9 часть
Феликс посмотрел на свои руки и испугался так сильно, что снова едва не закричал. Они были целиком покрыты маленькими, красными пятнами, больше похожими на сыпь.
— Ну всё, поздравляю, — заулыбался Хан, положив руку на плечо Феликса. — Ты официально посвящён в волейболисты.
— Это что за хуйня?!
— Всё нормально, пройдёт скоро. Такое у каждого бывает, когда долго не играешь. А ты вообще сегодня впервые мяч увидел.
— Как это убрать?!
— Никак. Они ещё и посинеют потом.
— Я не буду этой хуйнёй заниматься! Всё, без меня. Мне синяков и так хватает.
Феликс направился в сторону раздевалки, по дороге взъерошивая слегка мокрые волосы, но перед дверью каким-то волшебным образом оказался Чонин, которого Феликс точно видел позади себя.
— А как так?…
— Куда собрался?
— Погоди, ты как тут заспавнился?! — Ликс обернулся назад, указав большим пальцем на место, где секунду назад стоял Ян. — Ты…
— Бегаю быстро.
— Но не телепортируешься же!
— Кто сказал? — спросил он, улыбнувшись. — Флекс, ты реально думаешь, что сможешь так просто от нас отделаться?
— Я сам могу заработать.
— Ты пока себе только пизды заработать успел. И что же ты будешь делать, а? Всё-таки почётный козырёк с жёлтой буквой «M»?
— Отвали.
— Ты его не зли! — крикнул Хан, наконец-то прекратив атаковать Минхо. — А то Чонин и на работу к себе взять может.
— И что же там такого страшного?
— Потом узнаешь.
— Съебись с дороги и дай пройти, — Феликс оттолкнул Чонина от двери с такой силой, что парень отлетел в стену, после чего сам скрылся в раздевалке.
— Истеричка, — цокнул Ян. — Пошёл он нахуй. Уговаривать тут его ещё надо, видите ли…
Феликс был в бешенстве. Мало того, что Чан унижал его на протяжении получаса, заставляя выполнять свои тупые приказы, так его ещё и выставили человеком, который не мог ничего добиться самостоятельно. Ликс не собирался плясать под чью-то дудку, но он понимал, что сейчас ему была необходима помощь. И это бесило. Феликс схватил первую попавшуюся вещь со скамейки и бросил её в стену. Это оказалась какая-то самодельная бутылка из глины, разрисованная узорами в виде клубники.
— Как же меня всё это заебало, блять! — заорал Феликс, пнув один из крупных осколков под скамейку.
В раздевалку вошёл Минхо. Именно этого для полного счастья и не хватало.
— Что разбилось?
— Моя гордость…
Минхо посмотрел на пол, где в луже воды валялись частички бутылки. Он сел на корточки, вздохнув, и начал собирать их в ладонь.
— Вот что ты делаешь?!
— А ты не видишь? Убираю.
— Я её разбил, я! — продолжал орать Ликс, тыкая пальцем в грудь. — Зачем ты это делаешь?! Вот нахуя тебе это надо?!
— Ты же не уберёшь, — спокойно ответил Хо.
— Отлично… Вы думаете, что я даже убрать за собой не могу?! Считаете меня инвалидом?!
— Никто не считает тебя инвалидом. Все считают тебя высокомерной сволочью.
— Ты тоже?
— Да.
Минхо закончил собирать осколки, но вместо того, чтобы выкинуть их в ведро, аккуратно сложил в рюкзак. Это была его бутылка.
— Ты поэтому делаешь вид, что вчера ничего не произошло? — спросил Феликс, сев на скамейку.
— А ты хочешь поговорить об этом?
— Я не хочу говорить об этом, но… Блять, убегать от случившегося, как в детском саду, тоже не очень хочу.
— Поэтому поговорить надо.
— Надо.
Минхо спустился на пол, уперевшись спиной в холодную стену, чтобы сидеть напротив Феликса, но не смущать его слишком маленькой дистанцией между ними. Видел же, что ему некомфортно.
— Зачем ты это сделал?
— Я не знаю, как объяснить, — Феликс опустил взгляд, чтобы казаться не таким жалким. — Не хочу смахивать всё на алкоголь, как пиздюк малолетний, но он тоже роль сыграл. Просто… Ты ко мне, как к человеку отнёсся.
— В смысле?
— Я серьёзно, со мной ещё никто не обращался так… бережно, что ли? Ну, как будто я тебе реально интересен.
— Почему «как будто»?
— Потому что раньше такого не было. Или ты думаешь, что во мне видели что-то помимо денег и громкого имени отца? Ты же общался со мной так… Как это правильно описать?
— С душой?
— Да, с ней. Но я ведь веду себя как мразь и понимаю это. У меня вместо сердца — булыжник с дороги, а ты всё равно смог там что-то хорошее разглядеть, как я понял. Короче, не было у меня раньше такого, поэтому и получилось то, что получилось.
— Ничего, всё нормально.
Минхо будто прочитал, что Феликс хотел извиниться, но не мог.
— И… Что дальше?
— Сам решай, — пожал плечами Минхо. — Твой вариант?
— Я не знаю, правда.
— Если не хочешь ничего менять, то не нужно. Не иди против воли.
— Так говоришь, будто мне удалось тебя склеить.
— Ну-у-у… — протянул Хо, отведя взгляд в сторону.
— Нет…
— Что?
— За один вечер, серьёзно?!
— Феликс, всё нормально. У меня так обычно и происходит.
— Да как?! Как это получилось?! Что ты здесь, сука, — Феликс начал стучать себя по левой стороне груди, — смог что-то адекватное увидеть?!
— То, что ты можешь измениться. И хочешь этого, даже не отрицай.
Реально читает, что ли?…
— Феликс, я всё прекрасно понимаю. Тебе тяжело, ты не привык к простой жизни, проблемы с отцом и с Хёнджином, но всё это — временные трудности. Это нужно побороть, тогда всё устаканится. Из-за того, что у тебя этих трудностей раньше не возникало, ты и вырос таким. Но всё поправимо, поверь.
— Вот почему?! — снова закричал Феликс, дослушав его слова до конца. — Почему ты так ко мне относишься?!
— Хочу.
— Да что ж ты такой хороший, сука…
— А почему я должен быть плохим? Ну, не считая работы, конечно.
— Потому что я не заслуживаю нормального отношения к себе! — Ликс больше не мог держать эту фразу в себе. Сдался. — Я ведь ко всем, как к дерьму, а ты ко мне по-доброму. Не должно быть так!
Минхо прекрасно знал, почему Феликс держался такой позиции. Он вырос среди таких же богатых, тщеславных и лицемерных людей, никогда не общаясь с кем-то из простого общества. Каждый ребёнок богатого человека знал, что его ненавидело всё его окружение, поэтому улыбался другим в лицо, а в глубине души презирал их. И так было абсолютно с каждым. Все мажоры терпеть друг друга не могли, но были вынуждены общаться, считая себя высшим классом, для которого поддержание контакта с кем-то ниже по статусу равнялось позору. Именно по этой причине Феликс не мог принять хорошее отношение к себе. Он просто привык, что его все ненавидели.
— Я пойду, пока Чан меня в розыск не объявил, — слабо улыбнулся Минхо, поднявшись на ноги. Но перед тем, как вернуться в зал, он стянул с себя чёрные нарукавники и протянул Феликсу. — Возьми.
— Зачем они?
— С ними руки не так сильно от приёма болят. Они хорошие, качественные, плотные. И мяч хорошо отлетает.
Феликс рассматривал нарукавники, которые отдал ему Хо, не догадываясь, что теперь они целиком и полностью принадлежали ему. Минхо купил их ещё в прошлом году, когда команда только собралась, и тоже верещал от боли на первой тренировке, поэтому прислушался к совету Чана и взял их на последние деньги, которые у него тогда были. Для некоторых такой поступок мог показаться чем-то обычным, но для волейболиста это было одним из высших проявлений поддержки. Минхо знал, что Феликс научится играть, поэтому было не жалко отдать ему чуть ли ни самое дорогое.
Джисон аккуратно опустил ручку вниз и заглянул в комнату, где все её обитатели ещё крепко спали. Но после того, как Хан закрыл дверь изнутри, Чанбин резко раскрыл глаза и начал смотреть на него в упор. Джисон приложил указательный палец к губам, на что Со отреагировал кивком, а затем подошёл к кровати Феликса и Минхо. Он наступил ногой на нижнюю перекладину, залез на второй этаж, согнувшись, как креветка, и в прямом смысле оседлал Минхо, который до сих пор сопел.
— Рота, подъём!
— Блять!
Через секунду Джисон опрокинул спину назад и сложился, получив в нос со всей силы. Чанбин начал ржать в голос, из-за чего проснулся Сынмин, а Минхо смотрел на друга, не понимая, что он вообще тут забыл.
— Ты ахуел?! Нахера так пугать?!
— Ты меня убил…
— Заслужил, — фыркнул Хо, проверяя, не шла ли у Джисона кровь. Протечка, слава Богу, не была обнаружена. — Чё припёрся-то?
— Сделай нам еду.
— Может ещё и твоей мамке отлизать?
— Ну пожа-а-алуйста, — жалобно протянул Хан, схватив его за рукав белого лонга. — Мы хотим эти мини-блины, которые ты готовишь.
— Панкейки?
— Да. Просто слово слишком пафосное, не хотел произносить.
— Нет.
— Почему?
— Потому что сегодня суббота, а ты разбудил меня в восемь утра.
— Кто рано встаёт…
— Тот хуйца пососёт, — закончил за него Сынмин. — Но жрать реально хочется.
— Вот! — хлопнул в ладоши Джисон, а потом указал пальцем на Сынмина. — Хоть один товарищ по несчастью. Минхо, спасай, мы умираем.
— Будто для меня это что-то грустное, — Минхо снова улёгся на подушку и с головой накрылся одеялом, но Хан отогнул его через пару секунд. — Блять, я тебя сейчас сам убью…
— Приготовь нам хавчик.
— Не хочу.
— Хочешь.
— Нет.
— Хочешь.
— Я только твою маму хочу.
— А она хочет, чтобы её сын не помер от голода! — Джисон вырвал подушку из-под головы Хо и начал бить его по лицу. — Сделай еду!
— Да всё! Всё! — заорал Минхо, забрав у него подушку. — Сделаю…
— Я знал, что ты спасёшь нас от голодной смерти.
— Джисон.
— А?
— Почему не рассказывал, что ты из Африки?
— Нахуй иди, чмо, — Хан тут же спрятал кисти рук, что были на тон темнее, чем у Минхо, в карманы штанов. — Ну, погнали.
— Мы тоже с вами, — сказал Чанбин, спускаясь со второго этажа. Сынмин тоже поднялся на ноги, а потом оба устремили взгляды на спящего Феликса. — А этот балласт куда?
— С собой, — ответил Хан. — Надо же его кормить.
— Зачем?
— Нас без либеро нагнут.
Минхо спрыгнул с кровати на стол, а уже потом коснулся ногами пола, как это и делал обычно. Он уже собирался будить Феликса, но Джисон, до сих пор находившийся на втором этаже, успел остановить его и взять процесс в свои руки. Хан достал телефон из кармана, потыкал на кнопочки клавиатуры и включил армейскую песню. Поначалу она играла тихо, но до момента, пока Джисон не свесил через перилла половину тела и не прибавил звук, поднеся телефон прямиком к уху Ликса. Песня заиграла так громко, что Феликс подскочил, будто на пружине, ударился головой об деревянные перекладины второго этажа, при этом всём протяжно крича.
— С Днём Победы! — заулыбался Джисон, смотря на него в такой позе, будто он был Человеком-пауком.
Феликсу безумно захотелось схватить его за рукава футболки и выбросить со второго этажа, да так, чтобы в полёте головой об деревяшку ударился, но не стал. Джисон выключил музыку, спустился на пол и начал стаскивать Феликса с кровати, схватив за руку.
— Давай, нефор, давай! — кряхтел он, пытаясь заставить Ликса шевелиться. — Давай!
— Чё ему надо? — спросил он у остальных, никак не реагируя на действия Хана.
— Хочет поднять тебя и отвести на кухню, — ответил Минхо.
— Всё-всё, я встал! — не выдержал Феликс и засунул ноги в тапочки. — Какая кухня?
— Родненькая, — сказал Чанбин, улыбнувшись. — Ты не представляешь, какие кулинарные шедевры там создавались…
— Мы там крысу варили.
Феликс посмотрел на Сынмина такими глазами, что тот уже был готов подставлять ладони и ловить их.
— Ладно, крысу не варили, конечно, но один раз делали суп из всего, что видели.
— Например?
— Лук, картошка, уже готовая курица, чеснок, редиска, рыба…
— Хватит! — остановил его Феликс, не собираясь дослушивать рецепт.
— Вкусно же было, — сказал Хан, вспомнив это гастрономическое чудо. — Или мы были настолько голодными, что реально туда чуть крысу не добавили.
— Но сегодня крыс в меню нет, — Минхо заранее решил успокоить Феликса. — Будем панкейки ебашить.
— Вы знаете это слово?
— Мажор, ещё один звук, и панкейки будут с крысятиной. — сказал Чанбин. — Специально для тебя одну откопаем.
— Молчу.
— Погнали жрать! — подгонял всех Джисон и уже хотел вылететь из комнаты, но обернулся назад и достал из кармана ключ-карту, которую отдал Сынмину. — На, возвращаю.
— Я тебе её не давал…
— Так я знаю. Я проснулся чисто из-за голода, а карта у тебя на подоконнике всегда лежит, на ночь вы форточку открываете. Пришлось палкой ковыряться, чтобы достать.
— Ты ведь знаешь, что в дверь можно стучать? — спросил Феликс, сведя брови к переносице.
— Так они мне не открывают.
— И правильно делаем, — прыснул Минхо и первым вышел из комнаты.
Они подобрали голодающих соседей, которые и отправили Джисона за Минхо, успели благословить его и отдать честь за проявленное милосердие, а потом направились на первый этаж, где находилась общая кухня. Феликс шёл в самом конце, но не потому что не знал, как туда идти, а потому что досыпал по дороге. Чанбин и Чан, идущие перед ним, постоянно подгоняли Ликса и хватали за разные части тела, даже за уши, чтобы не потерять свою Спящую красавицу где-то в коридорах общаги.
Стоило им зайти на кухню, как они встретили абсолютно всех знакомых из других групп, курсов и факультетов. Это было похоже на сходку.
— Дамы, — Чонин снял воображаемую шляпу и согнул ногу в колене, встав рядом с Йеджи и Юной. — Как поживаете?
— Сегодня на вежливом? — улыбнулась Юна, нарезая курицу на дощечке. — Что надо, мелочь?
— Просто интересуюсь вашим жизненным положением.
Йеджи повернулась к нему лицом, поднеся нож ближе к своей щеке, и высоко подняла брови.
— Начался учебный год, мы на третьем курсе, новый препод — последний извращюга, вчера в общем туалете нашли использованную прокладку, приклеенную к стене, теперь ещё и ты пришёл. А теперь ответь на свой же вопрос: как мы, блять, поживаем?
— Хуёво?
— Садись, отлично, — засмеялась Юна, бросив курицу на сковородку. — Ты далеко не уходи, дегустатором будешь.
— Боитесь, что такой красивый мальчик останется голодным?
— Нет, — вздохнула Йеджи. — Боимся, что такие красивые девочки, как мы, неосознанно совершат суицид.
— Как?
— Траванёмся, — ответила Юна. — А красивый мальчик у нас всеядный. Я помню, как ты в начале того года схавал мой просроченный йогурт.
— И даже не просрался, — добавила Йеджи. — Тоже так хочу.
— Тогда тебе нужно было родиться в моей семье, где просроченный йогурт — банкетное блюдо, — улыбнулся Чонин.
— Ну-ну, мелочь, — Юна положила лопатку в тарелку, обняла парня и начала поглаживать его волосы. — Накормим. Не факт, что не умрёшь, конечно, но будет вкусно.
— Вот это вы хозяюшки.
Джисон стащил у девчонок огурец, Хёнджин взял в руки тёрку и приложил к плечу так, что она стала похожа на камеру. Он начал «снимать» Хана, стоявшего рядом с Минхо, который колдовал над тестом, по очереди выгнул три пальца и кивнул