Глава 30
Когда Минхо, Ньют, Томас, Сэм и Тереза вернулись в Глэйд, их встретили встревоженные глэйдеры. Галли, Чак, Фрайпан и другие столпились у входа в лабиринт, ожидая новостей.
— Где Эйверли? — первым спросил Чак, его голос был тонким, дрожащим. Минхо посмотрел на него, потом перевел взгляд на остальных.
— Она..Она осталась в лабиринте. — гулкий шепот пронесся среди глэйдеров.
— Что значит осталась? — Галли шагнул ближе, его лицо исказилось.
— Седьмая секция закрылась. Она не успела выйти. — тихо ответил Ньют.
— Мы должны спасти её! — выкрикнул Чак, глядя на Минхо, словно тот мог решить проблему прямо сейчас.
— Мы не можем.— Томас провел рукой по волосам.
— Но она там одна! — Фрайпан повысил голос.
— Мы знаем! — рявкнул Минхо. — Ты думаешь, я не понимаю?! — наступила тяжелая тишина.
— Значит, она...— голос Чака дрогнул.
— Не говори так. — Минхо резко посмотрел на него.
— А если она все таки...— один из глэйдеров замялся. — Если она не сможет?
— Мы не можем сразу думать о худшем.
***
Эйверли стояла посреди закрытой секции, тяжело дыша. Стены сомкнулись, оставляя её в полном одиночестве. Ни Минхо, ни Терезы, ни Томаса — никого. Только гулкое эхо её дыхания да тихий гул лабиринта.
Она медленно осмотрелась. Это место отличалось от остальных секции — темные, влажные стены, странные отметины на полу. В дальнем конце она заметила туннель. Его вход был закрыт массивной металлической дверью, усеянной глубокими царапинами.
— Великолепно, — пробормотала Эйверли, сжав кулаки.
Должен быть выход. Она сделала пару шагов вперед, внимательно разглядывая дверь. Вдруг послышался гулкий звук, будто что-то тяжелое ударилось о металл изнутри туннеля. Эйверли напряглась. Что-то было там. Она попятилась назад, её сердце билось бешено.
— Черт, — прошептала она, понимая, что отсюда ей уже не уйти.
Дверь задрожала, скрежет металла пронзил тишину. И через секунду она резко распахнулась. Из темноты туннеля выскользнул гривер. Эйверли инстинктивно шагнула назад, доставая нож. Гривер издал низкий рев и бросился на неё.
Она успела уклониться, но клешни гривера задела её плечо, боль пронзило тело. Эйверли рухнула на землю, но тут же перекатилась в сторону, избегая следующего удара.
— Ну давай, подойди ближе! — зарычала она, сжимая лезвие в руке. Гривер прыгнул на неё. Она увернулась, вскинула нож, но не успела — тяжелые клешни обрушились на её грудь, отбрасывая её в сторону.
Последнее, что она услышала — это гулкий механический рев, а затем все погасло.
***
Глэйд словно утратил краски. Обычно шумное и наполненное жизнью место теперь было тихим, угрюмым. Даже те, кто никогда не общался с Эйверли, чувствовали, что что-то изменилось.
Фрайпан готовил завтрак в тишине. Чак сидел у костра, глядя в пустоту. Ньют расхаживал взад и вперед у центра поляны, нервно сжимая кулаки.
Минхо не сомкнул глаз всю ночь. Он сидел у входа в лабиринт, ожидая рассвета. Тереза тоже почти не спала.
— Она жива. — Минхо повторял это, словно мантру. Никто не спорил, но в глазах некоторых уже читалось отчаяние.
Когда первые лучи солнца осветили Глэйд, Минхо резко поднялся.
— Мы идем за ней, — он бросил взгляд на Томаса. Тот молча кивнул.
— Я пойду с вами. — сказал Ньют, но Минхо покачал головой.
— Оставайся здесь. Если мы не вернемся, тебе нужно будет придумать план. — Ньют явно не хотел оставаться, но понимал, что спорить бессмысленно.
— Будьте осторожны.
Они побежали в лабиринт сразу после открытия дверей. Минхо уверенно вел Томаса по маршруту, который запомнил еще вчера. Седьмая секция встретила их гулкой тишиной.
— Эйверли?! — громко позвал Томас, но ответа не было. Минхо медленно осмотрелся, стараясь уловить хоть какой-то знак её присутствия. И тогда он заметил.
На земле, у стены, лежал её нож. Тот самый, с которым она никогда не расставалась. Томас первым подошел и поднял его. Лезвие было испачкано черной жижей — кровью гривера.
— Она дралась.. — чуть дальше валялся обрывок ткани. Минхо поднял его и провел пальцами.
— Это её кофта. — он почувствовал, как сердце сжимается. Томас посмотрел на него.
— Она могла выжить.
— Но где она тогда? — Минхо судорожно выдохнул. Томас не знал ответа, и самое страшное — у них не было ни единой зацепки.