Общежитие №16

— Здравствуйте, здравствуйте, уважаемые телезрители, — Джисон начал говорить дикторским голосом в свой огуречный микрофон. — Мы приветствуем вас на шоу «Путь огузка». И мы рады поприветствовать наших уважаемых гостей: шеф с пятью звёздами мишлен — Ли Минхо; а в роли огузка сегодня выступает бывший мажор, сын магната, чадо царя недвижимости — Ли-и-и… Феликс! Прошу аплодисменты в студию.

Сынмин, Чанбин и Чан, стоявшие в одной шеренге, начали хлопать в ладоши и свистеть.

— С хуя ли я огузок?! — возмутился Феликс.

— Понимаете, уважаемый огузок, — Хан помахал в тёрку, чтобы их снимали крупным планом, и подставил микрофон ближе к Ликсу. — Нам известно, что в вашем некогда шикарном прошлом Вы даже не появлялись на кухне. Единственный предлог приблизиться к столу — отыметь на нём кого-нибудь. Это ведь правда?

— Отъебись ты со своим огурцом!

— Видите ли, уважаемые телезрители, наш гость немного нервничает из-за своей неопытности. Но не волнуйтесь, всё поправимо, для этого мы и позвали его на шоу. Давайте познакомимся с нашими судьями.

Хёнджин развернулся лицом к шеренге из парней, гордо задравших головы вверх.

— Итак, давайте начнём. Кого ты снимаешь, дебил?! — Хан повернул тёрку на себя. — Кхм-кхм… Итак, нашего первого эксперта зовут Бан Кристофер Чан. Длинное и немного даунское имя, но этому есть объяснение — Чан родился в Нигерии.

— Во-первых, я хочу сказать, что ведущий ахуел, — сказал в огурец Чан, натянув улыбку. — И я родился не в Нигерии, а в Австралии.

— Так что же вы забыли в Корее? Хотите признаться в том, что Вы иноагент? Только отвечайте честно, напоминаю, что снимает камера.

— Скажите честно, вы долбаёб?

— Не будем отвлекаться на личные конфликты. Господин Бан Чан, скажите, где же вы работаете?

— У меня почётная должность, — заулыбался он. — Я работаю в фургончике с необычным мороженым.

— Да что вы?… — стиснув зубы, протянул Хан. — Уважаемые телезрители, вы только посмотрите, сколько гостей собралось в нашей студии. Похлопаем!

Двадцать людей, которые собрались посмотреть шоу, начали хлопать, кричать и свистеть, когда Хёнджин направил на них «камеру».

— Меня снимай, дебил! — закричал Хан и пафосно поправил волосы. — Итак, нашего следующего эксперта зовут Со Чанбин. Скажите, уважаемый, каких успехов добились Вы?

— Понимаете, у меня своя сеть ресторанов, которую основал лично я, — Чанбин говорил, как типичный, смазливый гей. По другому эту интонацию описать было нельзя. — У меня очень много денег и очень богатый опыт.

— Неужели… Неужели это Вы основали всемирно популярную сеть Макдональдс?!

— Да.

— Вы такой старый?

— Да.

— Что ж, надеемся, что наш эксперт не подохнет до дегустации. И наш последний эксперт — самый лучший, красивый, известный и немного вредный, но неповторимый… Ким Сынмин, встречаем!

Все начали хлопать так громко, что Сынмин не смог удержаться и начал кланяться им, приложив руки к груди.

— Скажите, Ким Сынмин, какие у вас предположения по поводу работы нашего огузка?

— Можно в двух словах? — спросил он, придвинув огурец поближе ко рту.

— Конечно.

— Нам пизда.

— Хлопаем! Хлопаем!

После этих слов Джисона вся огромная кухня вновь залилась аплодисментами. Он поднял руку вверх и сложил ладонь в кулак, после чего все замолчали.

— Мы познакомились с нашими экспертами, а теперь вернёмся в рабочую зону. Давайте пообщаемся с нашим шеф-поваром. Уважаемый Ли Минхо, дайте пару комментариев.

Хо не обращал на него внимания до момента, пока Хан не начал тыкать огурцом ему в лицо. В итоге Минхо не выдержал и откусил чуть ли не половину сымпровизированного микрофона.

— Ого-го… Как вы видите, уважаемые зрители, наш шеф-повар хорош не только в готовке, но ещё и в…

— Завали ебало.

— Как Вы можете так нецензурно выражаться?! На Вас же смотрят миллионы.

— Мне похуй, — отрезал он, продолжая замешивать тесто.

— Но мы всё-таки должны пообщаться. Пожалуйста, только не доедайте микрофон, нам ещё интервью записывать. Скажите, Ли Минхо, как Вы оцениваете потенциал огузка?

Хо взял миску в руки и протянул её Феликсу, который всё это время дремал, сидя на гарнитуре.

— Мешай, — сказал Минхо, отдав ему венчик.

— Это… Это что?

— Внимание, зрители, у нас сенсация! — громко произнёс Джисон, повернувшись к людям лицом. — Бедный огузок не знает, что такое венчик… Как вы думаете, умеет ли он мешать что-либо, кроме как виски с колой?

Все дружно крикнули: «Нет!»

— Я того же мнения. Давайте посмотрим, что будет дальше.

Феликс поднял венчик вверх, и с него тут же полилась густоватая жидкость, от одного лишь вида которой ему захотелось блевать. Об этом говорило выражение лица парня, которое заставило всех зрителей в очередной раз засмеяться.

— Ты реально тесто никогда не мешал? — спросил Минхо.

— Нет. Нахуй мне это надо?

— Принцесса, а Вы что хавали все эти три дня, вообще? — спросил Хёнджин, отодвинув тёрку. — Стены над кроватью грызли?

— Покупал, представь себе.

— И сколько же стоит одна Ваша трапеза?

— Дай сюда вертелку, — цокнул Феликс, забрав у Минхо венчик.

Он начал аккуратно перемешивать тесто, не скрывая своего отвращения от вида сырой массы. Это продолжалось минуту.

— Пробуй.

— Чего?!

— Пробуй, — повторил Хо, повертев указательным пальцем в воздухе.

— Пальцем?

— Ещё одна сенсация! — крикнул Хан, хлопнув в ладоши. — Наш огузок и представления не имел, что даже лучшие повара пробуют свои ещё неготовые шедевры, обмакивая палец в тесто. Похлопаем!

— Хватит! — крикнул Минхо, прервав аплодисменты. — Можешь ложку взять.

Он достал из ящичка чайную ложку и вручил её Феликсу.

— Она общая?

— Да.

— Нет уж, — фыркнул Феликс, бросив её на гарнитур. — Я не буду общей посудой пользоваться.

Началось очень бурное обсуждение произошедшего. Джисон давал какие-то комментарии своему оператору, почётные судьи умирали от смеха, Минхо пытался доказать Феликсу, что вся посуда была мытой, а Чонин, всё это время смотрящий на приготовление курицы, вышел в центр их телевизионной студии и прыгнул на гарнитур рядом с Феликсом.

— О, тесто готово, — Чонин опустил палец в тесто и слизал его с довольным лицом. — Сахара добавьте.

— Фу, блять!

Феликс тут же отдал миску Чонину и спрыгнул с гарнитура, а потом отошёл подальше от него и теста.

— Принцесса, ещё скажите, что такую хуйню есть не будете. Ну, как Вы любите, — заулыбался Хёнджин.

— Сука… — пробормотал Хан, поняв, что сейчас будет. — Так, зрители, мы уходим на рекламу!

— Да, я такую хуйню есть не буду, как же ты угадал?!

— Подержи, — сказал Хёнджин, отдав тёрку Юне. — Аппаратура дорогая, поаккуратней.

— Хорошо, — сказала она, усмехнувшись.

Хёнджин подошёл к Чонину, подмигнул ему и протянул руки вперёд, где тут же оказалась миска. Хван набрал побольше теста на палец и настолько отвратительно слизал его, смотря на Феликса, что тому реально стало плохо.

— Достаточно эстетично, Ваше Высочество?

— Животное…

— Что-что? — пробормотал Хёнджин, поставив ладонь рядом с ухом. — Тоже хотите попробовать?

— Чё?

— Ну, раз вы так хотите…

Хёнджин целиком опустил руку в тесто, схватил Ликса за плечо и обтёр её об лицо парня. Остальные люди тут же оживились, разговорились, а кто-то даже начал делать ставки.

— Вот же ты мразь… — протянул Феликс, смахнув тесто с лица на пол.

— Всё для Вас.

Феликс не спеша подошёл к гарнитуру, откуда Минхо, слава Богу, уже успел убрать нож. Он что-то выискивал там, а когда нашёл, то начался полный хаос.

— Ложись! — крикнул Чан, уже спрятавшись под одним из столов.

Все успели забраться в укрытия до момента, когда в лоб Хёнджина прилетело сырое яйцо.

— Опять ведь нарываешься, — ухмыльнулся Хёнджин, проведя пальцами по лбу. — Надо ли?

Но вместо ответа в Хвана прилетело ещё одно яйцо.

— Уважаемые зрители… — пробубнил Хан в камеру телефона Юны, которая снимала всё с самого начала. — Мы были вынуждены сменить локацию на укрытие. Будем надеяться, что… — он зажмурил глаза, когда услышал визг Феликса, в которого плеснули тестом. — Будем надеяться, что хотя бы мы останемся живы…

Когда практически всё тесто и десяток яиц закончились, в ход пошли другие продукты, которые лежали на гарнитуре. Всем было так интересно за этим наблюдать, что никто даже не возмутился насчёт того, что их еда превратилась в военное оружие. Они бросали всё: овощи, фрукты, выливали друг на друга смеси и соусы, плескались молоком. А Чонин и Минхо, забившиеся в угол гарнитура, держали в руках холодные оружия в виде вилок и ножей, понимая, что и они запросто могли пойти в ход. Эти двое тоже стали жертвами бомбёжки, из-за чего их штаны были полностью заляпаны какой-то едой.

— Вот нахуя ты тесто попробовал? — спросил Минхо, стиснув зубы, когда Хёнджин насел на Феликса верхом и начал набирать остатки теста на руку.

— А я знал, что они третью мировую устроят?! Нет… Нет-нет… Блять.

— Что там? — спросил Минхо, зажмуривший глаза.

— Ему Хёнджин…

— Что?

— Рот тестом выебал…

— Твою мать…

Феликс упёрся руками в пол и начал надрывисто кашлять, еле сдерживая рвоту. Хван, конечно, был тем ещё животным, но Ликс не думал, что он осмелится размазывать тесто по его горлу, так ещё и проталкивая пальцы настолько глубоко, что его чуть не стошнило. Так сильно его ещё никто не унижал.

— Вкусно, принцесса?

— Пизда тебе, тварь…

— Уважаемые зрители, — произнёс перепуганный Хан, повернувшись на Юну, лежавшую под столом с точно таким же лицом. — Щас начнётся жопа.

Феликс схватил его за испачканный воротник майки и со всей дури бросил в гарнитур, куда Хёнджин влетел ровно по линии поясницы. Он взвизгнул от боли, но это был далеко не конец. Феликс схватил с пола поварёшку, замахнулся и влепил Хвану по лицу, разнеся такой шлепок по всей кухне, что все зрители в момент скорчили лица, почувствовав эту боль на себе. Он перекинул поварёшку в другую руку и начал бить Хёнджина кулаком. Остальные поняли, что пора вмешаться, когда у парня пошла кровь и он перестал как-либо сопротивляться.

— Феликс! Феликс, блять, хватит! — заорал Минхо и схватил его сзади, пытаясь оттащить от полуживого Хёнджина. — Прекрати!

— Отпусти!

— Успокойся! Блять, Фе…

Минхо свалился на пол, когда Феликс инстинктивно треснул ему по голове поварёшкой со всей дури и случайно вырубил. Джисон вылез из укрытия первым, а вслед за ним — Юна с камерой. Всё вокруг было испачкано продуктами; Чонин сидел на гарнитуре, поджав ноги к груди, и держал в руках две охапки столовых приборов; Хёнджин, полностью измазанный продуктами и кровью, пытался не отключиться; Феликс тяжело дышал, держа в вытянутой руке погнутую поварёшку; а Минхо валялся в самом центре пола без сознания.

— Уважаемые зрители… — сглотнул ком в горле Хан, смотря на весь этот погром. — Мы закрываем шоу. В пизду, я увольняюсь.

Феликс еле уговорил Сынмина взять его с собой на работу, после того, что произошло на кухне. Он впервые в жизни убирался, так ещё и в таком количестве. Повезло, что Чан, Чанбин и Чонин вызвались ему помочь, Сынмин помогал Хёнджину остановить кровь и обработать синяки, а Джисон взял на себя Минхо, причём в прямом смысле. Он дотащил его на второй этаж на своей спине, а потом активно приводил в чувства, поливая водой, как клумбу.

Сынмин до последнего не хотел брать Феликса с собой, боясь как-то контактировать с ним, ведь до сих пор видел в его руках ту самую погнутую поварёшку. Но потом он в итоге сдался, учитывая, что сегодня пришла поставка, которую нужно было разложить по полкам.

Сынмин зашёл в вейп-шоп первым и сразу же помахал Ёнджуну — его работнику.

— Всё принял? — спросил Ким, смотря на коробки позади стенда.

— Да, ещё и проверил. Ну, я пошёл.

— Ты не представляешь, что сегодня пропустил… — заулыбался Сынмин. — Кстати, знакомься, это Феликс.

— Ёнджун, — он протянул ему руку, которую тот пожал в ответ. Ёнджун до последнего не понимал, почему Сынмин отреагировал на это как-то слишком удивлённо. — Что я пропустил-то?

— Холодную войну, — ответил Феликс. — Тебе видео скинут, там всё нагляднее.

— Хорошо, тогда я погнал.

Ёнджун закинул на плечо рюкзак, который взял с небольшого диванчика, помахал парням и вышел на улицу. Его место занял Сынмин, а Феликс, всё ещё стоящий за стойкой, почему-то не осмеливался заходить.

— Чего стоим?

— А что… Что вообще делать?

— Для начала — зайти в рабочую зону.

Ликс кивнул и пролез за стойку, где находился диванчик, стол, куча коробок и всякой-всячины. Сынмин достал из своей сумки под, открыл ноутбук и начал заниматься какими-то бумажными делами.

— Ты тоже куришь?

Сынмин развёл руками в стороны, указывая на огромное количество курилок, банок с жижей, ашек, картриджей и испарителей.

— Кстати, между нами, — Сынмин подозвал его к себе жестом, после чего начал говорить шёпотом. — Это всё моё…

— И? — тоже прошептал Феликс.

— Как ты думаешь?! — заорал ему на ухо Ким, из-за чего Феликс отлетел на метр. — Если хочешь, то попробуй.

— Я не курю.

— А что так? Обычно все мажоры курят.

— Не все, как видишь.

— Это ведь не сигареты. У меня жижа-то всего пятьдесят миллиграмм.

— Чего?

— Крепкость жижи измеряется в миллиграммах. Самой маленькой считается двадцатка, по идее, та же самая нулёвка.

— В чём прикол нулёвки?

— Это для тех, кто парит ради вкуса или же пытается бросить, а пососать хочется. Так что, будешь?

Феликс задумался. Он ни то, чтобы не курил, он даже не пробовал никогда.

— Она сладенькая. Если что, я могу двадцатку залить, чтоб тебя не унесло.

— Ну… Да похуй, давай.

— Мой человек, — улыбнулся Сынмин, отдав ему ашку на двадцать миллиграмм. — Ты сначала втяни, а потом в лёгкие пусти. Так взатяг получится.

— А если не взатяг?

— Губёшка отвиснет.

Феликс сделал всё так, как объяснил Сынмин. Он сделал тягу, почувствовал приторно-сладкий вкус во рту, но как только впустил пар в лёгкие, начал надрывисто кашлять и стучать кулаком по груди.

— Нормально-нормально, — пробормотал Сынмин, смотря в экран. — В первый раз всегда так.

— Что… Что за хуйня? — прокашлял Ликс. — Как ты это куришь?!

— Но вкусно ведь.

— Вкусно. Но кашлять — это пиздец.

— Ещё разок попробуй.

Феликс решил научиться из принципа. Он снова затянулся, но на этот раз смог сдержать кашель. Через пару минут Ликс уже спокойно курил, ощущая приятную лёгкость в голове, после чего отдал ашку обратно Сынмину.

— Оставь себе. Подгон.

— Спасибо, — улыбнулся Ликс, засунув её в карман джинсов. — А какие ещё вкусы есть?

— Понравилось, да?

— Понравилось.

— Вот разложишь товар по полочкам и узнаешь. Работай, раб.

— Сколько платишь-то?

— Ну, если учитывать, что я сегодня вышел с кухни чистым и в сознании, то… Семьдесят пять устроит?

— Семьдесят пять тысяч за то, чтобы баночки расставить?

— Могу снизить.

— Нет-нет, всё устраивает, — Феликс взял одну из открытых коробок и начал рассматривать содержимое. — Тут по какой системе ставить?

— Ориентируйся по тем, что уже стоят. Марку к марке, если говорить просто.

— А вот эти штучки куда? — спросил Феликс, взяв в руки блок с картриджами.

— Это положи на нижнюю полку, я их всё равно поштучно выдаю.

— Понял.

— Я ведь первый человек, который поработил мажора, да?

— Нет, — ухмыльнулся Феликс, начав расставлять коробочки. — Чан со своей стойкой был первее.

— Кстати, как тебе волейбол?

— Ну, как бы тебе сказать… Шесть человек бегают по полю за мячиком, как дворовые собачки, а ещё у них есть сменщик в моём лице. Может ли мне это понравится?

— Мне поначалу тоже не зашло, но потом втянулся. Это как с курилками. В первый раз считаешь полной поеботой, но стоит научиться, как это превращается в часть твоей жизни.

— Ты мне курилку подогнал, Минхо нарукавники отдал… Неплохо вы так в мои будущие зависимости вкладываетесь.

— Погоди, Минхо отдал тебе нарукавники?!

— Да. А что в этом такого?

— Да эти нарукавники, они… Короче, чуть ли ни самая дорогая вещь в его жизни. Он их в том году на последние деньги купил, на каждую тренировку и игру в них пригонял. Едва не приросли к нему.

— Они серьёзно так дороги Минхо?

— Минхо один раз чела избил, который посмел стянуть их с его рук.

— Ошалеть… — Феликс замер, держа коробочку с жижей в руках. — Это так… Как это называется?

— Приятно? — предположил Сынмин.

— Да, наверное. У меня такое впервые.

— Только не говори, что тебе подарков не дарили.

— В этом и дело, что дарили, поэтому ценности никакой не несли. А сейчас мне прям… Ну, круто это, короче.

— Хороший у тебя словарный запас, — усмехнулся он, закончив печатать что-то в ноутбуке. — Ты его хоть поблагодарил?

— Нет.

— Ты с самосвала ёбнулся?…

— Я просто никогда этого не делал.

— По тебе видно. У вас с Минхо вообще всё как-то странно.

— В смысле?

— Ты, видимо, реально в глаза долбишься. Минхо ну очень влюбчивый, прям пиздец, как сильно. Не понимаю, что он в тебе нашёл.

— Вот спасибо, блять!

— Я имею ввиду, что ты по характеру — последняя гнида. Чёрствый, нарцисс, злой…

— Я понял, не продолжай.

— А ещё эгоист, вспыльчивый, меркантильный, ахуевший…

— Столько комплиментов за раз.

— Короче, ты меня понял. И по Минхо всё видно, он прям светится, когда на тебя смотрит. Сегодня вот пытался тебя остановить, а ты его поварёшкой вырубил. Мажор, ты как его склеить за три дня успел, ещё и такими методами?

— Самому бы знать… Он сказал, что я могу измениться и хочу этого.

— Минхо людей читает. Если говорить про данный момент, то в тебе только привлекательная внешность, а внутри — гниль. Не знаю, как он в тебе что-то хорошее разглядеть смог.

— А давай ты прекратишь срать меня при мне же.

В дверь вошли две девушки, которым на вид было лет шестнадцать от силы.

— Тебе повезло, мажор. Ты работай-работай, не отвлекайся.

Сынмин поднялся с диванчика и улыбнулся клиенткам.

— Здрасьте, красавицы. Подсказать что-то?

— Да, — кивнула одна из них. — Нужна жижа на пятьдесят миллиграмм со вкусом малины.

— Послаще? Покислее?

— Покислее.

— Так-так, покислее… — пробормотал Сынмин и взял с полки коробочку. — Вот такая устроит?

— А есть от других производителей?

— Да, конечно.

Сынмин выставил перед девушками три упаковки и начал рассказывать про каждую из них.