Месть жнеца

Лэсау Кронзе прижимала пальцы к вискам и думала о том, как глупые решения порой влияют на ее самочувствие. Каждый раз, слыша слова «Канаэ» и «побег» в одном предложении, ей хотелось взять себе отпуск длиной в неопределенность и избежать вопросов, на которые она не могла дать правильных ответов.

Сейчас, сидя за столом и распределяя отряды Зорчих по районам Гхьербии, ее занимала мысль о формировании нового отряда под руководством кого-то из доверенных ей людей, но мысли советницы были заняты совсем другим. Эти «другие» не преминули вскоре напомнить ей о своем существовании.

Если бы ее попросили составить список самых непредсказуемых людей за время ее работы, несомненно, место после Канаэ заняли бы члены его отряда. Вовсе не потому, что лэсау не любила их, скорее, по причине их неконтролируемой ярости и безумного потока энергии, направлять который умел лишь их уже бывший наставник. Сейчас эти самые непредсказуемые люди стояли прямо возле ее стола и впившись в нее абсолютно разными внешне, но одинаково холодными и вопросительными взглядами, ждали подробных объяснений.

Лэсау покачала головой, но тут же пожалела о действии, что сопровождалось резкой болью. Сложив руки перед собой и постукивая по поверхности деревянного стола, она взглянула на юных ищеек, одинаково холодных и жестоких.

- Вы наверняка хотите спросить, что же произошло, - начала она, избегая смотреть на них. - Но, по правде говоря, я и сама не знаю, в чем дело. Джер Риккерт просто... предал нас. Сейчас его ищут другие отряды Зорчих, которые получили данный приказ от Совета, но я не могу сказать вам ничего такого, что не говорила бы ранее.

Сейтон рванула вперед, явно намереваясь объяснить лэсау, почему увиливать от их вопросов не лучшее ее решение, но чья-то тяжелая ладонь схватила ее за плечо и потянула назад. Девушка громко выругалась, забыв о том, где находится.

- Вы лжете, - спокойно произнес Лотер, отпуская Зорчую. - Я работал с Канаэ на протяжении трех лет, и за это время я не видел никого, кто был бы предан своему делу так сильно, как он. Ненависть к магам пустила слишком глубокие корни в его душе, уж поверьте.

- Он прав, - тихо отозвалась Анико, и лишь в этот момент ее присутствие перестало быть призрачным, хоть и казалось, что она находится не здесь, - джер ненавидел себя в том числе, и я знаю, что его мучало чувство присутствия в его душе чего-то другого. Кого-то другого. Если бы перед ним встал выбор, он бы скорее убил себя, чем помог магу сбежать.

- Приказ по отношению к Зорчему Риккерту и без того был смягчен, - всматриваясь в лицо каждого, произнесла Кронзе. - Отрядам приказано привести его живым, и ни в коем случае не убивать - хотя граней допустимого никто не ставил. Когда его поймают - а его поймают - вы сможете лично у него обо всем спросить.

Сейтон вышла вперед, оттеснив Лотера и Анико, и оперлась руками на край стола. Лэсау вся эта ситуация казалась неудачной шуткой дежавю, когда в ее кабинете в точно такой ж позе стоял сам виновник данного разговора и выдвигал свои требования.

- Мы хотим найти Риккерта и сами притащить его в Тюраксьен, - произнесла она то, что и так было вполне очевидным. Впрочем, обличенное в слова, все это стало еще более значимым.

Боль в голове усилилась, и лэсау решила, что пора заканчивать данный разговор, тем более что никакой пользы от него никто не получал - с таким же успехом они могли кричать в стену пустой комнаты.

- Исключено, - холодно произнесла она, окидывая Сейтон таким взглядом, что та попятилась назад, словно ее окатили ледяной водой. Впрочем, взгляд глаз Кронзе был не более теплым и дружелюбным. - Приказ касательно вашего отряда вполне прост и ясен: вам запрещено впутываться в расследование этого дела, и запрещено пытаться найти джера Риккерта. Совет считает, что вы недостаточно здраво мыслите и можете подвергнуть риску всю операцию по его поиску.

- Надо полагать, наказание за непослушание не заставит долго ждать, верно? - хищно улыбнулась Сейтон, и в этой улыбке был и гнев, и опасность, и что-то такое, от чего лэсау сделалось совсем нехорошо. Улыбка была предупреждением, но и Кронзе тоже помнила, кто здесь издает приказы. Она любила чувство власти, и любила власть. И именно поэтому она послала Зорчей ответную улыбку:

- Само собой, Ламерт. Если ваше место вам дорого, не советую рисковать шансом блестящей карьеры, иначе вы можете закончить ничуть не лучше джера Риккерта.

Зорчая уже собиралась выдать очередную гневную тираду, тем самым наверняка зарабатывая себе неприятности, но Лотер вмешался, вновь сглаживая углы:

- Ты слышала лэсау. Dura lex, sed lex, Сейтон, и если ты все еще не выучила значение этих слов, у меня к тебе множество вопросов.

- Закон не поощряет предателей, - прошипела Сейтон. - И я тоже.

Усмешка на губах Кронзе, казалось, раззадоривает Зорчую, которая в отличие от Анико, не могла сдерживать себя. То и дело в голове лэсау всплывали мысли касательно методов контроля таких непокорных, как рыжая девушка, и тогда женщина мысленно проклинала Канаэ, который сбросил с себя ответственность за свой отряд. Только это могло бы быть ее личной весомой причиной для казни.

Но затем лэсау Кронзе вспоминала свой последний разговор с Зорчим, и гнев утихал так же стремительно, как и появлялся.

- Маленькая деревня в нескольких часах езды от Тюраксьена, - произнесла Кронзе, возвращаясь к бумагам. - Отправляйтесь туда и выполняйте все приказы, что будут вам даны. Можете считать это вашей маленькой утренней тренировкой.

***

Канаэ впервые ощущал привкус победы, который приносил ему истинное наслаждение, и вовсе не потому, что ему грела душу мысль о драках. Он знал, на чьей стороне преимущество, знал, что сейчас все могло бы измениться и ему стоило попытаться остаться на той границе, которая дала бы ему возможность оставаться при собственных принципах, но суметь убедить окружающих в том, что он от них отказался.

Сложнее было лгать самому себе, лгать, когда смотрел на то, что делают маги, как они используют свои силы в повседневности, для них не было ничего существенно сложного и какой-то моральной дилеммы при каждом обращении к способностям, данным им природой. Канаэ было тяжело признавать, что все это облегчало жизнь, и было проще признаться другим, что он испытывает отвращение к своим собственным силам.

Группа, которая направлялась к Олсальду, не была столь большой, как думалось Канаэ, но учитывая, что он не могу предположить численность мятежников, Зорчий не спешил с выводами в принципе. Он не видел карет, в которых передвигались Зорчие, и лошадей поблизости тоже не было, но если бы его спросили о средствах передвижения, то вряд ли бы ему в голову пришли порталы.

Так или иначе, когда Канаэ вместе с Тиг выбрались из убежища на поверхность, портал уже ждал их, как и четверо магов, стоящих возле. От пристальных взглядов, где намека на дружелюбие даже не наблюдалось, Канаэ хотелось развернуться и уйти, но это решение било по его самолюбию. Да и по его целям тоже. Это было важнее самолюбия, и было причиной.

- Предупреждая твои вопросы, Ру, - произнесла Тиг, останавливая мага, который уже собирался высказать все, что думает об этой затее, - он идет с нами, и нет, я не передумаю.

- Даже не собирался ничего говорить, - пробормотал парень, нахмурившись. - Ты вольна делать то, что считаешь нужным, если осознаешь последствия.

- Мои действия не направлены во вред, - усмехнулся Канаэ, поравнявшись с остальными, - по крайней мере, не во вред мне и Тиг, а значит, можешь пригладить свои перья и начать вести себя, как солдат, а не подросток, который не может себя сдерживать.

Не дожидаясь реакции парня, Канаэ шагнул в портал вслед за Тиг, которую поглотила тьма.

В этот раз выход из портала был куда менее затруднительным и позорным, и наверное, это было единственным, что так радовало Канаэ: у него не было ни малейшего желания высказывать слабости перед теми, кто был готов порвать его на куски по малейшему поводу.

Ушибленное колено, на которое он упал, неприятно саднило, но ликование перебивало эту боль. Канаэ осмотрелся вокруг, пытаясь абстрагироваться от жуткой вони, дыма и пожаров. Крики, то и дело раздающиеся вокруг, выглядели как призыв к действию, и что самое ироничное, что теперь он оказался по другую сторону баррикады, которую так долго строило правительство.

Все больше и больше это походило на одну жестокую шутку.

Тиг раздавала приказы всем, кроме него, Канаэ послушно ждал, пока она вспомнит о его существовании, и думал о том, почему же в своем возрасте ведьма имеет такую власть. Так или иначе, это все могло подождать. Сейчас были дела важнее.

- Антигона, - он неслышно подошел к ней сзади, отчего она дернула плечом. - Я понимаю, что все это для тебя важно, но ты можешь сказать, что делать мне? Я помогу.

- Ты пойдешь со мной, - ответила Тиг, вынимая из ботинка кинжал, - мне нужно помочь Мариане, той ведьме, которая просила нас о помощи. Отряд Зорчих, прибывший сюда в качестве подкрепления, направлялся к ее дому, когда она связалась со мной, и, хотя многие люди, живущие в таких деревнях, поддержат магов, явно никто не осмелится выступить против власти.

- Ты знаешь, какие отряды здесь находятся? - поинтересовался Канаэ, следуя за ведьмой.

- Узнаем, как прибудем на место, - пожала плечами Тиг. - Для меня все они одинаковы, так какая мне разница, если только дело не в их численности?

- Разница есть, - произнес Канаэ, и нарастающее чувство тревоги накатило с новой силой. С момента, как он вышел из портала, странное ощущение, давящее на грудную клетку, прочно застыло в нем, не желая отпускать. - Некоторые из них имеют слабости и свои собственные приемы, о которых я знаю. Но я знаком далеко не со всеми отрядами, лишь приближенными к Тюраксьену. С другой стороны, есть проблема, о которой я не думал раньше: если меня узнают, я могу подвергнуть нас всех опасности.

Канаэ предположил, что она знала Олсальд, иначе не смогла бы с таким умением провести их к маленькому домику, стоящему на отшибе деревушки.

- Тогда молись, чтобы этот отряд оказался тебе незнаком, - усмехнулась в ответ Тиг, а затем устремилась внутрь, с ходу выбив дверь. Ему не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.

Жилище внутри оказалось еще более запущенным, чем снаружи, хоть и выглядело просто беспорядком, а не разгромом. Тиг бросилась к двери, ведущей в подвал: сейчас она была распахнута настежь, а из подвала доносились чьи-то ругательства вперемешку со словами на неизвестном языке - впрочем, Канаэ предполагал, что эти слова также не отличались вежливостью.

- Мариана! - Тиг спрыгнула в холодный подвал, приказав Канаэ оставаться наверху. - Мариана, это я, Тиг. Я привела помощь, как только получила твое сообщение.

Слова затихли, словно ведьмы внизу начали совещаться шепотом, и это дало Канаэ возможность осмотреться и прислушаться. Все вокруг было одним сплошным хаосом, к которому он уже привык: крики за окном, проникающий в открытые окна запах дыма, отвратительный смрад смерти, что разнесся над деревней.

Но тревога Зорчего была иного рода. Это было странное предвкушение, словно он ожидал чего-то, что явно не могло произойти сейчас, и казалось, что чувство пытается предупредить его о важности чего-то, что он не мог ухватить. Канаэ отчаянно цеплялся за попытки осознать, пока не услышал, как в подвале что-то взорвалось.

Первым делом он хотел броситься на помощь - инстинкт того, кто всю свою жизнь защищал граждан страны - но затем Канаэ вспомнил об обстоятельствах и просто стал ждать, пока из подвала не показались две фигуры - рядом с Тиг стояла немолодая женщина с длинными волосами, завязанными в тугую косу. В руках она держала несколько свитков, а на плече у нее висела большая сумка, содержимое которого явно тянуло ее вниз.

- Мариана, это Канаэ, - Тиг неловко замолчала, словно не зная, как представить его таким образом, чтобы у пожилой ведьмы не возникло желания вцепиться в его горло или уничтожить каким-нибудь заклинанием с припиской «особо опасно». - Он помог мне сбежать от правительства.

- Можешь не юлить, юный Зорчий, - сверкнула зубами ведьма, - я за свою жизнь вас столько повидала, что с ходу различаю, кто вы. Что же ищейке правительства нужно среди магов?

- Я маг, - твердо ответил Канаэ. - И еще я дезертир, так что думаю, это звание можете не ассоциировать со мной.

Несмотря на то, что внутри он всегда оставался Зорчим, Канаэ знал, что уже он им не был, и кажется, такой ответ порадовал Мариану.

- Будь у нас время, я бы с радостью поговорила о том, почему ты здесь не на той стороне, что положено, но, к сожалению, этим ресурсом мы не располагаем. Я забрала с собой все самое важное, и боюсь, дорогая моя девочка, у нас есть только один выход - бежать.

- Мы прибыли сюда не для того, чтобы уйти, поджав хвост, - во взгляде Тиг Канаэ увидел сверкнувшую сталь, и это напомнило ему совсем другого человека. - Наши смогут вывести из Олсальда некоторых магов, а я помогу тебе с переносом всех вещей.

- Если отряд Зорчих здесь не один, у вас ничего не выйдет, - покачал головой Канаэ, осознавая свое преимущество осведомленности в каких-то областях. - Лучше просто уйти сейчас, пока мы все не оказались там, где ты была совсем недавно.

Ощущение чего-то неправильного и тревожного до мозга костей становилось все сильнее, заставляя Канаэ сдерживать себя изо всех сил и не выдавать своего истинного состояния, но вероятно, Тиг что-то заметила, поскольку задумчиво сощурилась, глядя на Зорчего исподлобья. Тем не менее, она не произнесла ни слова, зато что-то случилось за его спиной, потому что в следующий момент мага захлестнуло отвратительное чувство тошноты, словно все его внутренности в одну минуту решили вывернуть из себя все возможное, что только могли бы. Холодный голос, донесшийся сзади, лишь заставил его почувствовать себя более отвратительно, и Канаэ схватился рукой за ближайшее, что было в зоне досягаемости.

- Приятно знать, что ты не сошел с ума, джер. Убивать спятившего безумца - не то, чем мог бы гордиться хороший Зорчий.

В какой-то момент Канаэ был здесь, а затем он подумал о том, что исчезает, распадаясь на множество атомов, молекул и еще более крошечных частиц. Потому что иначе нельзя было убедить себя в реальности происходящего. Таких совпадений не бывает.

Но нет - они были, и наглядным тому примером служили трое его бывших подчиненных, перекрывающих путь к выходу.

Канаэ забыл о том, что все вокруг было спектаклем, удачно поставленной ловушкой. Страх был настоящим - страх, что они убьют его, даже не доставляя к лэсау, а значит, они не имели понятия о том, что он делал. Лэсау сдержала слово - весь план был тайной, которую хранило лишь двое.

Зорчий отчаянно хотел рассказать обо всем Сейтон, Лотеру и Анико, но он понимал, что порой поступки должны идти вразрез с мыслями, желаниями и верностью. Все они преследовали одну цель, но он выбрал другой путь, и они не знали об этом. А он знал, что не мог сказать им всю правду.

- Я знаю, что вы думаете, - начал Канаэ, медленно отступая. - Но у меня не было выбора. Это мой единственный вариант.

- Твой единственный вариант - принять смерть достойно, - прошипела Сейтон. - Ты предатель, и большего ты не заслужил, грязный маг.

Мир перестал вращаться в ту же секунду, как эти слова вылетели изо рта Зорчей. Канаэ чувствовал, что больше не может сдерживать ярость, злобу, отчаяние, и все это разом накатилось на него подобно огромному цунами. Чувства сбивали с ног, уничтожали здравый смысл, и ненависть к себе перемешалась с ненавистью к Зорчим и ненавистью к магам.

В один момент он стал одной сплошной яростью, и ненависть подпитывала эту ярость, силу, что разбила зеркало, за которым он спрятал другого Канаэ.

- Сейтон, нет... - все, что успел прошептать Лотер, вместило в себя ужас, страх и неизвестность, и стало последним, что услышал Канаэ.

Потому что потом он взорвался.

Сила, что вышла из-под контроля, была непохожа на то, как это выглядело обычно, не было похоже на любые другие способности, потому что ее не было видно. Взрыв не был столбом яркого пламени, не был атакой сгустков энергии или чем-то, что выдавало его магическую природу. Этот взрыв был на уровне, недоступном для восприятия. Поначалу.

А затем Анико закричала.

Крик пронесся над головами и устремился дальше, куда-то вверх, словно рассказывая всему миру о той боли, что испытывала Анико. Ее колени ударились об пол, а руками она сжимала голову так сильно, словно сама хотела ее раздавить. Однако Зорчая лишь пыталась приглушить боль и ужас, что поселился в ее голове.

Сила продолжала бушевать, задевая и Мариану с Антигоной, но они оставались равнодушны к всплескам. Вслед за Анико упал Лотер, и все это, казалось, должно было напугать Канаэ, заставить Тиг что-то сделать, но две ведьмы лишь смотрели на зрелище глазами безучастных свидетелей, пока трое Зорчих - Сейтон держалась дольше всех - не перестали кричать. Крики перешли в шепот, а затем в беззвучные рыдания и открывания рта без возможности сказать что-либо. Жестокость Канаэ уничтожала преграды, что он так тщательно возводил, и вся магия хлынула на тех, кого считала врагами. Тех, с кем он ранее бился бок о бок.

Канаэ не видел, в какой момент у Анико пошла кровь из ушей, а по губам Лотера стекала красная дорожка. Он не видел и не слышал, как продолжала шептать Сейтон, зажимая уши и не сдерживая слез. А затем Мариана опомнилась.

- Он убьет их.

Тиг не торопилась останавливать Канаэ, стоя возле двери и наблюдая за зрелищем. Сила, что была подвластна Зорчему, вызывала у нее лишь недоумение своей масштабностью и навевала мысли, что так сильно ей не нравились.

- Ну и пусть, - произнесла. - Он бы убили нас, если бы могли. Они заслужили этого.

Удар тяжелой ладони Тиг почувствовала лишь спустя секунды, и недоуменно посмотрела на старую ведьму, что оскалила зубы:

- Они заслужили. А он - нет. Прекращай бессмысленное уничтожение, и давай убираться отсюда.

Тиг не понимала, что Мариана имела в виду. Не понимала, как будет чувствовать себя Канаэ, когда осознает всю тяжесть того, что сам и сотворил, не понимала, почему это было так важно. Но самое главное - она не понимала беспокойства самой Марианы по этому поводу.

И все же она приблизилась к Канаэ и взяла его за руку. Зорчий - впрочем, от этого звания остались одни осколки - не двигался, позволяя ведьме сжать его ладони.

- Остановись, - тихий шепот продрался сквозь бурю и тьму, что бушевала в нем. Бурю и тьму, которой он стал, и которой продолжал становиться. Ему казалось, словно он сгорает, вновь и вновь, и вместе с ним горит весь мир, а сам Канаэ оказался запертым за стеной той силы, которая вырвалась на свободу. Он ненавидел эту силу. Он боялся этой силы.

- Канаэ, ты убьешь их.

Он пытался схватиться за нить, но она то и дело ускользала. Нить дергалась, появлялась и исчезала, и он правда пытался. Хотя бы коснуться.

- Канаэ, прошу тебя, хватит!

Буря замерла и остановилась, а в следующий момент он упал, едва не повалив Тиг и тяжело кашляя, заморгал. Мир постепенно становился все более реальным, осязаемым и... настоящим.

И в этом настоящем мире он увидел три тела, лежащих прямо посреди разгромленного дома.

Он не слышал их сердцебиений. Осознание навалилось на него огромной каменной горой и едва не сломало его пополам.

- Нет, - прошептал, отползая назад. - Боже, что я наделал?

Глаза стали отражением его внутреннего ужаса, и глядя на исполненное отвращение к себе самому лицо, Тиг хотела лишь понять, почему для него это так важно. Она не чувствовала ничего к трем телам, что лежали на полу, но она могла бы понять чувства Канаэ, если бы это было важно. И тем не менее, это не работало так легко в ее понимании. Для нее они оставались Зорчими, которые заслуживали такого конца.

- Я чудовище, - шептал парень, закрыв ладонями глаза и сотрясаясь всем телом от рыданий. - Они же... они же мои бывшие подчиненные, они были мне семьей.

По правде говоря, Канаэ не был уверен, что мог бы назвать их семьей в том понимании, какое доступно другим. Но он знал, что он был важен для них, а они были важны для него, были его опорой. И сейчас он раздробил эту опору в щепки.

- Нам нужно идти, - Мариана приблизилась к Канаэ, полная спокойствия и участия. - Прошу, мы поговорим об этом позже, хорошо?

- Анико... Лотер...

Не выдержав, Антигона замахнулась и изо всей силы ударила мага по лицу.

- Хватит ныть и жалеть себя. Они погибли, но ты - мы все - еще живы. И если не хочешь присоединиться к ним, советую поднять задницу с пола и шевелиться. Нам пора уходить отсюда.

Тиг не знала, то ли ее слова подействовали, то ли шок Канаэ медленно отступал, но он смог подняться и твердо встав на ноги, произнес мертвым голосом:

- Делайте что хотите.

Втроем они спешно покидали дом, оглядываясь по сторонам, но только один из них задержался у двери дольше других, в последний раз оглядываясь. Канаэ казалось, словно какая-то его часть умерла в том доме, и осталась на полу вместе с бывшими членами его отряда.

Возможно, ему давно стоило перейти на сторону магов. В конце концов, он был не меньшим чудовищем, раз оказался способен на такое.