ГЛАВА 21.
Не то чтобы Канаэ когда-то думал, что смерть будет вгонять его в ужас и приносить отвратительное чувство гниения, словно его заставили поедать трупы килограммами и тоннами. Скорее смерть, с которой о сталкивался, плясала на поле боя с мечом, кружила над ним и теми, с чем он дрался в ожидании, к кому протянуть свои руки. Эта смерть была той, которой он не страшился - скорее, ожидал с легким презрением - и он определенно точно испытывал перед ней благоговение, а не отвращение. Такая смерть была подарком воину и гордостью нации.
Но не смерть от старости - никогда он не думал, что столкнется лицом к лицу с совсем другой концовкой, словно это осознание находилось в тумане. Подобная смерть казалась ему неправильной - для него самого - но кажется, все остальные не разделяли его чувств.
- Я не понимаю, почему я должен быть на отпевании, - пробормотал Канаэ, осматривая в зеркало выданный Тиг наряд: длинная льняная рубашка и простые темные штаны широкого кроя были непривычной для него одеждой, но по крайней мере, не стесняли движений в отличие от странной накидки, закрепленной на левом плече позолоченной фибулой - впрочем, Канаэ подозревал, что под самой позолотой был простой металл. - Я словно вернулся на несколько сотен лет назад, и к тому же, я все еще не считаюсь одним из мятежников. Вся ситуация выглядит комично.
- Старшая целительница Амирта была уважаемой ведьмой и каждый, кто находится в убежище, обязан присутствовать, - Антигона, уже облаченная в длинное церемониальное платье с узорами в виде рун, поморщилась, - к тому же, все они стали относиться к тебе куда лучше, и ты знаешь об этом. Погребальный костер сложно устраивать в убежище, но я уверена, стихийники смогут решить этот вопрос - для них всегда обычаи стояли высоко.
- Амирта была одной из глав собрания, я прав? - Канаэ отвернулся от зеркала, не в силах выносить этот вид и надеясь больше не смотреть на себя в этой до смешного глупой одежде, - поэтому обряд так важен?
Тиг кивнула, подтверждая его догадки и придирчиво осматривая внешний вид парня.
- Ты неправильно заколол плащ фибулой, - она тяжело вздохнула, словно объясняя ребенку элементарные вещи. - Он должен крепиться на правом плече, а не левом.
Канаэ не успел ничего произнести до того момента, как Тиг спрыгнула с кровати, на которой до этого сидела с видом полноправной хозяйки, и приблизившись к нему, осторожно сняла фибулу. От прикосновения ее рук он вздрогнул, все еще не в силах думать о том, что это выглядело слишком уж просто - касание, телесные контакты по собственной воле не на поле битвы с теми, кто был его врагами.
Кто оставался его врагами, и на которых он донес лэсау.
Только вот за все время маги не учиняли жестокостей, о которых он слышал, а Тиг отнеслась к нему куда лучше, чем кто-либо в Академии за все его годы учебы.
И все равно они оставались теми, против кого он сражался.
Ему показалось, что он перестал дышать, перестал вообще двигаться, пока девушка аккуратно перевязала плащ на его правое плечо, закрепив его фибулой. Это было простое ощущение чужого прикосновения, но он не любил чужие прикосновения, а сейчас чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы не испытывать отвращения - лишь чувство вины, не подкрепленное весомыми причинами для его появления.
- Тебе стоит внимательнее слушать то, что я говорю, - Тиг улыбнулась, осматривая его и склонив голову набок. - На церемониях прощания с умершими плащи принято крепить на правое плечо - никто не вспомнит причины, хотя многие говорят, что это связано с древними обычаями захоронений, когда рядом с нашими предками в могилах с правой стороны клали вещи, что им принадлежали. Сейчас мы сжигаем тела - особенно почитаемых в наших кругах колдунов и ведьм - но старые традиции все еще живы и их отголоски звучат во всех обычаях. Пожалуй, это звучит глупо, но что такого в том, что мы чтим предков?
- Ничего, - пожал плечами Канаэ, уверяя себя, что никаких проблем это ему не доставит - было бы неплохо еще и самому верить в это. - Но ты видишь, что я делаю - если я на церемонии вновь сделаю что-то не так?
- Не сделаешь, - Тиг слегка сжала его предплечье, заставив Канаэ напрячься - в который раз она почувствовала его нервозность, натянутое как струна тело без единого движения при прикосновении выглядело странным - тренировки детей и драки магов не пугали его так сильно, он не испытывал страха при прикосновении к ним - но затем на ум пришло то, что почти во всех этих ситуациях он был в перчатках и боевом облачении. И тем не менее, сейчас что-то было иначе, ощущение его тревоги словно искрило в воздухе, давая понять, сколь сильно Зорчий нервничал.
Тиг отпустила его, разорвав контакт - ей казалось, что в одну секунду в комнате словно стало спокойнее и сам Канаэ позволил себе расслабиться, будто до этого его держали в железных тисках, а затем дали свободу.
Ей все еще было неуютно, что чьи-либо прикосновения заставляют его нервничать, и своими действиями она вынуждала его испытывать явно не те чувства, что он хотел. Он почти всегда ходил в перчатках и в одежде, не позволяющей ему выглядеть уязвимо (чувствовать себя уязвимо), а Антигона подумала, что возможно, в этом и заключалась главная проблема.
Его одежда была его броней, и без нее он боялся почувствовать себя слабым. Уязвимым.
- Все будет в порядке, - прошептала она, глядя в его глаза - сквозь отстраненный взгляд пробивалось чувство страха и беспокойства, и Канаэ нервно закусил губу, словно сомневаясь в ее словах. - Я буду сидеть рядом и скажу, что делать - к тому же, я уже рассказывала тебе вчера.
- Жаль прерывать ваше милое времяпровождение, но церемония скоро начнется, - голос Рулана звучал холоднее льда, когда Тиг отдернулась, убирая руки за спину и поворачиваясь к магу. - Не хватает только вас двоих... как обычно опаздываете.
- Мы уже идем, - девушка скользнула взглядом по тому, как Канаэ схватил перчатки со своего стола и направился к выходу, попутно кинув презрительный взгляд на Ру. Тот, к его чести, так же смело вернул его обратно: полный недоверия и скрытой угрозы, Рулан все же не мог выглядеть достаточно угрожающе для Канаэ.
- Может, ты и смог убедить остальных, - прошипел Рулан, глядя на Зорчего. - Но я тебе не доверяю. И я найду способ доказать всем, что и им тоже не стоит.
Несмотря на внешнюю невозмутимость, внутри Канаэ все же сжался: он знал, что целеустремленные люди порой заходят слишком далеко, чтобы добиться своей цели. Рулан явно не был намерен шутить или сыпать угрозами.
Канаэ подумал, что нужно убедиться в том, что все письма был отправлены, а любые следы их написания и черновики - уничтожены.
***
Зал для церемоний оказался куда больше комнаты совещаний - Тиг рассказывала Канаэ обо всем, что считала важным или могла вспомнить, пока они шли к нему по опустевшим коридорам. Он, по ее словам, был самым большим помещением во всем убежище, и Канаэ задавался вопросом, как все же они умудряются поддерживать скрытность такого огромного места. Это превратилось едва ли не в маленькую деревушку, и пусть магов здесь было не столь много, силы тех, кто корпел над защитой, заслуживали по меньшей мере уважения.
А он сдал убежища - не это, и не все, что мог, но некоторые данные наверняка уже попали в те руки, в которые он их бросил, и от этого странного колющего чувства ему было не по себе. Но он знал, что несмотря на то, что местонахождения некоторых из них он уже выдал, впереди предстояла еще часть работы, и тем не менее, он никогда не задумывался, что заставь его сказать, где находится он сам, он не был уверен, что сможет раскрыть это местоположение.
Предателем было удобно быть на расстоянии. Было удобно предавать тех, кого он не знал и не видел, но Канаэ чувствовал извращенность такого действия, как предательство тех, кто находился рядом с ним.
Информация об одном убежище пока что принадлежала лишь ему.
- Здесь находится не так много магов, - вздохнула Тиг, поворачивая за угол и направляясь вперед - Канаэ тщательно следил за маршрутом, запоминая любые мелочи и пытаясь понять, как здесь ориентироваться. - На подобного рода церемониях все маги сидят вместе со своими группами - и все они узнаваемые и отличимые. Однако я поговорила с Корсеном и он разрешил тебе находиться со мной в группе заклинателей - мы думаем, так будет лучше...
- Чем стоять с теми, для кого я живое напоминание о делишках правителей, - горько усмехнулся он. - Одежду каких магов ты мне дала?
Тиг замялась, словно ответ на вопрос был выше ее сил, и в надежде проигнорировать, продолжила путь. Тем не менее, когда стало ясно, что Канаэ ждет ответа, она сдалась.
- Иллюзорники, - произнесла, словно нехотя. - Твоя одежда - их наряд.
- Ты полагаешь, в таком случае, было бы не пренебрежением к традициям оказаться среди другой группы? - не то чтобы Канаэ был достаточно хорошо знаком с подобными обычаями - такие нюансы не входили в область знаний, которые давали в Академии - но что-то подсказывало ему, что это было бы плевком в лицо заведенным обычаям.
- Полагаю, что да, - задумчиво Тиг остановилась перед ступеньками, ведущими к огромной двери со множеством узоров. - Вряд ли меня это волнует, знаешь ли. Я просто буду рядом, чтобы служить спасательным кругом в случае, если ты начнешь тонуть во всех этих сложностях. Вспоминай то, что я тебе рассказывала, и все будет отлично.
Она толкнула массивную дверь - от ее прикосновения та распахнулась, словно была простым куском дерева - и Канаэ понял, что означало великолепие для магов.
Огромная стена в самом дальнем углу была расписана множество рисунков, и он поклялся бы, что все они были частью истории. Окна во весь рост были закрыты темными шторами, а в воздухе парили свечи, то и дело погасая, а затем вновь освещая огнем помещение. Лампа вверху по сравнению с ними была лишь декорацией - высокие потолки, колонны и несколько рядов столов рядом со стульями - здесь все находилось на грани простоты и богатства, и Канаэ осознал, что именно это выглядело великолепием, а не напыщенность королевского дворца в Лэнтэрдэне - та роскошь кричала, заявляя себе, здесь же роскошь казалась тихой, но взывала к уважению.
Канаэ сразу понял, о чем говорила Тиг - несмотря на схожесть в крое одежды, их цвета не давали обмануть себя: зеленые оттенки для стихийников и темно-синие для взывателей выглядели достаточно банально, чтобы узнать их почти сразу.
- Здесь около двухсот магов, возможно чуть больше, - произнесла Тиг, осматриваясь. - Если приглядеться, стихийников больше всего - как и во всем мире.
Группа иллюзорников - темно-серые плащи и черно-красная одежда, точь-в-точь копирующая одежду Канаэ - сидела на одном из рядов стульев, выставленных перед столами - и заметно проигрывала в количестве остальным.
- Их так мало, - прошептал Канаэ себе под нос, - неужели их действительно совсем немного?
Он задумался о том, как часто за все годы охоты наталкивался на иллюзорников, и вывод пришел сам собой: практически ни разу.
- Они оказались под большим ударом, нежели остальные, - ответила ему Тиг, указывая на ряд заклинателей: бирюзовые мантии и коричневые узоры повторяли орнаменты на одежде Тиг, - и все еще не оправились от этого удара. Возможно, когда-нибудь... О, это же Линайя и Эрт!
Она словно потеряла интерес к тому, о чем говорила, и позабыв обо всем, бросилась навстречу худой женщине в коричневом плаще. Мальчишка рядом с ней, приметив Канаэ, удивленно моргнул, а затем помахал ему рукой в знак приветствия. Канаэ насмешливо приподнял бровь, но кивнул ему в ответ.
Хорошие манеры еще никогда не становились проблемой.
- Чувствуешь себя неловко, юный Зорчий? - голос позади прозвучал позже, чем он почувствовал тихие шаги Морин. - Я чувствую себя так, словно меня заставляют выступать перед всеми с прощальной речью. Ох черт, постойте, - она закатила глаза, поплотнее кутаясь в свой темно-зеленый плащ, - кажется, так и есть.
Канаэ не смог сдержать ухмылку: эта ведьма начинала ему нравиться.
- Почему ты так переживаешь? - поинтересовался он, изучая помещение и отмечая все детали. - Мне бы стоило, я здесь чужак. Думаю, что с твоей стороны вообще глупо переживать.
- Возможно, - Морин неопределенно пожала плечами. - Меня до этого считали ее преемницей, а теперь объявят официально. Видят боги, я не хотела этого, но никто не спрашивал у меня, чего я хочу. Если ее жизнь закончилась - значит, это должно было произойти именно сейчас. Я лишь опасаюсь ответственности на моих плечах.
- Смерть от старости... - Канаэ отвернулся, вглядываясь в погребальный костер, сооруженный в конце зала. - Звучит как подарок судьбы: все время хочется, но я знаю, что никогда не получу его. Воины умирают иначе.
- Она жила мирно, и умерла мирно, - ответила ему Морин, глядя куда-то за спину Канаэ, - она была рада этому концу. Мы не верим, что смерть это конец. Это начало другой жизни, вечный круговорот. И если она умерла, значит, где-то родилась новая душа, а значит - не все еще потеряно. Умереть бесполезно - вот что по-настоящему противно, но умереть, прожив долгую жизнь целителя - этим стоит гордиться.
- Здесь никто не страдает по-настоящему, - Канаэ с удивлением осознал, что на лицах магов не было той печали, что застилала лицо скорбящих по погибшим воинам - он привык видеть эту печаль, но давно перестал ее бояться и чувствовать что-то, кроме смирения. - Они все так... спокойны.
- Мертвые мертвы, а похороны для живых. Зачем страдать от того, что она покинула мир, оставив после себя что-то? - безмятежно улыбнулась Морин, в ее черных, как кусочки угля, глазах сверкнули искры. - Я уже сказала тебе, что маги не боятся смерти и относятся к ней как к очередному этапу жизненного пути. Мы почтим ее память согласно традициям - сначала Корсен прочтет слова церемонии, а затем я скажу текст прощальной речи. Его всегда говорят преемники или кто-либо из учеников. Но ты и так в курсе, верно?
- Тиг рассказала мне, - подтвердил парень. - Но я все еще в недоумении от всех этих мелочей вроде правильного крепления плаща и всей этой одежды.
- Ты привыкнешь, - Морин усмехнулась и покачала головой, заставив Канаэ обернуться: Эрт о чем-то увлеченно рассказывал Тиг, активно при этом жестикулируя, и наблюдая за ним, Канаэ пришел к выводу, что он говорил о тренировках.
- Кажется, это пошло ему на пользу, - произнесла ведьма, но остаток ее слов прервался громким щелчко: сноп ярких искр разрезал воздух, привлекая внимание всех, кто находился в зале.
- Если все уже здесь, мы можем начинать, - громко произнес Корсен, осматривая зал с высоты помоста, на котором появился словно из воздуха. - Прошу тишины.
Разговоры и шум стихли в ту же секунду, как старший маг договорил - словно своими словами он закрыл всем рты, будто магией, но Канаэ знал, на что способна сила уважения, и именно ею пользовался Корсен.
Он подумал, что ни разу не видел, как тот использует магию - до сегодняшнего момента.
- Все вы знаете истинную причину сбора здесь, мои дорогие братья и сестры, - начал Корсен, заложив руки за спину и глядя прямо на толпу. - Мы прощаемся с нашей сестрой Амиртой, провожая ее на дорогу новой жизни - жизни, которая никогда не стоит на месте и никогда не заканчивается там, где заканчивается лишь один путь.
Канаэ замер, внимательно вслушиваясь в слова и пропуская сквозь себя всю информацию, все чувства и запоминание каждой фразы. Это был шанс понять то, чего он не понимал до этого, и узнать обратную сторону того, что в книгах Академии называлось извращенной религией магов.
Люди верили в единого бога - Создателя всего, и пусть сам он никогда не считал себя религиозным - так или иначе, Канаэ казалось, что любая религия будет рычагом контроля - он знал, что порой вера помогала людям тогда, когда что-то другое было не в силах. Вера магов была для него диковинкой, которую его так и тянуло узнать поближе - и отвращение было последним чувством, которое он испытывал.
- Когда-то давно боги одарили первых прародителей частью своих сил, - продолжал Корсен, - и с тех пор каждый из нас несет отпечаток этой силы внутри себя, используя ее во благо своего народа. Эта сила - дар, который не каждый может использовать правильно, и сила сама по себе не является злом или добром - значение в итоге, имеет лишь то, как она была использована. След древней магии богини Природы Амирта несла с гордостью, и каждый из нас должен так же гордиться тем, что он умеет, дабы стремиться к высшему и помнить о том, что со смертью в этом теле начинается жизнь в другом. Смерть - не конец, а лишь начало нового пути, и наша сестра знала об этом лучше, чем кто-либо - она приняла свою судьбу с достоинством, и всем нам стоит поступать точно так же.
Канаэ напрягся, перед глазами проносились фразы и напоминания Тиг - каждое слово и действие, сопровождаемое объяснением, рассказом об истории и религии - все это проносилось перед глазами, словно было записано на бумаге, запечатлено в памяти на долгие годы. И тем не менее, он чувствовал, как нервничает - его ладонь едва заметно дрожала, когда он закрыл глаза, нашептывая последние слова прощания. Сосредоточенность, действие и запоминание - Канаэ почти не ощутил, скорее осознал, как в один момент его пальцы дрожали, а в следующий Антигона уже держала его за руку, практически не касаясь его кожи - невидимая поддержка и прикосновение, которого не было.
Он подумал о том, что именно это было ему нужно - незримая стена, на которую можно опереться.
- Все будет нормально, - произнесла она шепотом. - Прощальная песнь совсем небольшая, уверена, в Академии ты учил куда больше.
В Академии меня били, если я не учил того, что требовали.
- Я знаю, - усмехнулся он, покосившись на нее: улыбка едва тронула его глаза, в отличие от губ. - Поверь, куда больше.
Корсен сложил руки в уже знакомом Канаэ жесте: локти опущены вниз, одна ладонь слегка согнута и прижата к другой, а голова чуть ниже, чем сами руки. Он знал, что должен сделать то же самое, но это казалось Канаэ жестокостью и насмешкой - только он не знал, над чем именно.
- Покинувшим сей бренный мир, найти им новый путь... - Корсен закрыл глаза, фокусируясь лишь на том, что делал, а не на том, что происходило вокруг - он знал, что они повторят его действия.
- Покинувшим сей бренный мир, найти им новый путь... - голос был единым звуком, разносившимся по помещению, и Канаэ даже не слышал своих собственных слов, хотя и понимал, что скорее всего, говорит не одновременно с остальными магами. Ему все еще казалось неправильным присутствовать на прощании и отпевании среди тех, за кем он шпионил и кто являлся его врагом. Он знал, что маги были опасны, но сейчас, находясь здесь, н мог заставить себя видеть что-то, кроме людей, следующих традициям и чтящих свои обычаи.
Ему всегда внушали, что они были монстрами. Что все в них было неверным, само их существование было ошибкой со всех точек зрения - и религии в том числе. Канаэ же думал, что вероятно, было промежуточное звено, которое он так стремился найти и почувствовать.
Благим, что жизнь прожили свою не зря. Так возжелайте
Братья мои, чтобы новый их путь был лишен горя
А полон радости, счастья и света, идущего изнутри.
Мы да проводим сестру нашу Амирту к дороге
Что послужит новым началом.
Жизнь каждого из нас не вечна
Но вечна сила, дающая эту жизнь.
Они смотрели на вещи под другим углом, и Канаэ это понимал, но он понятия не имел, что нужно сделать ему, чтобы увидеть все в том же ракурсе. Словно его заставляли видеть искаженность, и именно вот так, стоя там и произнося прощальный стих в честь умершей целительницы, Канаэ задумался, какие из его мыслей принадлежали ему.