Месть жнеца

Ноги Тиг словно медленно прикипали к камню, пока она шагала по разгоряченным валунам, то и дело выслушивая сзади едкие высказывания Рулана. Все вокруг казалось ей эфемерно странным и нереалистичным: так было всегда, когда она приближалась к разгадке очередной загадки талисмана. Каждая последующая была все более странная и запутанная, но интуиция еще ни разу не ошиблась.

- Я поверил тебе, когда ты сказала, что знаешь местонахождение талисмана, - пожаловался Ру, снимая колючие шарики со штанин. - Но я начинаю думать, что моя слепая вера в твои поступки выйдет нам боком

- Ты можешь вернуться в любую минуту, - огрызнулась Тиг, впрочем, без особой злобы. - Я не просила тебя идти со мной.

- Знаешь же, что не могу.

Его слова были очевидными, но что-то казалось Тиг неправильным. Словно она смотрела на землю, но ей хотелось увидеть там что-то совсем другое, заметить отражение звезд в камнях, и это не было нормально, потому что ничего не менялось, и все было именно так раньше.

Спиной к спине, они с Ру против целого мира.

Сейчас казалось, что ее прикрывает чужая спина, и ведьма отчаянно гнала это чувство как можно дальше.

Иветта Этингер не была злой, мстительной, и жестокой - в те времена, когда не дралась с теми, кто угрожал ее подданым. Но у нее действительно было много недостатков, и самым главным из них была ее самовлюбленность и эгоизм.

По правде говоря, она просто была... ну, человеком.

Слова Ру напомнили Антигоне о том, что представляла из себя Иветта, и когда в голове девушки появилась мысль, что древняя ведьма могла оставить талисман только в одном месте, защищенном достаточно хорошо, Тиг вспомнила о гробнице в пещере Морекай - священное место для всех заклинателей. Стоило раньше задуматься об этом.

Стоя перед входом и дожидаясь Рулана, Тиг раздумывала о том, что же изменилось, но ответ ускользал из рук, подобно песку.

- Я не чувствую бодрости духа и уверенности, - усмехнулся Ру, бросая взгляд на ведьму. - Где твой боевой настрой?

- Я никогда не была уверена в своих действиях, когда это касалось талисманов, - пожимая плечами и откидывая назад взмокшие от пота волосы, произнесла Антигона. - Но я уверена в своей интуиции, а она говорит мне, что искать нужно именно здесь.

- Тогда я надеюсь, что сейчас мы стоим перед тем, что приблизит нас к победе еще на один шаг.

Она кивнула, взяв Рулана за руку - ей все еще казалось, словно это искаженная реальность. Ру крепко сжал ее пальцы, а затем они шагнули в пещеру.

***

- И все же Иветта - жестокое создание.

Антигона не могла не согласиться с Ру, оглядывая черную бездну, уходящую куда-то вниз, вновь и вновь проклиная прародительницу, что так отчаянно защищала свои собственные интересы и интересы своего народа.

- Если у тебя есть идеи, как пересечь дыру размером с особняк, я готова выслушать все твои идеи. У меня обычно есть запасные планы, но это исчерпало мой лимит.

Тиг негодовала, возможно, потому что сама не смогла предвидеть подобных ситуаций, а возможно, потому что не знала, у кого просить помощи. Она повзрослела слишком рано, чтобы нуждаться в ком-то, но сейчас чей-то хороший совет стал бы тем, что помогает встать на ноги и продолжить путь. Тиг казалось, что это конец чего-то, пусть она и понимала, что это не так.

Впрочем, кое-что все же имело конец. Ее уверенность и запасные планы закончились, осталось лишь недоумение.

Антигона видела гробницу, в которой вероятно, лежала ее давняя предшественница, и там же, согласно ее догадкам, находился талисман Иветты. Проблема заключалась лишь в том, что путь туда был обвалом, черной дырой без конца, что ловила эхо чужих голосов и, казалось, существовала как самостоятельное живое существо - упади ты туда, и она бы сожрала тебя, подобно пасти хищного берескурна.

- Этингер всегда любила заклинателей больше других магов, - почесывая затылок, произнес Ру, осматривая начерченные вокруг руны. - Что, если и задание ее можешь сделать лишь ты?

Его тонкие пальцы скользили по нацарапанным символам, а Тиг пыталась понять смысл того, что там было начертано. Это было знанием, что не распространялось на нее, а еще было слишком сложно, чтобы овладеть им в одночасье.

- Ищейка-маг был прав, - едва не скрипя зубами, произнесла Тиг. - Написанное здесь - руны Харакды, и я не знаю, что мне с ними делать.

Будь она опытным магом вроде Корсена или Марианы, ей был может, и не составило труда прочесть начертанные знаки, но будь она Корсеном или Марианой, она бы здесь и не находилась. Эта миссия предназначалась исключительно ей, и она все еще была Антигоной Зервелас.

И она не признает свое поражение.

Тиг опустилась на колени, доставая из кармана штанов тонкий кинжал, подаренный на ее семнадцатилетие- лезвие блестело в тусклом свете, что лился сквозь узкие щелочки пещеры.

Кинжал распорол кожу на ладони, словно она была тонким пергаментом, капли крови упали на твердый пол и попали ровно на одну из рун, что были начерчены по краю обрыва, ведущего в никуда.

Все здесь кричало о том, что позволение делать что-то было для заклинателей. В глазах Этингер их кровь была особенной, и сами они были особенными, словно достойны ее загадки, имели право на то, чтобы жить.

Тиг подозревала, что это было сделано с целью не дать привести страну к миру без заклинателей - бомба, заряженная эгоизмом и подожжённая страхом за свою жизнь. Умри последний маг наследия Иветты, и никто бы не смог обнаружить то, что скрывалось за рваными линиями рун на другой стороне обрыва.

Впрочем, сейчас там отчетливо проглядывался мост, словно возникая из нитей пустоты.

У Антигоны было подозрение, что ей стоило добавить своей крови в каждую из рун, но она не была уверена в нужном количестве, и подозревала, что крови ее организма могло быть недостаточно.

Ей стоило оказаться здесь с другим заклинателем, а не с преобразователем*. В другой ситуации сила Ру была ценна, но этот момент был исключением.

- Здесь двадцать восемь рун, - произнес Ру, обводя взглядом пещеры и останавливаясь на каждом символе. - Не знаю, как много крови нам понадобится.

- Знаешь, - Антигона корила себя за беспечность и легкомыслие, жалея, что здравая мысль пришла в голову только сейчас, - после слов Канаэ я могла догадаться, что будет нужна кровь. Руны Харакды основаны на магии крови, той, что связывает нечто большее, чем просто тела. Мне стоило позаботиться о том, чтобы взять с собой заклинателя.

- У тебя так много знакомых с подобными силами? - насмешливо поинтересовался Рулан. - Или много тех, кто, не думая рискнет жизнью ради возможно провальной миссии?

Девушка отпустила голову вниз, продолжая ритуал древних рун, лишь периодически выдавливая из себя слабые стоны: истощенный организм требовал отдыха, а она закончила чуть меньше половины.

Серебристый мост искрился полупрозрачной тенью, словно маня наступить на его эфемерную поверхность, но Тиг знала, что иллюзия оставалась лишь воображением: пусть и реалистичный, мост был частью созданной Иветтой игры, и здесь был только один конец.

Для всех них был лишь один конец очередного уровня.

Она думала над словами Ру, признавая болезненную правоту, что била прямо по сердцу: если соотносить количество всех магов и каждой из пяти групп отдельно, то заклинатели стояли в самом конце по численности - ниже были лишь иллюзионы.

И это добавляло интереса с ее стороны по отношению к Канаэ. Он казался ей очередной загадкой, которую она так отчаянно хотела разгадать, но возможно, Тиг не понимала, что не везде есть ответы.

По крайней мере те, что ей понравятся.

Двадцать третья руна буквально поглотила капли крови, пустив в воздух едва заметное шипение, хватая каждую алую каплю, которую чувствовала, и не обращая внимания на то, как чувствовала себя Тиг.

Рулан видел конец, но еще он видел состояние Тиг, которое находилось где-то между «я сейчас умру» и «кома наступила внезапно», и ни одно из них не устраивало его в должной мере.

Он боялся не за себя, но за Тиг, боялся ее преданности делу, и каждая новая капля словно выкачивала жизнь из него самого, вырывая что-то изнутри. Тело Рулана словно кромсали на много маленьких кусков, кромсала магия одной из предшественниц, и в эту секунду Ру думал о том, что их предки не были такими уж прекрасными, раз им хватило совести создать что-то подобное.

Это что-то сложно оживало, но отдавало часть своей силы для моста.

Рулан видел, что сила Тиг гасла, вместе с ней гасла и жизнь, уходящая через кровь - неестественная бледность кожи была видна даже с того расстояния, которое не позволяло ему кинуться к ней на помощь, и все это казалось неправильным.

Он сделал шаг, не слушая отчаянного крика Тиг, склонившейся над последней руной. Шаг, что канул в полупустое пространство и был чем-то большим, чем просто шаг - предупреждение, движение, заготовленная заранее жертва на поле войны, простой вздох - и мост под ногами стал дрожать, покрываясь рябью.

Ру не знал, как много он смог пройти -, время и пространство вдруг стали липкими и вязкими, словно старое желе, но он определенно точно понял момент, когда под ногами у него ничего не осталось. Шутка, попытка обмануть магию древнее, чем все его родственники, оказалась неудачной попыткой показать себя, а все руны словно насмехались над ним.

Он молил о скорой смерти, ведь внизу ничего не было.

***

Антигона, казалось, кричала голосами всех своих предков.

Ободранные колени не были проблемой, которая волновала ее до замедления пульса и крика до хрипа в горле. Точкой, поставившей конец на полосе скверных событий, был сам факт того, как она наблюдала за падением Ру в бездну. Тиг отчаянно пыталась призвать на помощь магию, сделать самое простое заклинание, но магическая пустота внутри нее была сравнима лишь с физической болью ее тела.

У нее не осталось ничего.

Это было промедлением секунды, мгновением, которое закончилось, не успев начаться, потому что она не знала, когда именно она шептала в воздух «спасите его», обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно. Она не знала, можно ли было сделать что-то с ее жалкими крупицами силы, что превратилась из пламени в тусклый огонек, но ей хотелось думать, что у нее еще были решения.

Они всегда были. Для всех головоломок.

Тиг вспоминала все, что когда-либо помнила о тех годах с Руланом, во время которых они были детьми без отпечатка войны на лицах. Это было время, что сейчас оживало в параллельной вселенной, потому что в нынешней Ру умирал.

Секунда. Падение.

Хруст камней из-под пальцев и крик, отчаянно молящий о помощи. Она не знала, было ли это плодом ее воображения. Хотелось верить, что нет.

Антигона смогла преодолеть несколько жалких сантиметров до края обрыва, чтобы заглянуть вниз и увидеть Рулана, отчаянно цеплявшегося за камень... точнее, то, что раньше им было.

- Надо признать, что во время тренировок на скорость магических действий я не предполагал, что это окажется настолько полезно, - едко прошипел Ру, пытаясь упереться ногами в выступ и вскарабкаться вверх. - Дай мне руку.

Тиг протянула ладонь, которая лишь оцарапала воздух, от чего парень съехал на несколько дюймов вниз, громко ругаясь.

Антигона не хотела смотреть вниз, но что-то словно вынуждало ее, и взгляд зацепился за черные пятна пустоты, от которой Рулана отделял, в лучшем случае, десяток метров.

Пустота хотела убить их.

Она подобралась как можно ближе к краю - ослабевший организм, истощенный и высушенный до самого дна источник свернулся тихим клубком где-то очень глубоко, откуда его не могли достать даже самые цепкие когти, а пробудить - даже сильнейшее желание. Кончики пальцев едва соприкасались с рукой Рулана, и эта невозможность дотянуться убивала Тиг сильнее, чем кровопотеря. Ощущение, что сейчас она так близко, но в ту же секунду - слишком далеко от Ру, накатывало свирепой волной, а вместе с ним противным червем зарождалась мысль о том, чтобы бросить друга умирать - или что хуже, ведь никто не знал, что находится в бездне.

Тиг побрасывала монетки «за» и «против», равно как знала обе стороны медали, которой награждали мятежников: ценна жизнь каждого, но жизнь магов в целом важнее, чем одного. Жертва кого-то из них могла оказаться полезной для всей их расы, и такая смерть была бы наградой, она была возможна. Талисман был достаточно близко, чтобы она могла забрать его, и оставить пещеру позади вместе с ее событиями.

Не бросать жизнь на ветер, но уметь жертвовать. Получаемая польза превысит причиненный вред. Одна жизнь - алмаз, но все вместе - горы сокровищ.

Это всегда выглядело именно так, и казалось, что так и будет. Тиг не хотела бросать Ру, но не хотела умирать сама, а их общая гибель могла бы уничтожить все. Они были ценными.

Они имели значение. Их жизни имели ценность.

- Попробуй зацепиться руками чуть повыше или поднять себя вверх. Мне хватит нескольких дюймов, просто... не знаю, вскарабкайся, - прошептала она, подавляя крик.

Черные вороны кружили в ее мозгу, накаркивая самые отвратительные мысли, и она тщательно строила свое собственное пугало из лучших воспоминаний.

Под носком ботинка осыпались камни, заставляя Ру скользить вниз, несмотря на все попытки подняться хоть немного. Впервые он стал по-настоящему бояться смерти - он не ждал такого исхода.

Рулан не был слабым, но не собирался умирать в забытой всеми богами пещере. Ему еще предстояло пировать на костях тех, кто так хотел уничтожить его народ.

Очередной толчок, попытка - камень под рукой начал деформироваться в металлический крюк для подъема по скалам - самым страшным был тот момент, когда деформация затронула близкую к его ладони часть камня, стремясь нарушить природные законы и стать чем-то, кроме простого булыжника.

Камень звякнул, что не было характерным для него звуком. Он им уже и не был: перед Руланом торчал вогнанный в каменную стену, острый металлический подъемный крюк.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы оказаться в зоне, где тощая и бледная рука Тиг обхватила его руку, а затем изо всей силы потянула на себя.

Она не стала ждать, пока он придет в себя: отпрянув и слишком уж энергично поднявшись на ноги, Тиг направилась к гробнице по - каким ироничным и жестоким действием это выглядело сейчас - вновь появившемуся мосту. Он не осыпался под ее ногами, не исчезал и не рябил - возможно, потому что она имела право здесь быть, право крови, наследуемое ею. А возможно, причина была куда проще: каждая руна была заполнена кровью, и заклинание полностью завершилось.

Стоя у распахнутой гробницы и глядя на останки Иветты в белом платье, Тиг не могла сдержать своего презрения. Цена была слишком велика, а могла стать еще больше.

Иветта лежала в гробнице, оставив после себя ворох нескладных загадок, проблем и жутких решений, в то время как ей, Антигоне, приходилось осознавать последствия и принимать собственные решения.

Иветта Этингер напоминала о себе даже спустя двести лет. Антигона не хотела помнить об этом, и с грохотом захлопнула крышку, намереваясь стереть из памяти ужас последних событий, и - что куда более важно - свои собственные отвратительные мысли.

Это была та часть истории, которую не хотелось чтить и помнить. Изнаночная сторона их великой истории.

Никто здесь не был святым.

- Нам больше нечего здесь делать, - бросила Антигона, направляясь к выходу. - Пошевеливайся, если не хочешь тут остаться.