант, что это - защитные чары леса.
- Скажи, что ты это чувствуешь, - бросая взгляд на пещеры, ведущие в никуда, произнесла Тиг, глядя на раскинувшуюся гладь озера. - Время тут течет иначе, не находишь?
Канаэ не знал, в какой момент он пересек границу, в какой момент что-то смешалось с его собственными ощущениями, но ему казалось, что деревья говорят с ним.
Они шептали странные слова, и слова звучали как простой свист ветра, разбавленный какофонией звуков, набором слов.
Вам здесь не место.
Антигона не подавала виду, что слышит какие-либо звуки, что чувствует чье-то присутствие, и Канаэ подумал, что эти слова - не лучшая тема для простого дорожного разговора, который можно завести от скуки.
- Дальше пешком, - он кивнул в сторону пещер. - Думаю, начнем оттуда.
- А вот это уже напоминает линдверма, - фырканье Тиг подействовало на него отрезвляюще, и он помотал головой, отгоняя странные звуки и шепот деревьев (ему не хотелось думать, что у него едет крыша и он слышит то, чего нет). Однако она спешилась и привязав лошадь к ближайшему дереву, потрепала по холке.
- Мы скоро вернемся, - а затем короткий взгляд в его сторону. - Ну, чего ждать? Пойдем.
Пещеры находились прямо над озером, словно прячась в небольших холмистых возвышениях, но впечатление о крошечности их размеров рассеивалось, едва только Канаэ зашел внутрь.
Тиг моментально вспомнила о пещере Иветты, но сейчас все было иначе, и она знала, что все закончится иначе. Страх оставался таким же - липким и противным - и еще каждый раз это странное чувство предвкушения, как при получении новой игрушки. Но то, за чем они шли сейчас, никак не было игрушкой, если только никто не хотел играть в войнушки с миром.
Пещеры заканчивались где-то высоко над их головами, так высоко, что у Канаэ мелькала мысль, что все это неспроста - огромные своды множество мелких камней под ногами и мох, слишком много мха.
- Куда идти дальше? - он обернулся к Тиг, но она, казалось, забыла о его присутствии: дотронувшись пальцами до камней, девушка выводила на земле едва заметные руны. Искры соскакивали с кончиков пальцев и тут же испарялись, а Канаэ думал, как много он еще не знает о магии.
- Нам нужно двигаться вглубь, - произнесла она в конце концов, - думаю, дракон спит.
- Предлагаешь поманить его человечиной? - язвительно поинтересовался Канаэ, спускаясь по крошечному уступу и стараясь избегать ям и выбоин. - Думаешь, это так работает? Если Кантэрхорн спал все это время, то сожрет нас, едва проснется.
- Он - хранитель, а не людоед, - ответила Тиг, осматривая стены. - Вряд ли он съест нас, если только ты не решишь уничтожить Дэмэрунг.
Канаэ лишь выгнул брови, но сдержался и направился вглубь пещеры, и каждый шаг, что отделял его от яркого пятна света, погружал в глубины тьмы, заставляя сердце сжиматься от нехорошего предчувствия. Канаэ никогда не видел драконов, но сейчас, ощущая это не как глупенькую сказку, а вполне существующую реальность, он думал о том, что возможно, мир действительно был куда шире, чем ему хотелось думать.
Тиг зажгла свет, черкнув позади парня зажигалкой, и это стало отправной точкой развития: они двигались по узкому переходу, внизу была лишь темная глубина в несколько метров пустоты, а затем Канаэ дернулся, сметая вниз пару камешков, позволяя себе потерять равновесие - поистине непростительная ошибка с его стороны - и оступившись, едва успеть схватиться за край уступа.
Он не думал, что ему придется испытывать практически, что же там внизу, потому что все, что он видел, это лишь те участки камней, на которые пламя в ладони Тиг отбрасывало языки синеватого пламени. Но теперь это выглядело как единственно возможный вариант: он не смог бы забраться вверх без чьей-то помощи, камни сыпались на него и сразу вниз, стукаясь о каменный пол внизу, и он не был уверен, что телосложение Тиг позволило бы ей сделать это.
- Так или иначе, придется спрыгнуть, - произнес он, силясь зацепиться за стену носком ботинка. - Я не специалист в области телекинеза, и мне будет куда проще потом подняться наверх, если я смогу использовать для этого обе руки.
Антигона нахмурилась, всерьез взвешивая все варианты и выбирая лучший, пока не пришла к тому же выводу, что и Канаэ: других вариантов не было.
- Здесь не слишком большая высота, - ответил он, упираясь ногами в стену, - не думаю, что это опаснее моих тренировок в Академии, маленькая ведьма, - добавил чуть погодя, и легкая ухмылка тронула его губы.
- Здесь как минимум метра четыре, - произнесла Тиг, поднося руку с пламенем к краю обрыва, - я не уверена, что это...
Последние слова ее фразы были прерваны громким ударом о камни, а эхо разнесло их в стороны гучным повторением вперемешку с громким ругательством.
- ... достаточно безопасно, - закончила она, вздыхая.
- Как я и сказал - сложнее всего упасть правильно, - произнес Канаэ откуда-то снизу. - Впрочем, я бы не торопился подниматься наверх.
Его голос затих, тишину прерывал скрип шагов по полу, шорох и едва слышное дыхание.
- Тиг, - в конце концов произнес Канаэ, поднимая голову вверх, - кажется, тебе стоит спуститься сюда.
Было в его голосе что-то такое, что вызвало у нее беспокойство, и Тиг принялась чертить руну защиты прежде, чем спрыгнуть вниз: в отличие от Канаэ, у нее не было прекрасной физической подготовки и при падении она бы удачно сломала себе что-нибудь.
Лишь приземлившись на что-то острое и твердое, одновременно с тем - хрупкое, Тиг внимательно посмотрела себе под ноги: белесые осколки сверкали яркими пятнами в лучах пламени, исходящего теперь и от Канаэ в том числе. А лишь рассмотрев, на чем именно стоит, она замерла: хрустнувшие под весом ноги кости рассыпались на маленькие кусочки, неподалеку обнаружился обглоданный череп, а Тиг показалось, что она видит живой труп.
- Кажется, мы его нашли, - холодно произнес Канаэ, глядя ей за спину. - Не оборачивайся.
Чье-то тихое и горячее дыхание она услышала позже, чем Канаэ произнес опасную фразу: за спиной двигалось что-то огромное, но бесшумное, как призрак, словно неуловимая тень где-то во тьме пещеры, уходящей в глубину. Тиг замерла, боясь пошевелиться.
А затем поняла, что никогда в жизни она не видела такой реакции у человека: действие, момент, вспышка простого движения, молнией мелькнувшие клыки в нескольких дюймах от ее волос, чьи-то крепкие руки схватили ее и потянули назад и в сторону, а затем они вместе с Канаэ свалились на каменный пол.
Кантэрхорн громко зашипел, появившись словно из ниоткуда, а Канаэ уже стоял на ногах, выхватывая острый меч.
- Канаэ, нет! - она закричала, пытаясь донести до мага простую мысль, с которой они вошли в эту пещеру, но которую страх абсолютно выбил из головы: он нападает, если чувствует угрозу и желание причинить вред. - Брось меч, иначе он тебя убьет.
Со стороны это выглядело как поединок двух существ с вершины пищевой цепочки: опасность, грация в каждом движении, и любой, кто увидел бы Канаэ сейчас, не осмелился бы сказать, что он был бы дракону недостойным соперником. Его темный плащ покрылся пылью, но все так же развевался за спиной, а боевая стойка показывала полную боевую готовность, упрямый взгляд впился прямо в морду дракона.
Кантэрхорн не спешил нападать, наклоняя голову и с интересом осматривая чужака, словно прикидывая, на какое количество времени ему хватит такой мелкой добычи, но Антигона ощущала, что дело было в другом. Зверь словно оценивал его, как равного себе, царапая когтями камни и оставляя глубокие борозды.
Теперь Тиг могла лучше рассмотреть его: массивная зеленая морда и яркие глаза, отсвечивающие в темноте ярким кислотным оттенком, узкий змеиный зрачок двигался от нее к Канаэ. Его темная чешуя переливалась всеми оттенками зеленого, создавая новые уникальные цвета, поблескивая в полутьме, а широкие перепончатые крылья были плотно прижаты к бокам туловища.
Дракон в очередной раз зарычал, приближаясь на пару крошечных шагов к Канаэ и заставляя того отходить назад, оттесняя Тиг еще дальше. Она наблюдала на этим как за чем-то, что ее не касалось, словно со стороны: два хищника, и оба готовы убить противника, готовы доказать свою силу.
Занятая их игрой в гляделки, Тиг не сразу услышала звяканье металла о камни, а когда услышала, взгляд сам нашел тяжелую цепь и металлический оков на задней лапе: он гремел при каждом шаге Кантэрхорна, заставляя того постоянно дергать задней лапой в попытках сбросить раздражающую вещицу.
Цепь уходила куда-то вглубь, внутрь той пещеры, из которой он вылез, но Антигона не знала, насколько она длинная и не заколдована ли она.
- Что ты предлагаешь делать? - спросил Канаэ, не отводя взгляда от узких змеиных зрачков. - Как прикажешь освободить его, если он даже не подпустит нас к цепи?
Колесики крутились в голове Тиг, тщательно придумывая варианты, как уничтожить цепь, но это был тот момент, когда все трюки в ее рукаве закончились, и оставалась исключительная импровизация, а никто из них не был фанатов этого. Импровизация давала возможность тех последствий и исходов, которые вряд ли можно было бы предвидеть.
- Просто... отвлеки его, - произнесла она, глядя на широкий хвост, усеянный рядом острых шипов - он стучал по камням в опасной близости от цепи. - Я попробую уничтожить цепь руной.
- Отвлечь... огромную четырехметровую ящерицу?
Канаэ показалось, что это была шутка, но это не звучало так, и не выглядело, словно сейчас время показалось Тиг подходящим для розыгрышей.
Не отводя взгляда от острых зубов и пронзительных глаз, Канаэ шагнул в сторону - Кантэрхорн проводил глазами его движение, лишь слегка зарычав - на секунду Канаэ показалось, что он ведет себя подобно сторожевому псу.
Фактически, он им и был. Он был стражем леса.
Мысль, которую так отчаянно пыталась донести Тиг, была даже проще, чем могла бы показаться: доказать, что он не враг, просто сказать, что им нужна помощь. Абсурдно, глупо - а что еще он мог?
Канаэ раньше никогда не пытался разговаривать с драконами - впрочем, он и не знал об их существовании - но что-то словно давило на грудную клетку, давая возможность сказать слова, звучавшие где-то глубоко внутри, что-то такое, отчего страх вперемешку с удивлением скребся о его кожу изнутри.
Настроившись на то, чтобы дать правильное направление своей мысли, послать ее прямиком зверю напротив - интуитивное действие, что-то настолько сверхъестественное даже для него с привычками его работы и существования, он забыл о присутствии Тиг.
- Антигона, стой! - казалось, он пытается вернуть ей ее же фразу. - Не трогай цепь!
Фраза повисла в воздухе, выскользнув слишком поздно: девушка метнулась к ящеру, стараясь подобраться к цепи как можно ближе, но, как оказалось, Кантэрхорн удерживал их обоих в поле зрения, и едва она приблизилась к нему достаточно близко, дракон махнул хвостом - легкое, почти незаметное движение - и маленькая фигурка ведьмы оказалась впечатана в стену.
- Тиг! - Канаэ и сам не понял, что кричит, срывая голос, едва не падает на колени, боясь даже приблизиться - не в страхе перед стражем, а в страхе не нащупать пульс девушки. - Антигона!
- Я... в порядке, - прохрипела она, сплевывая кровь и держась за бок, - руна вокруг меня все еще создает невидимое защитное поле. Думаю, тебе виднее, что нужно делать. Так действуй, юный Зорчий.
Слова звучали не как насмешка над ним или его жизнью, скорее как смирение, принятие и - осознание чего-то, что ему не казалось таким очевидным, но о чем можно было бы подумать позднее.
Он обернулся, вглядываясь в лицо Тиг, и стараясь найти там скрытые эмоции, мотивы, цель, которую она преследовала втайне от него, но встретился лишь с улыбкой, которая вселяла в него уверенность в собственных силах, и от этого ему казалось, что он способен на все, чего пожелает.
Ему подумалось, что он хотел бы увидеть ее еще раз.
Канаэ бросил меч - металл звонко стукнулся о каменный пол, эхо разнеслось по всей пещере, унося звук куда-то вверх, к той самой дыре, что вела на выход. Меч перестал быть оружием в его руках, но впервые он не чувствовал себя безоружным - с ним было что-то еще, что придавало ему силы и позволяло верить, что не в мече суть всего, что он чувствовал.
В данной ситуации меч был не оружием, а преградой.
Кантэрхорн зарычал, оскалив зубы, а затем попятился назад, едва только Канаэ сделал несколько шагов вперед - медленно, преодолевая расстояние дюйм за дюймом, пока не оказался почти вблизи с передней частью туловища зверя.
Это было что-то, что удивляло их обоих. Зрительный контакт, не борьба, но равенство двух живых существ, знающих себе цену и осознающих свою силу.
На лапе гремела цепь.
«Мы - не твои враги»
Кантэрхорн моргнул, словно в недоумении от его слов, но Канаэ не был уверен, что делает все правильно. Здесь не было понятий «правильно» и «неправильно», только понятие «уйти с талисманом» или «не выйти из пещеры», и на меньшее он не был согласен.
Когда-то ему сказали, что он не разменивается по мелочам. Сейчас это характеризовало его действия наиболее четко.
Он протянул руку вперед, не отводя взгляда от морды зверя, но стараясь дотронуться до чешуи. Кантэрхорн замер, словно превратившись в каменное изваяние.
«Я безоружен. Мне нужна твоя помощь. Я тебе не враг»
- Я не трону тебя, - прошептал уже вслух, чувствуя, как бешено колотится сердце, словно в преддверии чего-то ужасного и прекрасного одновременно, то замирая от страха, то вновь заходясь в бешеном ритме от прилива адреналина, и эти резкие перемены едва не сводили его с ума, заставляя тяжело дышать.
«Я освобожу тебя, но скажи мне, где талисман»
Канаэ не знал, почему он не говорит вслух, но мысленный вариант нравился ему больше, словно мысленно у него было больше слов и описаний всего, что он чувствовал, словно он мог объяснить больше, не обличая слова в звуки. Это казалось языком, на котором он говорил лучше всю свою жизнь, и впервые он мог применить его с большей пользой, нежели когда-либо за все двадцать лет.
- Маги, что заточили тебя здесь, - произнес, касаясь чешуи лишь кончиками пальцев - движение почти незаметное, но столь важное и волнительное, что все внутри замирало, - они заставили тебя охранять предмет, верно? Скажи мне, где он.
«Афайрест тай дэсмо кой дэйте»
Канаэ не знал, послышались ли ему слова на незнакомом языке, не знал, было ли это правдой или тем, что ему хотелось слышать, но даже если это и было на самом деле, он не знал, что это значит.
В список тех семи языков, которыми он владел, драконий явно не входил.
«Кажется, Академия промахнулась с программой»
- Я не понимаю, что ты говоришь, - произнес Канаэ, продолжая стоять рядом с Кантэрхорном и держать ладонь на его чешуйчатой морде - кожа оказалась прохладной на ощупь и словно составленной из металлических пластинок. - Я не понимаю твой язык.
«Эйсай пэйди нэрайдон кэй магос»
- Прошу тебя, - он пристально смотрел в огромные глаза Кантэрхорна - каждый из них был размером с его кулак, если не больше, - скажи мне так, чтобы я понял.
Ему нужно было понять, что именно говорит дракон, понять, о чем он ведет диалог, потому что он был уверен, что дракон не выдает беспорядочный набор звуков - его речь была таким же языком, как и фразы самого Канаэ, но к сожалению для них обоих, Канаэ не мог ответить ему.
Кантэрхорн помотал головой, а затем вновь дернул лапой - движение, что напоминало Канаэ нервный тик, словно попытки избавиться от назойливой мухи. Зверь взглянул на лапу, которую сковало железное кольцо, а затем вновь перевел взгляд на мага, высказывая ему все одними лишь глазами. Странное ощущение, словно он настойчиво пытался сказать что-то Канаэ, сковывало его будто цепями, и он не мог отделаться от чувства, что это было так важно, но и понимал, что не может в одночасье понять незнакомый язык.
Перед ним виднелась пропасть, а он не мог шагнуть вперед, продолжая стоять на месте.
Кантэрхорн недовольно зарычал, заставив Канаэ попятиться, нарушая контакт - едва заметная маленькая фигура по сравнению с телом дракона была едва заметна, но Тиг наблюдала за каждым его движением.
В конце концов Канаэ сделал глубокий вдох - прежде чем шагнуть прямо к зверю, мимо него туда, где заканчивалась цепь и начинался металлический оков. Тиг следила пристально, внимательно контролируя каждое действие словно издали и готовая кинуться на помощь. Голова все еще слегка гудела, но она подумала, что это было лишь пустяком с учетом того, что массивный драконий хвост приложил ее о камни.
Она потеряла тот момент из виду - скорее не момент, а мгновение - когда Канаэ снял цепь с лапы Кантэрхорна. Это выглядело как нечто поистине не требующее усилий, словно он и не сделал ничего. Просто в один момент цепь тянулась от лапы к стене, входила куда-то вглубь, в пещеру за спиной дракона, а уже в следующий момент от нее остались лишь разломанные куски металла, покореженные, ржавые и абсолютно точно бесполезные.
Это выглядело как насмешка над ценностями Канаэ, подумала Тиг, но смолчала. Между магом и драконом шел безмолвный диалог, в котором ей была отведена роль стороннего наблюдателя без права вмешаться, и она видела, что что-то беспокоило Канаэ.
В какой-то момент он вытянулся, его тело было похоже на натянутую струну, что вот-вот порвется, и он продолжал держать руки - теперь уже обе ладони - на морде Кантэрхорна.
Дракон молчал, глядя на парня - ему ничего не стоило уничтожить его одним лишь взмахом лапы или хвоста - но это не было его целью. Он говорил с Канаэ, пытаясь понять их намерения, и она не была уверена, что хотела бы знать, силу какого удара принял на себя Канаэ.
Кантэрхорн отступил в сторону, давая Канаэ пройти в пещеру позади него - ту самую, из которой он так внезапно появился и которую явно охранял. Лицо Канаэ пронзила короткая вспышка боли, но он уверенно шагнул в темноту, сопровождаемый все тем же подозрительным взглядом змеиных зрачков.
А спустя мгновение он появился в проходе, держа в руках крошечную деревянную коробку, сплошь покрытую резными узорами в виде листьев. Прежде чем заговорить с ней, Канаэ повернулся к Кантэрхорну, низко ему поклонившись, а затем, глядя в яркие зеленые глаза, произнес:
- Спасибо тебе за твое разрешение. Я сдержу свое обещание, клянусь тебе.
Несмотря на невозмутимый внешний вид и холодное, слегка отстраненное выражение лица, Тиг не чувствовала в голосе Канаэ той радости и восторга, что сейчас окутывали ее саму. Он повернулся к ней, не выпуская деревянный ларец из рук, и глядя на отверстие вверху - то самое, через которое они и спустились сюда - произнес тем самым своим тоном, который Антигона ненавидела больше всего и боялась сильнее, чем чего-либо еще:
- Нам кажется, пора уходить, - он повел перед собой ладонью, приподнимая их обоих в воздух - Тиг ощутила легкое дуновение ветра, которого не могло быть в пещере в привычных обстоятельствах, - а затем, чуть нахмурившись, добавил: - Кажется, мы нашли то, что искали, верно?
- Теперь мы на шаг ближе, - произнесла она, не пытаясь сдержать своей улыбки, - на шаг ближе к свободе.
Канаэ смотрел лишь вперед, не цепляясь за Тиг и взглядом, пока они выходили из пещеры. Он молча передал ей талисман, а затем так же молча залез в седло, избегая пересекаться с ней взглядом. Без едких шуточек и сарказма он даже перестал казаться ей тем Канаэ, которого она знала, но затем Тиг подумала, что возможно, это был настоящий Канаэ.
Она не знала ничего о нем до того момента, как он пришел в убежище, и мысли об этом не переставали мучать ее наравне с мыслями о последней сказанной им фразе.
«Я сдержу свое обещание, клянусь тебе» - произнес он, глядя в глаза хранителю, а Антигона поняла, что на самом деле не хотела бы знать, какую именно клятву дал Зорчий. Возможно, это была одна из тех тайн, которым лучше оставаться запертыми в пыльных сундуках: интересно и интригующе, но опасно. Тиг знала, что некоторые замки лучше не пытаться сломать.
На пути обратно в Битем Канаэ не проронил больше ни слова.