Месть жнеца

- Он не выходил из комнаты?

Тиг не знала, что во всей ситуации удручало ее больше - жалость по отношению к Канаэ, которой он не заслуживал и не хотел, или тот факт, что убийства слишком задели его. Сейчас ситуация казалась более удрученной и жалкой, чем по их прибытию, и от этого ей становилось хуже.

Мариана, приставленная к Канаэ, покачала головой. Она сама вызвалась присмотреть за магом, понимая всю глубину его чувств, и это лишь доказывало Тиг, что несмотря на ее опыт, она все еще не владеет тем, чем должна.

- Он не ел, не выходил и не спрашивал ничего. Я заходила несколько раз, и он оставался безучастен, словно меня там нет. Кажется, это тронуло его сильнее, чем хотелось бы всем нам.

Деревня, которую они покинули, была разгромлена и теперь Мариана осталась без дома. Корсен согласился приютить ее на время, но Тиг видела неловкость, с которой она находилась тут, и поэтому возможность занять себя чем-то казалась ей достаточной платой и развлечением себя самой. Мариана потеряла всех магов, что жили в деревне, и хоть сама она смогла спастись вместе со всеми важными вещами, она заплатила слишком высокую цену.

Впрочем, цена Канаэ была не меньше.

- Я попробую поговорить с ним.

Старая ведьма усмехнулась, предвидя провал - юному магу нужно было что-то помимо общества тех, кого он ненавидел, и пусть все вокруг приняли тот факт, что его жертва была слишком велика, Антигона все еще пыталась воспринимать это так, как воспринимал он.

- Не буду мешать вашим задушевным разговорам. Позови, как понадоблюсь.

Антигона ограничилась кивком, а затем толкнула дверь и оказалась в комнате, погрязшей во мраке.

Все вокруг было темным. Так темно, словно они находились в пещерах, хотя на деле подземелье было лишь частью всего убежища, и частью маскировки, которую наложил Корсен. Охранные заклинания удерживали убежище где-то между, и окна комнаты могли бы пропускать дневной свет, если бы не были плотно закрыты черными шторами.

- Мариана говорит, ты не ел все это время, - тихо произнесла Тиг, глядя на худую фигуру, стоящую возле окна. Он не реагировал на звук, на слова, и не дал понять, что знает о ее присутствии. Казалось, Канаэ находился не здесь.

- Мы можем поговорить об этом, если хочешь, - Тиг приблизилась к нему и стала рядом. - Если ты выскажешь то, что думаешь, возможно, ты сможешь воспринимать это иначе.

Или же она сможет понять его чувства и мысли.

Она не думала, что Канаэ ответит, но неожиданно для нее - и кажется, для себя самого - парень поднял голову и тихо прошептал:

- Я убил их. Они лишь выполняли работу, которая совсем недавно была и моей, но я позволил себе потерять контроль.

- Я понимаю... - начала было девушка, но он перебил ее, и голос, каким он произнес следующие слова, был лишен любых эмоций:

- Не понимаешь. Никто не понимает. Вам проще осознавать то, что вы делаете, потому что все это часть вас. Кронзе говорила о том, что уничтожит меня, если я потеряю контроль. Знаешь, что я ей ответил? - на губах Канаэ появилась горькая улыбка, словно он пытался сделать вид, что все еще в норме. - Я сказал, что если я потеряю контроль, им не придется меня убивать, ведь я сделаю это раньше. И что? Посмотри на меня сейчас. Моя сила погубила то, что было для меня важно и несмотря на мое предательство, я не мог просто взять и стереть годы жизни и воспоминания. Они были важны для меня, а теперь я остался жив, но больше всего хочу умереть. И я не могу этого сделать, словно меня что-то удерживает. Я не заслуживаю такого существования.

Тиг не знала, как к этому относиться. Он открыл ей то, что так сильно его беспокоило, но она не знала почему. Не знала, чего он ждал от нее. У нее было много реакций, которые можно было бы сделать видимыми - сочувствие, понимание, сожаление, поддержка - однако она понятия не имела, какая комбинация всех реакций и чувств должна ему помочь.

Антигона привыкла знать и понимать, что делать, но сейчас она не могла сказать, что именно от нее требовалось.

- Глупо думать, что я осознаю, каково тебе сейчас, - призналась она, усаживаясь на стул, - но я не думаю, что это должно выглядеть так, словно ты один виноват во всем, что произошло. Твоя магия с тобой несмотря на все твои слова и отвращение, и у тебя есть пути, среди которых нет правильного, но есть приемлемый: ты можешь научиться понимать, что тебе с этим делать. Ты пришел сюда в поисках ответов на множество вопросов, на которые тебе не ответят в Тюраксьене, но я думаю, дело не только в знании. Ты не можешь сдерживать себя именно потому, что ты делаешь это постоянно. Если ты не узнаешь, как избавиться от твоего проклятия, то рано или поздно твоя сила задушит не только тебя. Вчерашние последствия были доказательством того, что нельзя копить в себе силу.

- Что ты предлагаешь мне? - парень послал ей язвительную улыбку, - начать использовать ее так, словно для меня это плевое дело и забыть о том, что я смертельно опасное оружие, которое нельзя контролировать?

- Нет, - Антигона ловко вскочила со стула, - я предлагаю тебе именно то, на что у тебя нет надежды и желания, но то, без чего тебе не продержаться: научись контролировать себя и свою магию.

- Эта магия - не моя, - едва не прорычал парень, повернув голову в сторону ведьмы. - Мне навязали ее, лишили возможности выбора. Если бы я мог, я бы никогда не захотел владеть этими способностями.

Антигона покачала головой, изо всех сил стараясь не показать, насколько ее задели эти слова. Она понимала, что в глубине души он остается Зорчим, но ей хотелось думать, что она знает, как найти простое решение.

Здесь его не было.

- Твоя или нет - неважно, - сдерживая резкие слова, ответила Тиг. - Сейчас она внутри тебя, и есть вероятность, что однажды от нее может пострадать больше человек, чем каких-то трое ребят. Твой альтруизм не даст тебе возможности оставаться в стороне, я уверена. Давай посмотрим, что можно сделать с твоими всплесками.

- И что же именно ты собираешься делать? - равнодушно поинтересовался Канаэ, усаживаясь на узкую кровать.

- Для начала - расскажу тебе кое-что, о чем ты наверняка слышал, но чему никогда не придавал значения. Думаю, что цена, которую ты заплатил, позволяет мне это сделать.

- О чем речь?

Тиг потянулась к рюкзаку, с которым пришла и который Канаэ до этого момента не замечал. Она с деловым видом выудила огромную книгу - парень подозревал, что здесь не обошлось без магии, потому что внешне рюкзак не выглядел так, словно мог вместить в себе этот огромный фолиант - а затем положила ее на кровать рядом с Зорчим:

- Ты слышал когда-нибудь про артефакты?

***

- В моей жизни было много неприятного, - поморщился Канаэ, закрывая очередной учебник. - Но история всегда стояла на первых местах, еще со времен Академии. Я не понимаю, зачем ты пытаешься втолковать мне то, что я в общем-то, знаю?

- Ваша история написана иначе, - покачала головой Тиг. - Мы писали историю магов, о которой не расскажут в Академии, и я думаю, что ответы на твои вопросы заключаются именно в этом прошлом. Со времен восстания прошло чуть больше трехсот лет, но много вопросов все еще волнует магов, даже самых сильных.

Канаэ напоминал себе о ненависти и ее пределах. Напоминал о том, что не обязан делать то, чего не хочет, но он был обязан делать то, на что сам согласился, и теперь его путь лежал сквозь толстые книги по истории и магии заклинаний. Все это становилось куда более странным, чем он предполагал.

Внутри он продолжал разваливаться на куски.

- Легенда о душах правителей стара, как и само восстание, - произнес он, прислоняясь спиной к холодной стене. - Но лишь идиот поверит в то, что она является правдой. Словно в последних попытках спасти наследие маги отдали часть себя, чтобы спрятать артефакт, который мог погубить едва ли не весь мир. Опасная красивая сказка для наивных и желающих пустой надежды.

- Тогда все мы здесь наивны, - хмыкнула Тиг, сложив руки на груди, - ведь бьемся над этими загадками не первый год и не второй.

Канаэ понял, что это было его целью - той, к которой он так упорно шел все это время, той, ради чего он пожертвовал всем - и внимательно прислушался к тому, что рассказывала ведьма:

- Корсен не считал, что я могу рассказать тебе все, но что, если я скажу о возможности найти оружие, что сможет нам помочь? Свергнуть правителей и вернуть на земли Гхьербии то время, когда все мы могли не бояться друг друга?

Возможность узнать, понять все грани того, о чем шла речь, давала Канаэ причину не думать о монстре внутри себя и отвлечься от ужасных событий Олсальда. Казалось, словно он пытался поставить щит между тем Канаэ, что был раньше и тем, который сидел рядом с Тиг и не мечтал вцепиться в ее горло. Желание уничтожить не пропало, скорее просто стало менее приглушенным на время, которое ему было отведено в убежище.

- «Единый талисман, взращенный силой душ обреченных, хранит в себе секреты, что неподвластны простым смертным. Сила его заключается в ином - она мир уничтожит, коль будешь не осведомлён», - продекламировал он въевшиеся в память строчки. - Я не знаю, что именно они имели в виду, когда создавали глупые не рифмующиеся стишки, но одно очевидно - талисман опасен, и если его не уничтожить, то можно попрощаться не только с правительством, но и с миром.

Это была та дорожка, которую в воображении могли бы окутывать острые черные шипы с ядом на концах, и все эти шипы врезались бы в ноги, которыми ты ступаешь по этой дороге. Меньшей опасности это не предоставляло, и представлять не могло, но Канаэ упорно глушил в себе все чувства, кроме долга перед страной.

- Если честно, я не имею понятия, что может представлять из себя талисман, - призналась ведьма. - Ну то есть, не достоверно. Легенда про пять правителей магического круга и есть нашей историей, ведь мы знаем, что они жили и правили Гхьербией много лет назад. Вансэрры, Олдричи, Этингеры и Штокельберги с Ригхертонами были предками тех, кто сейчас существует здесь, на континенте.

- В то время страна не была поделена на две части, верно?

- Каждый правитель имел в подчинении определенную территорию, но совет был в Тюраксьене - сейчас на местах наших предков сидят узурпаторы.

Канаэ сдерживал порыв сказать о том, что все это было отвратительной ложью, в которую он не верил и не думал, что подобные варианты могут быть реальностью. У его народа была иная история. Впрочем, теперь он затруднялся сказать, кем он являлся.

- Легенда, которую рассказывает книга, говорит о душах и заключении. Что это значит?

- Я не могу рассказать тебе всего. Пока что не могу.

Напор вызвал бы подозрения, потому Канаэ лишь кивнул, молчаливо соглашаясь. На данный момент этих данных было вполне достаточно, а остальное он сможет узнать со временем.

Тем не менее, было то, что требовало немедленных действий, и Канаэ хотел сделать это как можно быстрее.

Стараясь придать голосу наиболее беспечное, одновременно с тем - усталое выражение, он обратился к Тиг, которая продолжала листать книгу, словно она видела это впервые, а не парень.

- Я хотел попросить... если можно, ты не могла бы принести мне бумагу и что-то пишущее? Я не знаю, как это поможет, но вдруг рисование сможет меня отвлечь.

Глаза у Тиг загорелись.

- Ты рисуешь?

Канаэ пытался придумать наиболее внятный и правдоподобный ответ, который не выглядел бы чересчур подозрительно и при этом был вполне безобидным. Он не мог сказать все так, как было на самом деле, но ограничился полуправдой, придуманной наспех:

- Давно когда-то, я рисовал, - вздохнув, признался он. - Но затем я перестал это делать. Перестал пытаться.

Он не мог сказать, что рисование было созданием, а все, что мог он - это разрушать. Творчество перестало быть для него отвлекающим маневром и средством ухода в другой мир, потому что ужасы настоящего давили слишком сильно. Это было спасение, ставшее злой насмешкой.

При виде на красные цвета красок он ощущал запах крови. Он не мог брать в руки что-то, что так или иначе напоминало о создании.

- Я долгое время не мог взяться за это, - добавил Канаэ, чуть погодя. - Но думаю, что тут мне может быть легче вернуться к тому, о чем я забыл пять лет назад.

- Если хочешь, я поговорю с Ру - он неплохо ладит с картами, но ему не хватает людей для составления.

Подумав о перспективе общения с заносчивым магом, Канаэ скорчил гримасу.

- Спасибо, но я ненавижу карты.

Тиг улыбнулась, собирая закидывая сумку на плечо. Канаэ думал о том, как все это влияло на его состояние и о том, что ужасно скучные уроки истории с ведьмой, ради которой он поставил на кон свое блестящее - ну или не особо - будущее помогли ему пусть и ненадолго, но забыть об ужасах Олсальда. Это выглядело наваждением, которое развеялось, едва за Тиг закрылась дверь.

Он снова остался наедине со своими мыслями.

***

Бумага и карандаш были нужны ему не для рисования - ну не для него, главным образом.

Это было хорошим прикрытием для истинной цели, ради которой Канаэ попросил у Тиг материалы, и будь она хоть немного поумнее, то догадалась бы, что нельзя оставлять его наедине с магией, бумагой и чем-то пишущим. К большому счастью Канаэ, доверие со стороны юной ведьмы и остальных магов по отношению к его персоне несколько возросло, и никто не думал бдеть его сутками напролет.

Канаэ сел за небольшой деревянный столик, стоящий в углу его комнаты, и принялся думать о правильном содержании письма, которое хотел отправить. Мысли разбегались в стороны, но в конце концов, общий текст письма не был таким уж сложным, да и не в новинку ему было писать подобные отчеты.

Карандаш дрогнул в руке, но Канаэ заставил себя вывести аккуратные буквы. Страх давил на тело, делая все более реальным, чем могло бы быть, и каждую секунду Канаэ думал о том, что будет, если кто-то войдет в его комнату именно в данный момент: закрывать дверь на замок и вызывать лишние подозрения он не хотел.

С каждым новым словом напряжение в руке росло, и казалось, что карандаш сейчас выпадет из рук.

«...но считаю своим долгом написать вам о том, что мне удалось узнать. Прежде всего мне хочется сообщить о том, что я смог выйти на группу мятежников, и в данный момент главная моя цель - узнать об их способах борьбы и союзниках...»

Странное чувство душило его изнутри, хватало за горло и заставляло нервничать, обдумывая каждое свое слово, но Канаэ изо всех сил старался не обращать внимания.

Последние слова были дописаны, и Зорчий осторожно вложил письмо в самодельный конверт. У него были опасения насчет использования магии, но это оказалось излишне: в месте, где магия буквально пропитала воздух, не было запретов на колдовство, а уж тем более - на простые заклинания вроде отправки. Они даже не оставляли следов - таким словно был и сам Канаэ.

Парень оправдывал свои действия тем, что иных способов у него нет, но голос внутри нашептывал о том, что с момента его прибытия сюда он пользовался силами чаще и больше, чем за последние месяца два - особенно учитывая, что все это было направлено не на борьбу с врагами.

Это моя личная борьба. Я делаю то, что умею лучше всего - защищаю свою страну так, как могу.

Спустя какое-то время Канаэ почувствовал, что письмо доставлено. И впервые за эти дни на его лице расцвела искренняя улыбка.