Месть жнеца

Множество оттенков серого и синего калейдоскопом крошились перед ее глазами и казалось, что пыль из осколков разъедала мозг. Все вокруг утратило границы реальности и смешалось с отвратительной иллюзией, что давила внутри подобно нажимной пластине.

Сейтон поморщилась, пытаясь встать с твердой кровати, но не в силах даже пошевелиться, упала обратно, больно ударившись спиной. Боль искрами рассыпалась по всему телу, и она не смогла сдержать слабого стона.

Она не знала, было ли то, что сейчас происходило, реальностью или очередной иллюзией, но ей хотелось думать, что она осталась в живых, и сейчас действительно находилась на койке в лечебном пункте.

«Я жива. Это реальность. Я всё ещё жива»

Боль продолжала посылать импульсы по всему телу, но слабые вздохи позволили ей убрать давление в мозгу, и Сейтон предприняла ещё одну попытку встать.

Идея принять вертикальное положение оказалась такой же отвратительной, как и отправка их отряда в Олсальд, а все, на что ей хватило сил - схватиться ослабевшими руками за ближайший шкаф и едва не уронить его вместе с весом своего тела. Баночки с лекарствами посыпались с полок, опасно накренившихся под весом ее руки, и Сейтон убрала руку с деревянной стенки.

Впрочем, шум имел другой результат: едва звук битого стекла утих, в комнате возникла одна из целительниц: бледная кожа и светлый наряд странно сочетались с черными волосами, перевязанными синей лентой. Девушка тяжело вздохнула, завидев битые пузырьки, а затем взглянула на Сейтон, убрав с лица несколько прядей:

- Рада, что вы очнулись, Зорчая Сейтон. Лэсау Кронзе, кажется, лишилась любых надежд на ваше выздоровление. Мне будет приятно передать ей, что вы пришли в себя.

Сейтон прерывисто вздохнула, пытаясь вновь не упасть бессильным мешком, но ноги почти не держали истощенное тело. Едва разжимая губы - любое движение сопровождалось острой болью в области рта - она сипло прошептала:

- Анико. Они с Лотером тоже были там.

На лице юной целительницы появилось выражение, точного названия которому Сейтон дать не могла. Что-то, связанное с болью, жалостью и страхом, приправленное ужасом, яснее любых слов дало ответ на вопрос Сейтон, но она не смогла промолчать:

- Они... живы?

Закусывая губу и сжимая в руках тряпку, целительница несколько раз моргнула, а затем медленно покачала головой. Сейтон казалось, что мир в какой-то момент прекратил свое движение вместе с ее отрицательными кивками.

- Вы помните, что произошло в Олсальде, лэсау?

Сейтон могла бы сказать, что помнила больше, чем ей хотелось, и видела то, что явно не было доступно другим. Она помнила боль, мрак и абсолютную пустоту, словно что-то вырвали из ее сердца, а вместе с тем - яркий фонтан самых разных чувств, являющих собой отвратительный водоворот омерзительных воспоминаний. Она помнила лицо бывшего наставника, и помнила, как Лотер с Анико кричали от ужаса, закрыв уши и упав на колени. Сейтон вспоминала, как ее одежда окрасилась алой кровью, а мысль, крутящаяся в мозгу, заставляла ее желать собственной смерти.

«Ты ужасна. Ты бездарна. Ты недостойна жизни Зорчей».

Она чувствовала слишком много, и в то же время - ничего, словно ее рвали на куски и кромсали, оставляя рваные раны в ее разуме. Она вспоминала лица сестры и матери, не зная, что помнит их слишком отчетливо. Она вспоминала все прожитые годы, припорошенные туманом и пеплом, ужасом и самыми отвратительными своими страхами. Множество самых пугающих мыслей тянули цепкие паучьи лапы к ее голове, превращали все мысли в месиво, в какое она сама превращала магов на полях битвы.

Сейтон боялась своего собственного разума.

- Я помню, что сделал джер Риккерт, - произнесла она, не глядя на целительницу. - Помню тот дом и все его силы... Огромную силу.

Целительница кивнула, молчаливо соглашаясь, а затем указала на кровать:

- Вам стоит отдохнуть. Как только вы наберётесь сил, лэсау будет готова выслушать все, что вы скажете.

Она была единственной, кто выжил. Маленький уголёк, продолжающий тлеть на пепелище событий Олсальда, однако никогда больше не сумевший вспыхнуть достаточно ярко, чтобы ослеплять.

Зорчая жалела, что осталась невредимой. Впрочем, распространялась ли это на ее внутреннее состояние, или же, покажи зеркало ее чувства и все эмоции, Сейтон подозревала, что могла бы увидеть месиво и монстра, продолжающего лакомиться остатками.

Сейтон кивнула, возвращаясь к ощущениям собственного тела и не воспринимая его целостность. Шрамы, оставшиеся после нападения, были глубже, чем на коже, и она знала, что они уже никогда не исчезнут.

Она шагнула к маленькому пыльному зеркалу, висящему на стене, и ужаснулась своему отражению: вместо монстра на нее смотрело бледное, осунувшееся лицо мертвеца с всклокоченными волосами, потерявшими свой блеск. Зеленые глаза хранили остатки ужаса, так прочно засевшего в голове и не желающего покидать девушку.

Сейтон понимала, что выглядит отвратительно, но чувствовала она себя куда хуже. Всматривалась в зеркало в надежде увидеть там тень прошлой себя и уверить, что еще можно что-то с этим сделать. Но отражение молчало, как ему и полагалось.

А за окном пронзительно кричали птицы.

***

Алтман Видмер любил свою работу.

Будучи представителем палаты правителей, он испытывал гордость за свое положение и труд, которым добился своего места. Его полномочия позволяли ему влиять на множество решений, принимаемых верхушками страны, и манипулировать теми, кто не мог противостоять его влиянию.

Но в данный момент Алтман Видмер ненавидел свою работу, и всему виной был приезд в Тюраксьен, где множество вопросов решалось через Совет по защите населения - ту часть системы, которая получала больше полномочий, нежели ему хотелось, и влияние на которую с его стороны было минимальным по сравнению с другими Советами. Этот грузный мужчина сидел в длинном коридоре на лавочке, вынужденный ожидать своей очереди, дабы поговорить с руководящей Совета лэсау Аделиндой Кронзе, и ощущение, словно он вернулся на много лет назад, когда был ещё простым "человеком из народа", как любили говорить правители, вызывало у него желание уехать. Он не мог бросить свое дипломатическое задание или вернуться с ответом, который не удовлетворил бы палату правителей.

Ожидание бросало его в отрывки прошлого, и ему абсолютно точно не нравились эти фрагменты его жизни: те фрагменты, о которых он так настойчиво пытался забыть.

Дверь в кабинет лэсау открылась, и джер Видмер смог увидеть лишь силуэт человека, скрывшегося за поворотом коридора. Он вздохнул, поднялся с лавочки и уверенным шагом зашёл в помещение.

Будь Алтман чуть более тонким человеком с чувством вкуса, он бы сравнил интерьер кабинета руководящей с палатами Лэнтердэна, заметив его явный проигрыш роскоши замков столицы правителей, но к сожалению, ему были несвойственны подобные наблюдения, и оттого он сразу же перешел к цели своего посещения:

- Лэсау Кронзе, полагаю, вас уведомили о моем скором визите.

Женщина, сидящая за столом, взглянула ему в лицо прямо, без капли робости или покорности, которую он привык видеть, и которую ему нравилось ощущать. Алтман едва ли не ощутил ледяной холод, исходящий от женщины, сидящей перед ним, но ничто в нем не выдавало внутреннего смятения.

Откашлявшись и позволив себе ядовитую ухмылку, Алтман заговорил, выдавая обрывчатые фразы вперемешку с ядом, сквозившим между слов:

- Полагаю, мы оба понимаем, зачем я здесь, и обходя бесполезные фразы, скажу, что правители недовольны нынешним положением дел. Разгром Олсальда обошёлся вам слишком дорого, а главную ведьму вы не смогли доставить в Хабшвиц для допроса.

- Джер Видмер... - начала было лэсау, но мужчина не дал ей продолжить.

- Полный разгром Олсальда и уничтожение отряда - лишь верхушка айсберга, который движется в нашу сторону, - произнес Видмер, поджав губы. - Но известие о помощи дезертира Риккерта стало последней каплей в волне их возмущения. Не кажется ли вам, что пора принять меры, которые убедили бы население - и правителей - в том, что вы контролируете ситуацию в нашей стране?

- Джер Видмер! - повысила голос лэсау, и в момент Алтману показалось, что разом кричит множество и множество голосов, и все они были оглушающими и резкими. - Я контролирую ситуацию. Всю ситуацию этой страны, поверьте мне.

- Уничтожение отряда - по-вашему, это контроль? - едва ли не прошипел Видмер. - Или может, побег лучшего Зорчего, и - о боги, какое совпадение! - мага Риккерта. Быть может, это вы считаете контролем? Скажите же мне лэсау, что не так. Возможно, вы знаете больше, чем позволяете другим думать, но я хорошо понимаю, когда мне лгут.

Он был прав. Кронзе усердно делала вид, что она все еще правит этой частью Гхьербии, но правда была такова, что бразды правления в ее руках медленно таяли, и потеря этого контроля пугала ее до такой степени, что порой она просыпалась от кошмаров посреди ночи, не в состоянии отличить сон от реальности.

Аделинда теряла контроль над ситуацией. Но она все еще контролировала себя.

- Вы правы, - нехотя призналась лэсау, слова прозвучали так, словно их вытянули под пытками. - Я осведомлена о ситуации с Канаэ и его побегом, джер Видмер, потому что... я дала разрешение на приведение в действие рискованного, но поистине гениального плана.

- Вот как? - Алтман сощурил серые глаза. - И когда вы собирались рассказать об этом плане, лэсау?

- По правде говоря, не собиралась, - произнесла Кронзе. - Я знала, что Канаэ достаточно умен и сможет уйти от любого преследования, но выполнит задание, на которое он отправился. В то же время я понимала, что он не причинит вреда Зорчим, не больше требуемого. Но затем Олсальд... и эти вести. Я не знала, что и думать, ведь в своих письмах он не рассказывал о том, что случилось. Могу лишь предположить, что его спровоцировали. Несмотря на свои силы, джер Риккерт не причинит вреда людям - он уничтожал магов годами, он рос с оружием в руках. Поэтому сейчас ситуация несколько... вышла из-под контроля, да. Но у Зорчего Риккерта есть миссия, на которой он рискует ежесекундно, и поэтому я верю, что у него будет объяснение всей ситуации с Олсальдом и уничтожением двух членов своего отряда.

- В чем же заключается задача Канаэ, лэсау Кронзе? - обманчиво спокойно поинтересовался Видмер. - Он работает под прикрытием, используя свои силы мага, верно?

- Да, все верно. Джер предположил, что Антигона Зервелас может быть связана с мятежниками, и вместо траты ее жизни впустую он решил с ее помощью проникнуть в их ряды.

- Задача чересчур опасна, - возразил Алтман. - Правителям может не понравиться то, что вы учинили, Аделинда.

- Знаете, что я вам скажу, джер Видмер? - нервно постукивая ногтями по столу и теряя безучастное выражение лица, произнесла женщина, повышая голос. - В отличие от вас, я воевала, и я знаю, каков мир в этот период. На войне не бывает без жертв, и всем приходится платить цену за то, чтобы добиться своей цели. Порой цена слишком высока, но я осознаю это. И джер Риккерт тоже осознавал, а если вы считаете, что сидеть за кучей стен в самом охраняемом городе страны и значит воевать, то у меня к вам масса вопросов. Бунты на востоке стали чаще, и ближе к центру участились случаи доноса на магов, а значит, люди перестают бояться нас и поддерживают это отродье. Все это может значить лишь одно: у магов есть план. А у нас не было других возможностей узнать, что именно они задумали.

- Дело не только в бунтах и шпионаже, - покачал головой Алтман. - Да, у джера Риккерта огромный риск, и ему приходится обдумывать каждое свое слово и движение, но меня больше беспокоит, что он может узнать то, чего ему знать не следовало бы. Порой знание ранит и убивает, и незнание кажется более приятной альтернативой. Знание, которое он может обнаружить, поставит под угрозу всех нас.

Кронзе молчала, обдумывая сказанное, и это дало Алтману возможность продолжить свою речь:

- За его действиями нужно тщательно следить, и нужен полный контроль того, что делает или собирается делать. Инцидент в Олсальде мог быть лишь началом чего-то более масштабного, и я не исключаю вероятности, что джер Риккерт ведет свою игру, куда более умную и изощренную, чем мы могли бы предположить.

- У меня есть письма...

- Я хочу видеть все его доносы к завтрашнему утру, и впредь я хочу получать все письма, которые он вам пересылает. Если Канаэ станет представлять для Гхьербии угрозу, или же от него не будет пользы, как от шпиона, нам придется принять меры.

Последние слова были отголоском чего-то, что звучало как приговор, выглядело как предупреждение и ощущалось как угроза. Лэсау едва сдерживала свой гнев и желание обрушить на Видмера шквал вопросов.

Алтман позволил себе прощальную улыбку, что напоминала улыбку хитрого зверя, загнавшего жертву в тупик и осознающего, на чьей стороне перевес. Он нахально поклонился и направился к двери.

Впрочем, на выходе из кабинета столь раздражающей его женщины Видмера ждала еще одна, крайне неожиданная новость. Это настолько сильно поразило его, что мужчина едва не споткнулся, но сохранил равновесие и во все глаза уставился на стоящего перед ним человека.

- Кажется, в этом помещении у всех стен и дверей есть уши, верно?

_____________

Поскольку у меня сейчас творится ад в колледже, а помимо того, экзамены давят на меня огромной каменной глыбой, я не могу гарантировать того, что главы будут выходить достаточно часто и в принципе, вовремя, поэтому публикую эту главу заранее в надежде, что 10 смогу начать. Обычно я оставляю главы в запасе, но сейчас не тот случай, когда это сработало бы

просто надеюсь, что смогу вернуться к постоянному написанию, а не периодической публикации глав, знали бы вы, как мне этого хочется.