ГЛАВА 10.
"В 2679 году, когда правители наши, выбранные народом, были свергнуты с престолов, и из королей превратились в изгнанников, преследуемых людьми, они знали, что ждёт их народ, и оставили после себя послание для поколений, что будут жить на этих землях после их смерти. Маги правящих династий Ригхертонов, Вансэрра, Штокельбергов, Этингеров и Олдричей отдали свою силу ради спасения своего народа, пожертвовав чем-то большим, чем просто долгая жизнь, уготованная им. Жертва, принесенная правителями, оказалась бесполезна для магов, что сейчас ведут свое существование на землях, где жили их предки, в качестве беженцев, угнетаемых людьми, уничтожаемых узурпаторами. Но правители верили: однажды маги поймут, что именно они отдали ради спасения своей страны, и знали, что наследники смогут разгадать то, что было скрыто на протяжении двухсот лет. И тогда маги вновь станут теми, кто будет править Гхьербией, и вновь магия станет двигателем прогресса в некогда великой стране.
На данный момент никто не знает, где именно они оставили послания, что именно они сделали ради блага своего народа, народа, которым они правили долгие годы. Все, что осталось от правителей их наследникам - пергамент с фразами, которые могут помочь магам найти то, что было спрятано двести лет назад, но не каждый маг может суметь расшифровать, и самое главное - понять, о чем речь в стихах, начертанных на бумаге рукой правителей..."
Из исторической хроники магов руки Гелмута Бемера.
- Ты уверена в том, что ты делаешь? - скептично поинтересовался Ру, откидываясь на спинку стула. - Даже при всем моем объективизме и попытках смотреть на вещи здраво, это выглядит как отвратная шутка.
Антигона закрыла фолиант так резко, что стук твердой обложки едва не оглушил Ру, сидящего рядом с ней.
Парень расположился на стуле, откинувшись на спинку и вытянув вперед длинные тощие ноги, периодически поглядывая на девушку со всем скептицизмом, на который был способен. Его занятия на сегодня уже закончились, а заданий у него уже не было, и потому он занимался тем, что выходило у Ру лучше всего - раздражал Антигону своим присутствием и вопросами.
Впрочем, надо признать, что вопросы его были раздражающими лишь по одной простой причине: они оба понимали логику, с которой он обращался к ней.
Если бы у Тиг спросили, может ли она аргументировать свои действия, раньше ведьма бы ответила положительно, не задумываясь над сущностью вопроса, но сейчас в ее душу закрадывались сомнения насчет рациональности принимаемых ею решений. Ей хотелось думать, что все это было отголоском мерзкого ощущения, словно она все еще находилась в долгу у Канаэ, но Антигона понимала, что так или иначе, ее решения влияли на всех, кто находился рядом с ней, и она не могла позволить себе пренебрегать другими ради собственных ощущений.
Она давно перестала быть эгоисткой, ведь это было первым правилом, которые внушил ей Корсен.
«Все ради других, и чуть меньше для своего собственного эго»
Эту фразу она держала в голове, как свой самый главный девиз, и это казалось ей чуть более верным, нежели все остальное, что она когда-либо знала, потому что было верным принципом, и было тем, ради чего все они боролись за свое существование.
Ведьма устало посмотрела на Рулана и прикрыв глаза, пробормотала:
- Ты сейчас вообще, о чем - о Канаэ в частности, или обо всей ситуации в целом?
- Обо всем и сразу, - нахмурился Ру, и острые углы его скул стали более заметны, когда он поджал губы. - Ты ведешь себя неразумно в отношении этого... Зорчего.
- Он такой же Зорчий, как и мы с тобой, друг мой, - покачала головой Тиг.
И хотя ей очень хотелось верить в эти слова, она понимала, в глубине души она знала - ощущения были ложные, как и ее слова. Нельзя просто взять и за пару недель выкинуть десяток лет воспитания в условиях куда более жестких, чем воспитывали их.
Канаэ не делился с ней рассказами об Академии, а она не спрашивала - некоторые раны пусть и зарубцевались, но все еще напоминали о себе, а она не хотела их бередить.
- Он вызывает во мне смешанные чувства, - неохотно признался Ру. - С одной стороны, за эти три недели он не сделал ничего страшного, странного или плохого по отношению к нам.
- Более того, он отчаянно пытается узнать как можно больше, - добавила Антигона, возвращаясь к изучению страниц книги и свитку пергамента, что лежал рядом. - Он правда пытается.
- Вижу. Но чувство, словно здесь что-то не так, все это как-то неверно, будто должно быть иначе. Само ощущение, что он наш бывший враг, не оставляет меня в покое. Я думаю над тем, почему же все это для него так важно, и почему он зацепился за шанс на побег тогда, когда спасал тебя? Он мог бы сделать это давно... Очень давно.
Тиг вздохнула, возможно, от усталости, а возможно, оттого что другой человек произносил вслух те же вопросы, что мучали ее саму, но обличенные в слова, а не просто мысли, они казались чем-то более странным.
- Думаю, что нам не стоит так сильно волноваться, - в конце концов ответила она парню. - Пока что Канаэ здесь под моим присмотром, и я прослежу за тем, чтобы он не натворил глупостей. Я осознаю важность того, что делаю, и помню, что мои поступки и решения касаются меня. Все в порядке.
Правда била в лицо вывеской «не в порядке», но девушка упорно закрывалась от нее толстой стеной, ставила барьер и не хотела окунаться в настоящую реальность. Все ее действия казались сплошным иррациональным клубком, который она запутывала все больше и больше, словно вплетая нити новых решений.
Она подозревала, что однажды нити задушат ее.
- Я не доверяю ему, - высказался Ру, отводя взгляд от лица Тиг. - Но я готов мириться с его присутствием, пока ты не против и пока он не предоставляет угрозы всем нам.
- Спасибо, - искренне поблагодарила его Тиг. - Для меня правда важно знать, что ты на моей стороне вне зависимости от того, какие решения я принимаю, потому что мне нужна поддержка.
- В первую нашу встречу я повел себя глупо, - усмехнулся Рулан, листая страницы фолианта. - Но думаю, любой бы поступил так же на моем месте. Я пытаюсь взвешивать все свои решения и не позволять им тянуть меня вниз.
- Думаю, что мне важно слышать это именно в таком ключе. Я надеюсь, что со временем ты сможешь найти с Канаэ общий язык.
- А ты сама? Нашла уже этот общий язык? Вряд ли тип вроде Канаэ легко сможет довериться кому-либо, но проблема в том, что мы не можем жить без доверия.
- Я.. работаю над этим, - замялась Тиг, заправляя прядь волос за ухо, - но я правда никогда не видела человека, который так стремится узнавать что-то новое, изучать историю и все, что связано... в общем, просто учить.
- И тебе это не кажется странным? - поинтересовался Рулан. - Он приходит к нам, делая вид, словно решил стать эдаким спасителем, и начинает выяснять все, что может.
В его вопросе был резон, однако Тиг помнила свое обещание помочь Канаэ с выяснением, откуда берет начало его магия, и помнила, как отчаянно он хотел избавиться от своей силы.
При мысли об уничтожении магии внутри себя у Тиг словно что-то ломалось. Она жила с этим всю жизнь - как, впрочем, и Канаэ, но все же он ощущал себя иначе, ведь его сила имела другую природу. Она жила отдельно от него, но была в нем, и у Тиг не было причин не доверять его ощущениям, когда они касались его магии - в голове все еще стояли его недавние слова, вскользь брошенные во время их разговора. Тогда она не особо вникала в смысл, но сейчас они казались ей стрелой, смазанной ядом.
Эта магия - не моя. Если бы я мог, я бы никогда не захотел владеть этими способностями.
Для Тиг магия была частью ее самой, ее души, и она знала - попробуй кто уничтожить ее силу, она сама умерла бы вместе с ней.
- Пока что он не пытается узнать что-то, что вызывало бы сомнения, - произнесла она, отбрасывая подобные мысли в сторону. - Он лишь хочет стать простым человеком, а я пообещала помочь ему с этим. Как только мы поймем, что для этого нужно, будем считать, что мы квиты, и я не буду должна ему за спасение. Тогда уже пусть сам принимает решения, что ему делать.
- Он предал тех, кто вырастил его, - покачал головой Ру, - он служил им так долго, а тут вдруг бросил все ради знания, которое ему, возможно, и не поможет. Кто может гарантировать, что он не предаст нас, когда такой случай подвернется?
- Если это окажется правдой... - растягивая слова, задумалась девушка, - я сама уничтожу его. Но я никогда не позволю чему-то или кому-то навредить тому, что мне дорого.
На губах Ру появилась улыбка.
- Теперь я вижу прежнюю Тиг. Что ж, вернемся к разговору о загадках?
***
- Я сдаюсь, - обреченно произнесла Тиг, подпирая щеку рукой. - Все, что я понимаю из этого глупого стишка - что Иветта Этингер слишком любила свою собственную магию, а значит, никто кроме меня, не сможет найти талисман, спрятанный моей прародительницей.
- Я не заклинатель, - пробормотал Ру, почесывая затылок, - но, по правде говоря, ее слова звучат как бред сумасшедшей. То есть, в целом становится ясно, что рассказывается о рунах, ведь кроме вас, никому больше не под силу чертить эти знаки, но...
- Я понятия не имею, что значат последние строки, - прижав пальцы к вискам, прошептала она, силясь не заплакать от отчаяния. - В отличие от других правителей, она выделяла заклинателей, и одно это наталкивает меня на мысль, что вникнуть в значение могу лишь я - ну, любой заклинатель, если уж на то пошло. Мариана - такая же заклинательница, как и я, но гораздо, гораздо умнее и опытнее. И тем не менее, она не знает, как это понять.
- Прочти последние строки еще раз.
Вздыхая и не думая о том, почему непосильная задача в виде решения самой глобальной проблемы их общества была взвалена на ее плечи - иногда Тиг казалось, что сейчас они вот-вот сломаются под весом ответственности, которую она несла - девушка откашлялась и прочла строчки, прочно въевшиеся в память черными буквами:
- Во тьме черной ночи, и мира земли, ты в центре вселенной ответ свой найди. Я же говорю, - она взмахнула руками, зацепив край стола, отчего стакан с водой едва не полетел на пол, - это полная чушь. Да, мы смогли понять, что речь о рунах, но, если честно, лишь дурак не поймет, о каких «непроизносимых словах» говорит Иветта.
- Вы действительно дураки, если думаете, что это слишком сложно.
Тиг не слышала, когда именно Канаэ появился в комнате, но ощутила его присутствие только после того, как он заговорил. Растягивая слова и расслабившись, Зорчий оперся о стену ее комнаты и окинул взглядом Тиг и Ру, склонившихся над книгой.
- Иветта была не то, чтобы циничной стервой, но, наверное, даже магам было сложно с ней, - пожал он плечами. - Однако я здесь не ради насмешек - к моему большому сожалению, ведь издеваться над тобой и ссориться с тобой - единственные две вещи, что не позволили мне сойти с ума, пока я сижу здесь в четырех стенах.
- У тебя есть идеи? - холодно поинтересовался Ру у Зорчего, чем заработал лишь очередной насмешливый взгляд - казалось, что Канаэ разбрасывается ими, словно конфетти, и Тиг видела, что на его лице было слишком много разных насмешек. Эта выражала жалость.
- Да, есть. Пусть я и заперт здесь, зато у меня было много времени, чтобы прочесть книги в вашей чудесной библиотеке, и с уверенностью могу сказать, что это не простые руны. Те, о которых речь в этом стихе.
- Прости? - Тиг казалось, что она сейчас поперхнется своим же смехом, до того ситуация выглядела жалкой и нереалистичной. - Ты сейчас о чем вообще?
- Руны, которые используют современные заклинатели, вовсе не те, что были много лет назад. Еще до Иветты, первые маги использовали старые символы, из них составляли новые. Слова про старый мир натолкнули меня на мысль, что в мире нет письмен древнее, чем руны Харакды. Но, к сожалению, не все из нас способны читать их. Я прав, моя милая ведьма?
Издевка в последней фразе отчетливо ощущалась, словно была частью самого Канаэ, и ощущение, что он сам состоял из этих издевок, не покидало Тиг с той минуты, как он вошел.
Ей казалось, что за стеной из острых словечек прячется что-то большее, а затем она лишь вспоминала отвращение Канаэ к той части себя, которая и привела его в убежище, и любые подобные мысли исчезали, оставляя место для танца злости и непонимания.
- Да, - с неохотой призналась Тиг, - это действительно старый язык, и я знаю его на жалком уровне, которого недостаточно для чтения даже самых простых рун. Не думаю, что это поможет. Впрочем, у меня есть другой вопрос... - Антигона встала со стула и скрестив руки на груди, уверенно взглянула в глаза Канаэ: - Давно ли ты здесь стоишь и как много ты слышал?
Канаэ проигнорировал ее вопрос - впрочем, он часто так делал, лишь бы вывести ее из себя, но как правило, обычно он просто уходил от ответа на вопрос, на который не хотел отвечать.
Вместо этого он указал на строчки в тексте, каждую из которых девушка уже успела выучить наизусть. Даже сейчас в голове звучали все строки, словно кто-то поставил их на повтор. И так было с каждой загадкой, которая встречалась ей на пути - все они слишком быстро въедались в память, словно хотели, чтобы их помнили.
Дана была нам сила
Слов непроизносимых
Слова не так страшны бывали,
Как действа, что нами совершали
Непроизносимо то
Что вырезать было нельзя
Шагая по земле пустой
Ты спрашиваешь, где же я.
Сокрыта в нас иная сила
Слов сила непроизносимых.
Нас может создавать лишь тот
Кто в этом деле смыслит.
Нельзя к нам просто отнестись
беспечно и легкомысленно.
То знание - свет,
А невежество - тьма
Невежд наша сила сводила с ума.
И магия эта ведь так примитивна
Стара как весь мир,
И сила ведь дика.
Мы силу свою магам даруем
Но лишь тем откроем,
Кто увидеть сумеет.
Во тьме черной ночи
И мира земли
Ты в центре вселенной
Ответ свой найди.
- Прочитай вот это, и пойми, что тебе вовсе не нужно знать руны Харакды. Все, что тебе осталось - найти центр вселенной.
- Как жаль, что в те времена тебя еще не было, - прошипела ведьма, сжимая кулаки. - Иначе не пришлось бы ходить так далеко!
- Ты о чем? - Зорчий нахмурился, теряя нить разговора.
Он пришел к Тиг, потому что ему стало скучно, а общение с другими пока что не входило в зону допустимых действий. Но теперь, увидев ее с книгой и рядом с Ру, он сумел напомнить себе о том, зачем он здесь, и что он никто для всех остальных. Его единственный друг был магом, а он надеялся на то, что сможет по крайней мере, сделать времяпровождение менее отвращающим для себя. Тем не менее, все, что он чувствовал сейчас - именно отвращением это и было.
Эта картина в нужный момент выкинула его на поверхность океана, в который он только начал погружаться, и Канаэ напомнил себе, что у него нет никаких прав на любые эмоции в отношении магов, помимо ненависти.
Сами его мысли и чувства были неправильными, испорченными и омерзительными, если двигались в таком направлении.
Это все пугало его и заставляло ту часть его, которая отчаянно требовала свободы, стучать по зеркалу, что ограждало его от всего остального мира.
- Я лишь хотел обсудить кое-что, потому что думал, что нашел информацию касательно моего проклятия, а когда подошел, услышал ваши...декламации двухсотлетней писанины. Вижу, здесь нашлись занятия поинтереснее, так что не буду мешать.
Тиг не успела сказать ему ни слова, потому что в следующий момент комната уже была пуста - казалось, словно он испарился. Слова, которые она уже думала бросить ему в лицо, повисли в воздухе невысказанным облаком.
- Каков все-таки эгоист, - процедил Ру, не сдерживая гнева. - Неужели он думает, что он здесь самый важный человеку?
Озарение снизошло на Тиг в ту секунду, когда Рулан произнес эти слова, и это все вдруг показалось таким логичным, что ей хотелось лишь ругать себя за то, как она не пришла к этому раньше. Ответ был буквально перед глазами, все, что ей требовалось - протянуть руку и ухватиться за нужную часть, но она оказалась слепа настолько, что не смогла сделать даже этого.
Впрочем, еще не все было потеряно. Пусть она и не смогла осознать в полной мере всей ситуации с Иветтой, у нее в рукаве еще оставалось несколько козырных карт, и она собиралась ими воспользоваться.
- Ру, неси карту Гхьербии, - Тиг повернулась к другу, сидящему на стуле с выражением крайнего недоумения. - Я знаю, где находится талисман Иветты.