Общежитие №16

— Ну всё.

— Что?!

— Допизделся.

Хёнджин сложил ладонь в кулак и одним ударом заставил Феликса свалиться с ног. Он не успел прийти в себя, как снова получил по лицу, но на этот раз массивным ботинком, ещё раз, ещё, а потом почувствовал противный вкус железа во рту. Хван схватил Ликса за вырез майки и чуть не порвал её, поднимая парня, а потом швырнул его в стену.

— Даже сопротивляться не будешь? — спросил Хван, прижав его к стене. — Шанс даю, как неопытному.

Феликс сплюнул кровь на пол, провёл рукой по уголку губ и посмотрел на Хёнджина с такой ненавистью, что у того даже появилась надежда на какой-либо ответ. Через мгновение Ликс сполз вниз по стене и начал надрывисто кашлять, получив удар с колена в живот.

— Я не собираюсь избивать до полусмерти того, кто даже сопротивляться не может, — сказал Хёнджин, спустившись на корточки. — Не нарывайся на тех, кто сильнее тебя. Знаешь ведь, что не сможешь ответить, так на кой хуй лезешь, мажор?

Хёнджин поднял с пола сумку, закинул её на плечо и направился к аудитории, где должна была проходить следующая пара, оставив избитого до крови Феликса одного. Голова кружилась, всё вокруг плыло, дышать получалось через раз. То, что казалось Ликсу адской болью, Хёнджин не считал и началом драки. Ведь драка в его понятии подразумевала собой сопротивление с обеих сторон, а не с одной. Если Хван понимал, что отдачи не будет, то прекращал махать кулаками, чтобы не поступать, как последняя сволочь, внаглую пользовавшуюся физическим превосходством. Это и было теми самими манерами, которым его обучили в детском доме.

Феликс кое-как поднялся с пола, держась рукой за живот, и поковылял на поиски ближайшего туалета. К счастью, он находился в двадцати метрах от него, но чтобы дойти до двери, Ликсу понадобилась минута. Хёнджин будто выбил из него все внутренности одним ударом, или же смешал их в нечто единое, превратив в подобие каши.

Феликс сразу направился к раковинам, над которыми висело огромное зеркало, где он увидел кровь возле губ, ссадины на щеке, разбитый подбородок и распухший, покрасневший глаз.

— Пизд…

— Феликс?

В зеркале показался Минхо.

— Блять, меня десять минут не было…

— За десять минут можно много чего сделать, как видишь, — он включил воду и начал умываться, аккуратно дотрагиваясь до повреждённых частей лица.

— Хёнджин?

— Нет, блять, отец его.

— Дай посмотрю, — Минхо приложил пальцы к его щеке и хотел повернуть голову Феликса, но тот вздрогнул, отвернувшись от него совсем. — Да дай посмотрю.

— Видел уже, — он оторвал от рулона бумажное полотенце и начал вытирать капли воды с лица. На нём остались отпечатки крови. — Блядство…

— Заебёшь.

Минхо схватил его за плечи и развернул лицом к себе, сжав руки Ликса так, чтобы он не смог снова скрыть лицо.

— У тебя подбородок разбит.

— Правда?! — наигранно вздохнул он. — А я и не заметил, блять! Я пока в глаза не долблюсь, если что.

— Тут зашивать надо. Тебя там ногами ебашили, что ли?… — Минхо продолжал рассматривать дыру в подбородке Феликса, пока тот пытался оценить состояние глаза, стоя боком к зеркалу. — Пошли.

— Куда?

— К медсестре. Даст тебе освобождение, чтобы ты в травмпункт сходил.

— Нет, стой, не надо! — закричал Феликс, отпрыгнув от него на полметра. — Не пойду я никуда.

— Ты хочешь до конца жизни с дырой в ебальнике ходить?

— Нет.

— Ну?!

— Боюсь я, — всё-таки признался Феликс, опустив глаза в пол. — Не хочу.

— Мне тебя за ручку вести, как маленького?

— Не надо меня никуда вести! Мне и с дыркой нормально.

— Тебе двух мало?

— Их больше.

— Другие — это отверстия.

— Погоди, а где тогда вторая дырка?

— Хватит до дырок доёбываться, пошли.

Минхо схватил его за руку и потащил к медсестре, не собираясь мириться с этим пробитием. Феликс до ужаса боялся врачей, да и не ходил к ним особо, ведь болел максимум раз в год какой-нибудь простудой. Он ни то, чтобы зашивать, он был готов обосраться от одного вида иголки.

Хо завёл его в кабинет медсестры, которая каким-то чудом была на рабочем месте, а не как обычно. Она посмотрела на Ликса, потом перевела взгляд на Минхо, а затем снова на побитого.

— Здрасьте.

— Здрасьте… — протянула она, вылупив глаза. — Это кто тебя так?

— Неважно, — отрезал Феликс, не собираясь палить Хёнджина. Ещё хуже будет.

— Вы можете дать какую-то там бумажку, чтобы его в травмпункт отпустили?

— Но можете и не давать, — сходу произнёс Ликс. — Не так уж и болит.

— Ему подбородок зашить надо.

— А он сам не срастётся? — всё ещё не терял надежду Феликс. — Пожалуйста, скажите, что зашивать ничего не нужно…

— Нужно, — вздохнула девушка, взяв со стола чистый листок бумаги и ручку.

Ликс отвёл Минхо в сторону и решил говорить максимально тихо, чтобы медсестра разобрала как можно меньше слов.

— Ты дебил? Вот надо тебе было?

— Я твой подбородок спасаю, а ты возмущаешься?

— Да срал я на этот подбородок! Не пойду я никуда!

— Если боитесь, то могу написать освобождение и вашему другу, чтобы сходил с вами, — улыбнулась девушка, не отрываясь от работы. — Нужно?

— Да, спасибо, — ответил Минхо.

— Ты, бл… Да пошёл ты, Айболит.

Посещение травмпункта вместе с Феликсом оказалось самым трудным испытанием в жизни Минхо. Ликс, никогда не бывавший там, срал всё, что ходило, ползало и в принципе присутствовало в стенах этого здания, а когда они зашли в кабинет, то начался полный пиздец. Феликс орал, как маленький ребёнок, говорил, что врач не умел выполнять свою работу и что у него руки росли из жопы, за что Минхо много раз извинялся перед мужчиной, принимающим самого ужасного пациента в своей жизни. Ликс чуть не ударил врача, когда тот коснулся иголкой кожи, свернулся в комочек на кушетке и развернулся лицом к стене, не собираясь доверять какому-то левому мужику своё драгоценное лицо. Минхо убедил врача, что тот получит моральную компенсацию, после чего сквозь слёзы, пот и кровь всё-таки уговорил Феликса потерпеть минуту. Хо, как и обещал, дал врачу немного денег за потраченные на Ликса нервы, и успел вывести его из травмпункта до того, как он начал поливать мужчину благим матом.

— Закончил?

— Погоди, — прокашлялся Феликс, приготовившись произнести последние слова. — Я этого ветеринара руки ебал, блять! Кто так иголку держит, будто топором хуярить собирается?!

— Теперь всё?

— Теперь всё.

— В общагу, мигом.

— Так горшок же звенит в одиннадцать. Чё за срочность?

— Там и узнаешь.

Слова Джисона о том, что абсолютно всё находилось рядом с общагой, с каждым днём казались Феликсу всё правдивее и правдивее. Расстояние между их пристанищем и травмпунктом составляло от силы полкилометра, которое они с Минхо преодолели за считанные минуты. Но вместо того, чтобы направиться в комнату, Хо повёл Ликса в здание университета, ничего не объяснив.

— Это что?

— Читать умеешь? — Хо ткнул пальцем в табличку, где было написано «спортзал». — Какая из букв тебе незнакома?

— Нихуя не понимаю…

— Пошли уже.

Хо направился в раздевалку, а Феликс, шедший за ним, по дороге рассматривал зал, поворачивая голову туда-сюда. Минхо распахнул дверь и пропустил его внутрь, а потом закрыл её изнутри.

Чанбин, уткнувшийся в телефон, столкнулся с Феликсом, оторвался от переписки с кем-то и взвизгнул от испуга, увидев его.

— Мажор, блять! — заорал Со, продолжая смотреть на разукрашенное лицо Ликса. — Ты предупреждай, что ли…

— Нихуя! — засмеялся Чонин, поднявшись со скамейки. — Хёнджин, ты, кажись, чуток перестарался.

— Он же одним глазом видит, — ухмыльнулся Хван, подойдя к ним. — М-да, какая-то слишком ранимая у тебя кожа.

— Отъебись.

— Как прикажете.

— А что вообще происходит? — спросил у остальных Феликс. — Нахуй вы в этой каморке сидите?

— Минхо тебе ничего не сказал?

Ликс посмотрел на него, стоящего позади, а Хо лишь пожал плечами.

— Я хотел, но ты убегал весь день. Ещё утром собирался, а ты тему перевёл.

— Ты два часа с ним где-то шлялся, а времени так и не нашёл? — спросил Сынмин.

— Знали бы вы, как мы шлялись… По дороге в травмпункт Флекс материл меня, потому что я заставил его туда идти, а когда мы шли назад, то уже врача, который ему дырку в подбородке зашивал.

— А чё он своими лапами ко мне прикасался? — фыркнул Феликс, скрестив руки на груди. — Мне противно.

— Короче, Флекс, можем поздравить тебя с новой должностью, — Джисон взял со скамейки какую-то одежду и вручил парню. — Будешь с нами в команде.

— В какой команде?…

— Волейбольной, — ответил Хан, достав из рюкзака кроссовки. Остальные тоже начали переодеваться, а Ликс стоял с формой в руках и с искренним непониманием на лице. — Твоя позиция — либеро.

— Чё?

— Это роль в команде, — начал объяснять Чан. — Ты хоть что-то в волейболе понимаешь?

— Я мяч никогда не видел.

— Тяжёлый случай…

— А почему я вообще должен этим заниматься?! Вы меня спросили, блять?

— Флекс, давай поговорим по-взрослому, — Чонин закинул руку на его плечо, и они сели на скамейку. — Ты нам в команде нужен, потому что игрока не хватает. Понимаешь?

— Понимаю.

— Тебе деньги до сих пор нужны?

— Да.

— А заработать их ты можешь только благодаря нам. Понимаешь?

— Понимаю.

— Подводим итог. Если ты будешь играть за нашу команду, то мы будем продолжать брать тебя с собой на работу. Логично?

— Ну…

— Короче, Флекс, будешь либеро, — сказал Чанбин, закончив натягивать на ноги белые гетры. — Мы пойдём разминаться, а Чан пока всё тебе объяснит.

Шестеро направились в зал, где начали наматывать круги по собственной воле, а Бан Чан подошёл к Феликсу, который смотрел на сложенную форму круглыми глазами.

— Ты ведь знаешь, что я не буду в этом участвовать.

— Будешь. У тебя выбора нет.

— Ты мне приказывать вздумал?!

— Ты не думай, что всё это не даёт тебе привилегии. Будешь прогуливать пары, про физру можешь забыть навсегда, а ещё у тебя всегда будут деньги. Ты нас тоже пойми, Флекс, никто не рвётся брать тебя с собой на работу, потому что ты, на данный момент, только мешаешь. Ты ведь без нас не потянешь.

Чан сказал всё правильно, из-за чего Феликс только сильнее взбесился. Он был никем в сфере заработка, а благодаря помощи парней мог запросто получить деньги.

— А почему ты не играешь?

— Я играл, но в прошлом году прям на соревах травму получил.

— Какую?

— Упал неудачно, — заулыбался Чан, сев рядом с Феликсом. — Бежал за мячом, чуть сальтуху в воздухе не сделал, приземлился на подбородок и сломал позвонки.

— У тебя перелом позвоночника был?!

— Частично. Полгода лежал, дистанционно учился, а с больничного вышел прям перед летней сессией. Всё было бы хорошо, если бы это на самих соревнованиях не произошло. Мне запретили спортом заниматься, но всё равно в качалку хожу. Я бы сыграл, но меня там запомнили, поэтому на поле в любом случае не выпустят.

— Значит, я теперь буду твоей заменой, потому что у тебя была травма, а мне нужны деньги?

— Наконец-то! — хлопнул в ладоши Чан и закрыл глаза. — Господи, свершилось… Ладно, ты переодевайся, а я долбаёбов проверю.

Вот на кой хуй мне всё это надо?…

Все остальные уже разбились по парам и начали разминать руки, ноги, шею и коллективно хрустеть коленями. Они взяли из корзины мячи и поначалу просто кидали их друг другу от груди к груди, потом начали делать то же самое, но с вытянутыми руками, а уже после стали вбивать мяч в пол так, чтобы он отскочил и прилетел в руки партнёру. Из раздевалки вышел Феликс.

— Вы специально форму под расцветку порнхаба выбирали? — спросил Феликс, рассматривая чёрно-оранжевую майку.

— Я выбирал, — гордо признался Чонин. — Тебе нравится?

— Да это позор какой-то, — засмеялся он, остановившись рядом с Чаном. — И… Чё мне делать?

— Вставай в пару.

— С кем?

— Тут только один человек свободен.

Пары не было только у Хёнджина.

— Блять, ты издеваешься?!

— Спокойно, принцесса, — сказал Хван, перестав швырять мяч в стену. — Просто я раньше в паре с Чаном стоял. Он — приём, я — нападение. Всё логично.

— Это ты в меня ещё и бить будешь, да? Что, с утра не хватило?

— Так, снова зашивать подбородок его сами ведите, — сказал Минхо, приняв нападение Джисона. — Слабовато.

— Пошёл нахуй! — крикнул Хан. Когда мяч снова оказался у него, он ударил в Хо со всей силы, но и это нападение было принято. — Вот ты сучка, блять…

— Короче, — прокашлялся Чан, подойдя к Феликсу поближе. — Сначала научим тебя приёму снизу. Повторяй за мной.

Ликс внимательно смотрел на Бан Чана, сложил руки, как он это назвал, лодочкой, расставил ноги пошире и согнул колени. Он стоял в таком положении, а Чан своими руками корректировал позу, двигая его ступни и надавливая на разные части тела.

— Спину выпрями.

— Так я же встану.

— Ты щас ляжешь, блять, — улыбнулся Чонин, который стоял в тройке с Сынмином и Со. — Чанбин, тебе пизда. Готовься.

Он подкинул вверх мяч так, чтобы создать зону разбега, сделал три широких шага и с прыжка зарядил Со прямо в нос. Все начали ржать, и Чанбин тоже входил в это число, а вот Феликс захлопал удивлёнными глазами. Сынмин помог ему подняться, а Чонин в это время гордо принимал аплодисменты от Джисона, Хёнджина и Минхо, разведя руками в стороны.

— Это… нормально?

— Это хорошо, — ответил Чанбин, окончательно придя в себя. — Я же у сетки всю игру стою. Думаешь, мне блоки в ебасос не прилетают?

— Какие блоки? Строительные?

— Да, конечно, — на полном серьёзе ответил Ким. — Мы же бетонным кубиком с торчащей арматурой играем.

— Блок — это вид защиты, — начал объяснять Чан. — Когда противник собирается напасть, то те, кто стоят у сетки, закрывают его ладонями, и мяч либо снова прилетает в чужую зону, либо удар становится намного слабее и его возможно принять.

— Нихуя не понял.

— Оно и видно, — вздохнул Чан. — Но тебе такие тонкости всё равно знать не нужно. Ты к сетке выходить не будешь. Хёнджин, встань в пару с кем-то из этих троих, пока мы с Феликсом стойку корректируем.

— Понял, — крикнул Хёнджин, выбирая себе временную жертву. Ей стал Сынмин.

Чан снова начал трогать ноги Феликса, надавливать на спину, выпрямлять её, а потом опять сгибать, выставил его руки вперёд и велел привыкать к их постоянному напряжению, постоянно перекладывал большие пальцы в ладонях парня, которые он будто принципиально держал неправильно, легонько бил по икрам и велел стоять на носках, чтобы они начали работать на двести процентов. Ликсу, естественно, такое отношение к себе не нравилось, но ещё больше ему не нравилась мысль об отсутствии денег. Пришлось терпеть и позволить Чану делать с ним всё, что необходимо. На одну лишь стойку пришлось убить пятнадцать минут, а чтобы донести до Феликса, как правильно держать руки в напряжении, понадобилось добавить к ним ещё десять сверху.

— Всё, молодец, — сказал Чан, когда Ликс в очередной раз сгруппировался из расслабленного положения за секунду. — С этим разобрались, остался только верхний приём. Тут думать вообще не надо. Просто вытягиваешь руки вверх и группируешь пальцы корзиночкой.

— Чем, блять?

— Сука…

На это ушло ещё десять минут. Феликс до последнего не понимал, как можно отбить мяч кончиками пальцев, при этом не сломав их, но на практике всё оказалось довольно легко. Он даже смог несколько раз отбить мяч над головой, но дальше следовало самое сложное. Сынмин снова вернулся в тройку к Чонину и Чанбину, а Хёнджин, натянув улыбку до ушей, встал напротив Феликса и начал крутить мяч в руках.

— Щас проверим, чему тебя научили. Не бойся, Флекс, я несильно.

— Кому ты пиздишь?

— Я серьёзно. Бить во всю в тех, кто первый раз форму надел — позор нападающего.

Хван и вправду ударил несильно. Мяч летел высоко и довольно медленно, из-за чего Феликс успел сориентироваться и принять его. Только вот, мяч отскочил в потолок, а уже оттуда приземлился на голову Минхо.

— Блять! — заорал он, схватив этот мяч в руки. — Чей шарик, суки?…

— Наш! — крикнул Хван, подняв одну руку вверх. Уже через секунду мяч снова вернулся к ним.

— Ты руки не просто вытягивай, а мяч ими направляй, — сказал Бан Чан, стоявший возле стены. — И жёстче их делай.

— Да куда жёстче-то?!

— Хёнджин, попробуй посильнее.

— Без проблем, — ухмыльнулся тот.

— Не надо…

Через пару секунд Феликс орал изо всех сил. Его предплечья будто полили кипятком, а потом ещё и ударили по ним пару раз, чтоб наверняка. Ликс обхватил свою грудь руками, сидя на коленях, и начал тереть их об футболку, чтобы убрать жжение.

— Как мило, — прищурился Хван, стоя рядом с Феликсом. — Уже на коленях передо мной сидишь.

— Пошёл ты…

— Я даже не в пол силы ударил, а ты снова ноешь.

— Не ною я!

— Ладно, истеришь, — фыркнул Хван и вернулся на своё место. — Принцесса, долго на полу не сиди. Письку свою золотую простудишь.