Общежитие №16

Они, сидя на корточках, приблизились к стае, пытаясь быть наравне с ними по росту. Сынмин был на опыте и знал, что шутить с ними нельзя, а вот Феликс, видевший живых гусей впервые, уверенно рассматривал их, ничего не боясь.

— Не пили его, — сказал Сынмин, заметив, что Феликс уже полминуты смотрел на одного и того же гуся. — Флекс, я не шучу.

— Тихо, у нас гляделки.

— Флекс, блять, хватит!

— Что будет-то?

Гусь резко выпрямил шею и расправил крылья, смотря прямиком на Ликса.

— Пиздец…

— А чё с ним?

— Беги, блять!

Гусь рванул прямиком на Феликса, который кое-как успел подняться с корточек и выбежать с их территории. Сынмин смог увернуться, но когда вслед за вождём помчала вся остальная стая из десяти гусей, то понял, что Феликсу не жить. Он начал звать работников, но не дождался ответа, так как они были заняты козами.

— Не отворачивайся! — кричал Сынмин, пытаясь догнать стаю. — Смотри на них!

Но Феликсу было не до его советов. Он бежал, по пути распугивая всех людей своими одичавшими фанатами, но без жертв всё равно не обошлось. Гуси сбили с ног маленького мальчика, которому было года два от силы, и затоптали бы его до смерти, если бы Сынмин не успел выловить его из-под лап этой группировки. Он держал плачущего ребёнка на руках, пытаясь успокоить, но его мать объявилась через пару секунд. Она даже не успела поблагодарить Сынмина, как он снова помчал за гусями и Феликсом.

— Это чё?… — пробубнил Чан, прищурившись.

— Флекс? — спросил Минхо и через секунду убедился в этом, чётко увидев стаю гусей за парнем. — Пизда.

— Конкретнее?

— Разъезд.

Они успели перепрыгнуть через калитку до момента, пока в неё влетел Феликс, и гуси начали активно атаковать его. Работники сумели отогнать их через две минуты, на протяжении которых Ликс успел вспомнить все молитвы и попрощаться с жизнью.

— Живой?! — спросил Сынмин, спустившись на корточки перед Феликсом. — Ёб твою…

— Что там? — пробубнил Феликс, всё ещё лежа на земле. — Ногу отгрызли, да?

— Хуже. Твои Луи Виттоны порвали, а тут…

Феликс посмотрел на свои штаны, порванные в клочья не только клювами гусей, а ещё и прочими препятствиями, в число которых входили козьи рога. Все ноги, руки и даже часть шеи были покрыты укусами, кофта тоже не выдержала нападения, а бум на голове только добавил красок картине.

— Флекс, это пиздец.

— Я чувствую, блять!

— Всё, уходим отсюда, нахуй.

Сынмин помог ему подняться и открыл калитку, за которой их ждали остальные. Все пытались сдерживаться, но когда здраво оценили то, что осталось от штанов Ликса, то сдались и заржали.

— Мне-то за что карма прилетела?!

— За все твои грешки, — сказал Хван, продолжая ржать. — Флекс, я… Блять, я не могу!

— Умри уже.

— Как прикажете, королева, — Хёнджин провёл воображаемым ножом по венам, после чего упал на Джисона, закрыл глаза и высунул язык для драматичности.

— Хуёвый из тебя актёр.

— Зато из тебя фермер ахуенный.

— Хорош цапаться, — сказал Чонин и снова засмеялся. — Ладно-ладно, всё! Хватит с нас сегодня.

— О, тут мороженое ахуенное есть, — сказал Джисон, поняв, как стоило завершить эту прекрасную активность в зоопарке. — Не моё, если что. Не реклама.

— Погнали, а то я жрать хочу, — подхватил Чан и уже хотел пойти, но понял, что не знал дорогу. — Веди.

— Сейчас поведу.

— Так веди.

— Вот и поведу.

— Я поведу, — не выдержал Чонин и зашагал в нужном направлении.

Пока остальные покупали мороженое, ссорясь из-за вкусов, Феликс сидел на скамейке с телефоном в руках, куда смотрел с таким равнодушием, будто подобная информация появлялась в интернете каждый день. Люди сняли его побег с гусями и начали выкладывать это в тик ток, естественно, слухи разлетелись быстро. Ликс чувствовал себя грёбаной звездой, которому нельзя было даже чихнуть без ведома прессы. Это могло произойти с каждым, но только ему посчастливилось попасть в статьи через считаные минуты после произошедшего.

— Держи, — сказал Минхо, протянув ему бумажный стаканчик. Он сел на скамейку и набрал немного мороженого на ложку, а Ликс даже не притронулся к своему. — Ты с президентом переписываешься?

— «Сын миллионера был атакованн стаей гусей в местном зоопарке». «Ли Феликс, известный как один из самых скандальных мажоров страны, сегодня нарвался на деревенских недоброжелателей». «Сын миллионера решил опробовать на себе прелести сельской жизни». И это всего десять минут прошло.

— Вопрос, может, и прозвучит обидно, но почему про тебя пишут статьи?

— Потому что им нехуй делать. А новость с Чонвоном как волшебно разлетелась… Прям сказка. Пускай теперь радуется.

— Это когда-нибудь закончится? Или ты до конца жизни будешь в новостях светиться?

— Надеюсь, что закончится. Я ведь даже не айдол, а такое чувство, что популярнее всех их вместе взятых, блять. Пускай про них пишут, а меня в покое оставят.

— Так заяви, что тебе неприятно.

— Как?

— Ты же с Чонином тик ток снимал, да? Так выложи разговорное видео и всё. Раз ты в новостях появляешься, то подписчиков должно быть дохуя.

— Я для себя снимаю. И на аккаунте вообще видео нет. Я просто сижу там и деградирую.

— Тогда не знаю, что делать…

— Нигде не светиться.

Феликс убрал телефон подальше, чтобы больше не видеть противных пабликов, взял в руки маленькую ложку и начал есть, а вот Минхо заострил внимание на его ногах.

— У тебя уже синяки появляются.

— А я и не заметил, блять!

— Как в общагу пойдём, надо будет в аптеку забежать. И льда купить.

— Давай я просто мороженым намажусь, — улыбнулся Феликс, перемешивая его в стаканчике. — Всё равно весь в козьем говне.

— Когда успел-то?

— Пока клевали. Козы, к сожалению, в толчок пока не срут.

К ним подбежал Чонин, светящийся не только от счастья, а ещё от бантика, который мигал на его голове, как фонарик.

— У тебя на работе новый дресс-код? — спросил Минхо, сняв бантик с его головы.

— Иди нахуй. Я это в шариках выиграл.

— В каких шариках? — спросил Феликс.

— Вон тех, — Чонин указал пальцем на стойку, где в ячейках лежали небольшие воздушные шарики. — Только попробуй сказать, что никогда в них не играл. Убью.

— Меня в парки-то не водили никогда. Я немного не в том районе жил. Там из парков были только парковочные.

— Щас исправим, — Чонин взял его за руку и повёл к шарикам, по пути позвав остальных, чтобы посмотреть.

Феликсу дали лоток с дротиками, сказали подойти к линии и кидать оттуда. Он взял в руки один из них и зачем-то тыкнул в палец, проверяя, насколько дротик был острым. Феликс закрыл один глаз и сделал бросок, лопнув шарик, после чего парни начали хлопать.

— А теперь так же ещё девять раз, — сказал Чанбин, постучав его по плечам. — Давай-давай, мажор, не опозорь свой род!

Феликс сделал ещё один бросок и снова лопнул шарик. Потом ещё один, ещё, в итоге попав все десять раз. Девушка сказала ему выбирать любую большую игрушку, среди которых были медведи разных цветов, собаки и даже слон. Ликс решил выбрать классику — коричневый медвежонок. Феликс не стал говорить, что профессионально занимался стрельбой, зная, что это могли использовать против него. Пускай лучше думают, что он просто везучий.

— Теперь все в общагу мыться и на треню, — сказал Чан, хлопнув в ладоши. — Сынмин, мыться будешь у себя.

— Кстати, ты же на работу уходил, — только сейчас осознал Минхо. — Что тут забыл?

— Я вчера забыл Ёнджуну ключи отнести, а он умотал к родакам на ночь и сказал, что приедет прямо в шоп, потому что в общагу заходить не будет. Короче, я просто магаз открыл и ждал.

— А вот если бы ты остался там, то Феликс бы ходил целым, — сказал Чонин, играясь с бантиком. — Ты ведь его к гусям повёл.

— Точно… — протянул Ликс, посмотрев на Сынмина.

— Не смотри на меня.

—  Я просто вспомнил, что курилку дома оставил. Сынмин, дай перетянуться.

Он отдал Феликсу подик, когда они уже приблизились к выходу, и пошёл к остальным. Ликс плёлся в конце рядом с Минхо и Джисоном, одному из которых резко приспичило засунуть Хёнджину палец в жопу. Вот когда Хан во всю бегал от Хёнджина, Феликс протянул Минхо медведя, которого всё это время тащил на плечах.

— Для них ты его просто несёшь, но он тебе, — прошептал Феликс. — Ответный подгон.

— Ниху… — Ликс дёрнул его за рукав, дав понять, что кричать не стоило. — Спасибо. А почему им знать нельзя?

— Ну, просто.

— Гордость не позволяет?

— Что-то такое.

— Понял, — заулыбался Хо, прижав медведя к груди. — Назову Чанбином.

— В чём прикол буллить Чанбина?

— Массовый рофл.

— Тогда вопросов нет.

После душа, обработки синяков на жопе Хана и всём теле Феликса, все направились на тренировку к назначенному времени. По пути туда они встретились с девчонками, которые шли на кухню, и их вниманием целиком завладел Феликс, покрытый огромными пятнами красно-фиолетового цвета.

— Стесняюсь спросить… Вы где были? — протянула Рюджин, с головы до ног рассматривая Ликса.

— В зоопарке, — ответил тот, улыбнувшись. — Больше не пойду туда. Был там в первый и в последний раз.

— Вы его хоть намазали, дебилы? — спросила Черён, спустившись на корточки. Она легонько коснулась одного синяка, вызывав этим такой поток криков и мата, что подпрыгнула. — Ой…

— Вы его в клетку к медведям бросили?

— Не, — усмехнулся Чан, сложив руки на груди. — Гуси разъезд устроили. Он на их территорию зашёл, вот и полетели всей стаей.

— Бедный… — протянула Йеджи, понимая, как это было больно. На саму в деревне часто гуси бросались. — Пойдём, у меня мазь хорошая есть.

— Так меня уже намазали.

— Я же сказала, что хорошая. Эти дегенераты сто процентов говном тебя каким-то обработали.

Феликс пошёл вслед за ней, не особо сопротивляясь новым знакомствам, а все остальные направились к мостику, ведущему в корпус.

В комнате у девочек всё было обустроено так хорошо, что создавалось ощущение, будто они планировали остаться в общаге на всю жизнь. Они даже не пожалели денег на покупку шкафа, который кое-как запихнули в угол у окна, но всё равно ссорились из-за шмоток, не влезавших в него. Их комната была куда больше, чем у парней, так как они жили здесь впятером, и Юне единственной посчастливилось спать на одноэтажной кровати. Оказалось, что она храпела громче всех, поэтому её отселили подальше от остальных, чтобы балки по ночам не шатались.

— Как тебе в общаге? — спросила Йеджи, выдавив немного мази на пальцы. — Нравится?

— Нравится, наверное. Начинаю потихоньку привыкать.

— Вы с Хёнджином всё так же собачитесь?

— Не спрашивай… Делаю скидку на то, где он вырос.

— Да уж, в детдоме не щадят, — Йеджи прикоснулась к самому здоровенному синяку на ноге парня и начала покрывать его мазью, похлопывая пальцами по коже. — Подружиться с кем-нибудь успел?

— Со всеми нормально общаюсь, в принципе, кроме Хёнджина. Больше всех с Минхо контактирую.

— Ты давай поаккуратней с ним. Он за мной бегал, когда только на первый курс поступил. Потом за Юной, потом за другими… Я всех не перечислю.

— Я знаю.

— У вас-то чисто дружба?

— Да.

— Вот и хорошо. Но Минхо может за один день влюбиться, следи за ним.

— Ладно-ладно, — заулыбался Феликс, но через секунду вскрикнул. Йеджи задела самый больной синяк.

— Терпеть, — строго произнесла она, сложила губы трубочкой и подула на ногу, после продолжив наносить мазь. — Тебя ведь либеро сделали?

— Да.

— Получается что-то?

— Ни-ху-я, — по слогам протянул Ликс. — Не знаю, как Чан из меня либеро слепит. Ещё с той тренировки пятна на руках не слезли.

— Если будешь стараться, то всё будет заебись. Ну, а если не получится, то и хуй с ним. Либеро всё равно считается дополнительным игроком.

— Вот именно так Чану и скажу, когда орать на меня начнёт.

Йеджи закончила обрабатывать синяки, пожелала Феликсу удачи и напомнила, где находился спортзал и как до него можно было дойти. Феликс радостно побежал на тренировку, удивляясь своему хорошему настроению, с чувством, что сегодня всё должно было начать получаться. На многое не рассчитывал, конечно, но собирался чётко принять хотя бы несколько мячей.

Он забежал в спортзал, когда все уже успели переодеться, и бросил рюкзак на скамейку рядом с Сынмином. Они обсуждали сегодняшний день, придя к общему заключению, что в зоопарк таким составом точно больше не пойдут. Всегда какая-то хуйня получалась. То Феликса гуси заклюют, то Джисона козёл боднёт, то в Чанбина верблюд плюнет, то Чонина слоны из хобота водой обольют, то за Чаном собаки погонятся. И это всё при условии, что целой компанией они ходили в зоопарк всего лишь два раза.

— На разминку, — Чан похлопал в ладоши, чтобы привлечь внимание, и все лениво потянулись в зал. — Флекс, давай в темпе. Будем тебя насиловать.

— Как?

— В тройку с Чонином и Джисоном встанешь. Рад?

— Нет...

— Ответ не верный.

Феликс достал форму из сумки, стянул с себя кофту и напялил вместо неё футболку оранжевого цвета. Всё было хорошо до момента, пока к нему не подошёл Хёнджин.

— Чего хотел?

— Перетереть кое-что надо.

— А… Ну, давай, — улыбнулся Феликс, развернувшись к нему лицом.

Чем лучше настроение у человека, тем приятнее его портить.

— Я тут узнал, что ты кое-что недоговариваешь, — как-то странно улыбнулся Хван, облокотившись на стену. — Не хочешь рассказать о себе чуть-чуть поподробнее? Про детство, например.

— Детство?

— Да.

— Ну, я практически всё это время был дома или на его территории. Сиделки особо никуда меня не водили, что сегодня продемонстрировало себя в зоопарке, зато много классных игрушек покупали. Друзей не было, братьев и сестёр тоже, поэтому без сверстников жил и с прислугой играл, а когда стал старше, то начал издеваться над ними, чтобы скучно не было. Не бил, если что, просто заставлял выполнять все мои прихоти. Один раз даже попросил единорога мне привести и без него не возвращаться. Мне его, естественно, не привели, и я уволил ту женщину. Вот такое у меня было детство.

— А если копнуть чуть глубже? Метра на три, примерно.

По телу Феликса побежали мурашки, а улыбка бесследно исчезала с лица.

— Что?

— Или твою мамку кремировали? Тогда с сачком по улице придётся бегать.

Слёзы уже начали скапливаться в уголках глаз. Феликс хотел уйти, но не мог, пока Хёнджин не скажет, откуда узнал про это.

— Что, принцесса, уже нюни распускаем? — спросил Хван, спустившись на корточки, чтобы видеть его лицо. — Ай-ай-ай… Не гоже Вашему Высочеству драгоценные слёзы попусту лить. Давайте я в баночку соберу и продам? А лучше над могилой вашей матушки разолью.

— Ты… Ты ебанутый, скажи мне?! — стиснув зубы, едва не прокричал Феликс. — Как можно об этом шутить?!

— Правда? Мне напомнить, как ты меня сиротой называл, про детдом постоянно что-то высирал? Немного обидно, правда? А ещё обидней — то, что твои шуточки не имели нихуя общего с реальностью.

— В смысле?…

— Я, в отличии от некоторых, не сирота, хоть и вырос в детдоме.

Феликс ничего не понимал. Он не успевал задать вопрос, как Хёнджин сразу же отвечал на него.

— У меня есть родители, но их прав лишили, потому что бухали, как не в себя. В четыре года меня забрали в детдом, и я их, слава богу, не помню. Для меня они мертвы морально, но физически-то живы. У тебя вот, получается, всё наоборот.

— Зачем ты врал?

— Мне легче сказать, что они умерли, чем то, что спились. Я по ним не скучаю, но и сиротой себя не считаю. Я давно отпустил, а ты… Скучаешь по мамке, да?

— Завали ебало.

— Голос её помнишь, наверное. Волосы, глаза, улыбку, смех. Как же этого не хватает, да?

— Заткнись ты уже! — Феликс хотел ударить его, но понял, что эмоции взяли верх. Он отвернулся от Хвана, опрокинул голову, но слёзы всё равно потекли по щекам.

— Ну-ну, Флекс, не плачь, — с издёвкой начал утешать его Хёнджин. — Твоя мама явно бы не хотела этого, если бы была жива.

Феликс больше не мог и не хотел ему отвечать. Он отошёл в сторону, чтобы не показывать лица, но Хван оказался там через секунду.

— Тяжело тебе пришлось… — снова начал издеваться он, сев на скамейку. — У всех мажоров были деньги, но не было детства. Папа внимания сыну не уделял, нянькам, которые сидели с ним ради денег, он нахуй не сдался, а единственный человек, который любил его всем сердцем, вскрыл вены в больнице…

Феликс надеялся, что ему послышалось. Он резко повернул голову на Хёнджина, показав слёзы, и задал вопрос, не сказав ни слова.

— Откуда знаю?

Ликс промолчал.

— Места надо знать. И людей.

Он замер, смотря в одну точку, и не хотел верить сложившемуся в голове пазлу.

— Тебе идут слёзы, — никак не мог угомониться Хван. — Намного красивее, чем улыбка. Кстати, чего так по-добренькому говорить со мной начал? Неужели Ваше Высочество хотело перемирия?

— Я хотел извиниться за шутки про детдом, урод…

После этой фразы Феликс схватил сумку со скамейки и вылетел из раздевалки, а Хёнджин остался там, переполненный гордостью за самого себя. Он не чувствовал сожаления, стыда и того, что поступил неправильно и низко. Хван был доволен тем, что наконец-то отыгрался по-крупному.

Парни перестали бросать мячи, услышав грохот двери. Феликс шагал к ним, смахивая слёзы с лица, но они тут же скапливались и лились из глаз новым потоком. Он бросил сумку на пол, встав перед Минхо, который ничего не понимал, стянул с себя нарукавники и положил в его ладонь.

— Не дай бог, сука, я ещё раз тебе доверюсь…

— Фле… Феликс, что случилось? — спросил Чан, но через секунду все снова услышали грохот двери. — И что это было?

— Не знаю… — протянул Минхо, смотря на нарукавники.

Феликс направился туда, где всем было плевать на твою семью, количество друзей и так далее. Там нужны были только деньги и хорошая одежда, которая у него, к счастью, имелась в избытке. Он успокоился, умылся, привёл себя в порядок и вызвал такси до казино. Это было единственным местом, где Феликс мог отвлечься. Пусть он лучше думает о том, что проиграл деньги, чем об ушедшей маме и идиоте, который довёл его до ручки.