Судьба за стенами

Эйверли

Мы стояли перед огромными небоскребами, и я не могла поверить, что действительно вижу это своими глазами. Многоэтажные здания, доходящие почти до облаков, завораживали. Хотелось смотреть на них снова и снова, словно они были частью сна, который вот-вот рассеется. Люди вокруг нас шли быстрым шагом — в чистой, аккуратной и без сомнений, дорогой одежде. На их фоне я чувствовала себя особенно неуютно в своем рваном, пропитанном грязью наряде.

— Если не хотите привлечь к себе лишнего внимания, советую не пялиться — буркнул Галли и не оглядываясь зашагал в сторону, свернув в какой-то узкий переулок. Мы остановились у стены старого, полуразрушенного здания. Галли скрестил руки на груди и посмотрел на меня с выжидающим взглядом.

— Ну?

Я фыркнула и закатила глаза.

— Сама справлюсь.

Я попыталась забраться наверх: прыгнула, потянулась, но ладонь соскользнула с бетонного края. Сердце рухнуло вниз — я уже приготовилась встретиться с землей, но чьи-то сильные руки резко подхватили меня.

— Значит, сама справиться хотела? — усмехнулся Галли, выгнув бровь.

— Ты не ушиблась? — обеспокоенно спросил Томас, подходя ближе. Галли тем временем аккуратно поставил меня на землю.

— Все нормально, — коротко ответила я, быстро оправившись и не теряя времени, снова полезла наверх. На этот раз удачно, я приземлилась на твердый пол, приглушенно скрипнув ботинками. На мой взгляд сразу открылся красивый вид на город.

— Красиво, правда? — сказал Галли, потянувшись рядом. Затем он посмотрел в сторону высоких стен за стеклом. — Но я до сих пор злюсь, что Порок решил спасти только «важных». Построили эти стены и просто закрыли глаза на всех остальных.

Я кивнула, соглашаясь. Было бы глупо спорить. Галли достал из сумки трубу-наблюдатель и вставил её в специальный штатив, посмотрев через глазок. Томас молча наблюдал, и повисла короткая тишина. Я нарушила её первой.

— Почему ты нам помогаешь?

— Эйверли. Я хочу искренне извиниться перед тобой. Я осознаю, что часто говорил тебе неприятные слова, что винил тебя в смерти Марка, защищая его. Прости, что не давал тебе покоя в Глэйде. Все, что было сказано мною это неправда. Ты очень хорошая, честная и справедливая. Я вижу, как ты всегда пытаешься помочь другим, не думая о себе. Даже, если ты найдешь в себе силы простить меня, я понимаю, что чувство вины меня никогда не оставит.

Я глубоко вздохнула и прижалась спиной к стене. Все те дни в Глэйде, когда он пытался унизить меня, опозорить, давались мне очень тяжело. И сейчас вспоминая об этом мне стало очень тяжело. Поэтому, я решила, что мы потом все обсудим и наконец выслушаем друг друга, а пока, я должна спасти Минхо.

— Ладно. Какой у тебя план?

Галли выпрямился и отступил, давая мне место.

— Взгляни.

Я наклонилась, прикрыла левый глаз и посмотрела в трубу. Картинка сначала была размытой — пятна, силуэты, неясные движения. Я чуть повернула фокус и сердце как тут пропустило удар. Я увидела его.. Минхо. Он сидел на стуле, руки были связаны. Грубая веревка перетягивала его запястья, и даже отсюда я заметила, как туго на коже выступили красные полосы. Голова слегка опущена, черные волосы растрепаны. Но он был жив. Жив.

Рядом с ним, всего в паре шагов, сидела Тереза. Прямая спина, скрещенные руки. Она смотрела на Минхо в упор, почти не мигая. Её выражение было.. непонятным. Ни злости, ни жалости. Что-то между — странное, отстраненное. Я напряглась, вжалась лицом ближе к трубе. Минхо что-то говорил, я не слышала слов, но видела, как его губы шевелятся. Он выглядел измученным, но не сломленным. А Тереза все также сидела молча, не отвечая.

— Ты кого-то видишь? — голос Галли вывел меня из транса.

Я отстранилась от трубы, не сразу найдя голос.

— Минхо..

Томас и Галли обменялись быстрыми взглядами. Я видела, как у Томаса побелели костяшки пальцев — он сжал кулаки.

***
Автор

— Нет! — возмутился Томас. — Найдем другой способ.

— Ты же видел то здание, она наш единственный ключ, — произнес Галли.

— Ты думаешь она нам поможет? — произнесла Эйверли, которая все это время стояла в стороне.

— Я что-то не понимаю, это та девица, которая предала нас? Та сучка? — усмехнулась Бренда.

— Не смей так говорить о ней, Бренда. — подала голос Эйверли, скрещивая руки на груди.

— Крутая, — ухмыльнулся Галли.

— Тереза нам не поможет! Это слишком опасно! — сказал Томас, глядя на Эйверли.

— Он просто боится за свою подружку, — тихо ответил Ньют, глядя в одну точку. — Ты явно затеял это не для того чтобы спасти Минхо, так ведь?

— Что?.. Ньют, ты о чем? — спросил Томас, смотря на Ньюта в недоумении.

— Ты боишься за неё. Ты вновь трясешься только за неё, как маленький ребенок. Она предала нас. — проговорил Ньют, двигаясь на Томаса.

— Это не так просто. Мы не можем рисковать всеми ради одного.

— Одного? Это Минхо, Томас. Минхо! Он твой друг. Мой друг. Он спасал нас раз за разом, а теперь ты хочешь взвесить его жизнь и «всех» ?

— Я пытаюсь спасти нас всех, — Томас пытается говорить спокойно, но голос его дрожит. — Включая тебя. Включая Минхо. Но мы не знаем, на чьей стороне Тереза.

— А ты хочешь просто ждать? Молиться, что все решится само? Тереза знает, где Минхо. Она единственный ключ, и мы его не используем — потому что ты боишься, черт возьми!

— Потому что я знаю, что она может разрушить все. Как и ты сейчас.

— Хватит, — вмешивается Эйверли, она говорит спокойно, но твердо. — Это не поможет Минхо. Мы должны быть вместе. Сейчас не время делить вину.

Ньют резко поворачивается к ней. Его глаза полны боли и злости, которую он больше не может сдерживать.

— Эйверли. Всегда в нужный момент, всегда такая.. хладнокровная, да?

Эйверли моргает, немного отстраняется, но держится.

— Я пытаюсь..

— Ты всегда только пытаешься! — перебивает он. — Но где ты была, когда все рушилось, а, Эйв? Пока мы теряли друзей один за другим? Пока я.. — он замолкает на миг, голос срывается, — .. Пока я разрывался, не зная, кому вообще можно верить?

— Ты не имеешь права так говорить. Я была рядом.

— Ты была рядом физически, — резко перебивает он. — Но не со мной. Ты всегда была где-то в стороне. Хранила свои секреты, прятала боль — будто мы все не страдаем! Ты думаешь, это делает тебя сильной?

Эйверли слабо качает головой, и почти шепчет.

— Потому что если бы я показала, как мне плохо.. все бы рухнуло.

— Все и так рухнуло, Эйв. И ты тоже. Только притворяешься, будто держишься. А на деле такая же сломленная, как и все мы. Просто прячешься за холодным взглядом и острыми словами.

Наступает тишина. Эйверли не отвечает. Губы плотно сжаты. В глазах не слезы, а боль. Глубокая, сдержанная. Она медленно отступает шаг назад, не отводя взгляда от Ньюта. Галли, наконец, вмешивается, осторожно, словно на краю пропасти.

— Хватит. Мы на одной стороне, не нужно ругаться. Минхо этого бы не хотел.

Ньют тяжело выдыхает, будто только сейчас осознает, что сказал. Он не извиняется, просто отворачивается и уходит с помещения.

***

Эйверли сидит на старом металлическом ящике у стены, сцепив руки перед собой. Тусклый свет ламп бросает длинные тени. Тишина — вязкая, как и предчувствие Эйверли. Неподалеку сидел Хорхе, листая старую карту, изредка бросая взгляды на Эйверли. Она едва слышно вздыхает и глядит в пол. Её мысли путаются. Томас и Галли ушли привести Терезу.. слишком рискованно, слишком опасно. Но выбора в них не было.

Внезапно, в коридоре раздается шум. Чьи-то голоса, шаги. Эйверли резко поднимается, её сердце сжимается в груди. Галли входит первым. За ним Томас. Между ними девушка с мешком на голове, руки связаны. Это она. Они усаживают её на жесткий стул посреди комнаты. Хорхе встает, но не вмешивается просто наблюдает. Ньют Бренда и Фрайпан стояли чуть позади, в полутьме. Галли сдергивает мешок с головы Терезы. Она тяжело дышит, волосы растрепаны. И первое, что она делает — смотрит на Эйверли. Галли, резко, грубым голосом, встает прямо перед ней, заграждая обзор.

— Почему ты смотришь на неё? Не смотри на неё. — он делает шаг ближе, наклоняясь. — Смотри на меня.

— Мы зададим тебе ряд вопросов, и ты расскажешь все, что нужно нам знать. Начнем с простого. Где Минхо? — спросил Томас, заглядывая в глаза Терезе.

— Неужели вы думаете..

— Ни Эйверли, не говори ей, а мне! Она тебе не поможет.

— Мы знаем, что Порок держит Минхо у себя. Где он? — спокойным тоном спрашивает Эйверли.

— Их.. их держат всех вместе, — проговаривает она, смотря на Эйверли с болью в глазах. — Этаж минус три.

— И сколько их там? — спросил Ньют, подходя ближе.

— Двадцать восемь. — вздохнув отвечает девушка.

— Могу это взять на себя. — произнесла Бренда, глядя на Галли.

— Нет, доступ к этажу ограничен. На входе, распознается отпечаток пальца.

— Поэтому Тереза пойдет с нами, — проговорила Эйверли, понимая, к чему клонит Галли.

— Ну не знаю.. не так уж она нам и нужна. — пожал плечами Ньют. — Верно? Нам ведь нужен всего лишь палец. — добавил Ньют, взяв скальпел в руки. Глаза девушки испуганно забегали.

— Остынь. — сказала Эйверли, забирая предмет с руки парня. Конечно, она злилась на Терезу за содеянное. Но убивать она её не хотела.

— С Минхо она проворачивала дела куда пострашнее. — возмутился Галли, указывая на Терезу. — Ты же прекрасно это знаешь, и заступаешься за неё.

— Я в курсе, но это не выход. — Эйверли взглянула на Томаса, передавая скальпель, тот выдохнув подошел к ней и присел напротив, протягивая острый предмет.

— У нас в шее есть чип, который нам установил Порок. Если мы зайдем в здание, то чипы сработают, поэтому ты достанешь их.

— Томас..

— Либо ты их достаешь, либо.. тебя больше никто не увидит, — нахмурилась Бренда, она подошла ближе к девушке и Тереза с дрожащими руками взяла скальпель. — Умница. Ну, кто первый?

***

Тереза вынимает чип из шеи Фрайпана. Он хмыкает, но молчит. Все проходит быстро.

— Осталась ты, — говорит Хорхе, глядя на Эйверли. Все поворачиваются к ней. Эйверли стоит у стены, руки скрещены на груди. Она ненадолго задерживает взгляд на Терезе — и этот взгляд пронзительнее любых слов. Эйверли подходит и садится. Спокойно, сдержанно. Слишком спокойно. Тереза не торопится. Подходит ближе, осторожно отодвигает волосы Эйверли в сторону, открывая участок шеи.

— Сейчас будет немного больно, — говорит Тереза тихо, почти шепотом.

Эйверли не оборачиваясь произносит:

— Делай как знаешь.

Тереза замирает, но потом продолжает. Обрабатывает место, делает разрез и вынула чип.

— То, что я сказала тогда.. было правдой. Я не жду, что ты простишь. Или поверишь. Я просто..

Эйверли встает и смотрит прямо на неё. Спокойным и точным голосом она произнесла.

— Ты говоришь «любовь», как будто это оправдание. Но все, что я помню, это предательство. — она разворачивается и уходит, не глядя назад.

***

Томас и Ньют идут рядом, в форме охраны. Черная экипировка, маски на лицах. Лица напряженные, но сдержанные. Тереза идет чуть впереди. Лицо серьезное, уверенное, как будто все под контролем.

— Еще немного, — шепчет Тереза, не оборачиваясь. — Лифт на третьем. Этаж лаборатории.

Они поворачивают за угол. Впереди нужный лифт. Тереза подносит палец к панели, и та загорается зеленым. Но прежде чем двери успевают открыться раздается голос.

— Что вы здесь делаете?

Томас замирает. Его пальцы сжимаются на оружии. Ньют напрягается всем телом. Тереза медленно оборачивается. По коридору к ним приближался Дженсон. В белой водолазке, с черным плащом. Лицо как всегда вычищено от эмоций, будто его растягивают маской.

— Доктор Агнес, — говорит он, подходя ближе. — Почему вы ведете охрану на третьи этаж? Мне не поступало уведомлении.

Тереза, чуть приподнимая подбородок, отвечает ровно.

— Новый приказ. Ава Пейдж просила провести аудит в лабораторной зоне. Эти двое приклеплены ко мне как охрана.

Дженсон делает шаг ближе. Его взгляд скользит по Томасу, потом по Ньюту. Проходит секунды две, дольше, чем хотелось бы.

— Лица. Пусть снимут шлемы.

Томас и Ньют медлят. Сердце бьется в висках. Томас медленно надевает бесстрастную маску, словно готов к бою. Он смотрит на Терезу. Та еле заметно качает головой: «Не делай глупостей». Дженсон, все еще вежливо, но уже с тенью угрозы проговаривает:

— Я сказал — лица.

Тереза не двигается, лишь сжимает кулаки. Все готово сорваться. Но тут раздается выстрел. Пуля со свистом врезается в ногу Дженсона, и он падает с глухим криком, хватаясь за ногу. Из бокового коридора появляется Эйверли. Тоже одетая в форму охраны, лицо под маской. В руках — пистолет. Взгляд стальной, уверенный. Тереза поворачивается к ней и едва заметно кивает.

— В лифт, быстро, — скомандовала Тереза и открыла двери, пока сигнал тревоги еще не включился. Томас и Ньют бросаются внутрь, за ними Эйверли. Она хочет, чтобы Тереза вошла с ними, но та останавливается на пороге. Пальцы дрожат, но голос — твердый.

— Я не пойду. Кто-то должен их отвлечь, будь осторожна. — задерживает взгляд на Эйверли.

Эйверли вдруг растеряв жестокость, делает шаг к ней.

— Тереза, подожди, ты не обязана.

Двери лифта закрываются, отсекая их. Тереза остается снаружи. Её последним взглядом была нежность и горечь.

***

— Нам нужно найти нужную дверь, — говорит Томас, глядя на друзей. Они идут вперед, шаги глухо отдаются в стенах. Но вдруг позади раздается кашель. Эйверли резко оборачивается. Ньют стоит, чуть согнувшись, рукой сжимая плечо, другой прижавшись к стене. Лицо бледное, губы сжаты.

— Ньют? — её голос дрожит.

— Нам надо спешить, Эйв. — проговаривает Томас, не оборачиваясь на них. Эйверли стягивает с лица маску. Её глаза в панике, в ней бушует страх.

— Он не в порядке, Томас! Посмотри на него!

Томас оборачивается и глядит на Ньюта. Тот выпрямляется, будто пытался выглядело нормально. Но его плечи дрожат. Кожа стала бледной, руки холодные. Ньют слабо улыбается, сквозь боль.

— Не сейчас, да? Давайте сначала найдем Минхо.