Глава 17
***
Томас
Я снова там. Белая комната с яркими лампами, от которых болят глаза. Воздух здесь слишком чистый, стерильный, с едва уловимым запахом химикатов.
Я стою посреди комнаты, не понимая, что происходит, но сердце уже сжимает тревога. Передо мной Эйверли.
Она сидит на металлическом стуле, её руки крепко привязаны ремнями, голова опущена, длинные волосы закрывают лицо. Моя грудь сдавливается от одного этого вида.
— Проснись, Томас, — раздается чей-то голос рядом.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Рядом стоит девушка с темными волосами. Её лицо размыто, будто кто-то намеренно стер детали, но почему-то мне кажется, что я её знаю.
— Она должна вспомнить, — продолжает она. — Мы должны заставить её вспомнить.
Я не понимаю, что происходит. Что за «вспомнить»? Почему Эйверли в таком состоянии? Почему я здесь?
— Я не могу, — хрипло отвечаю я, но чувствую, как мои руки тянутся вперед, сами по себе.
Я сжимаю рычаги какого-то устройства. Пальцы скользят по прохладной поверхности, и от этого ощущения внутри все сжимается. Я не хочу этого делать. Но девушка рядом со мной не отступает.
— Можешь, — твердо говорит она. — Ты уже делал это раньше.
Я замираю. Что? Что значит «делал это раньше» ? Я смотрю на Эйверли. Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Её глаза полны боли, но в них все еще есть что-то несломленное.
— Ты был моим другом...— тихо говорит она, но в её голосе столько обвинений, что я чувствую, как холод пробирается ко мне под кожу.
И в следующий миг комната наполняется ее криком. Пронзительный, наполненным отчаянием.
Я вскрикиваю и резко открываю глаза. Это всего лишь сон. Это всего лишь сон, чертов сон..
Я тяжело дышу, грудь вздымается и опускается, ладони дрожат. Комната темна, только слабый свет луны пробивается сквозь щели в стенах. В лагере тихо, слышится лишь дыхание других глэйдеров, мирно спящих в своих гамаках.
Этот сон преследует меня уже несколько ночей, одни и те же образы, один и тот же страх.
Я провожу рукой по лицу, чувствуя, как липкий пот стекает по вискам.
Почему я вижу Эйверли в таком состоянии? Почему ощущаю, будто это не просто кошмар, а воспоминание?
Я сжимаю кулаки, стараясь удержать эмоции под контролем. Я смотрю в потолок, пытаясь найти ответ, но он не приходит.
***
Теплый свет солнца пробивался сквозь пыльное окно, освещая небольшую комнату. Маленькая Эйверли сидела на полу, разрисовывая кусочек картона старыми карандашами. Она выводила что-то кривыми детскими буквами, высунув кончик языка от сосредоточенности.
— Что ты там рисуешь, звездочка? — раздался мягкий голос.
Она подняла голову и увидела его — папу.
Мужчина присел рядом, заглядывая в её рисунок.
— Это я, ты и мама, — гордо объявила девочка, показывая лист.
На бумаге были три фигуры. Женщина в белом халате стояла чуть поодаль, а рядом держались за руки мужчина в очках и маленькая девочка с длинными волосами.
Мужчина улыбнулся, но в его глазах промелькнула печаль. Он обнял Эйверли, осторожно погладив по растрепанным волосам.
— Ты у меня умница, — прошептал он. — Если бы я мог, я бы подарил тебе весь мир, малыш.
— А можно мне большой торт? — с надеждой спросила она, заглядывая в его глаза. Он рассмеялся.
— Конечно, можно! Ты заслуживаешь больше, чем просто тот.
Но Эйверли знала: он не сможет сдержать обещание. Они снова сядут в ту серую машину, которая увезет ее в холодное здание с длинными коридорами. Там она больше не будет рисовать, а вместо этого будет отвечать на вопросы «тети Авы» и «дяди Дженсона», пока её маленькие руки будут покрываться следами от уколов.
Она уткнулась в его грудь, сжимая ткань его куртки в крошечных ладонях.
— Я не хочу уходить, пап, — прошептала она.
Мужчина сжал её крепче.
— Я знаю, звездочка...Прости.
***
Эйверли
Я стояла в воде, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Вокруг разносился приглушенный шум леса, капли воды стекали по коже, а внутри меня еще горел огонь от поцелуя.
Минхо ушел. Просто взял и оставил меня.
Я не злилась, но чувствовала легкое разочарование. Он остановился первым. Решил, что нам лучше не заходить дальше. Но почему? Чего он боялся?
Сделав глубокий вдох, я провела ладонями по лицу, смывая с себя остатки этого момента, и медленно вышла из воды. Подняла одежду с берега, накинула на мокрое тело и, стараясь не думать о произошедшем, направилась обратно в Глэйд.
Ночь уже опустилась на Глэйд. Воздух был прохладным, а по телу пробегали мурашки, но я не спешила. Лес вокруг был тихим, спокойным, лишь ветер шуршал в кронах деревьев. Но стоило мне выйти на тропу, как кто-то вдруг шагнул мне наперерез. Я замерла. Передо мной стоял Галли. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением лица — то ли с насмешкой, то ли с любопытством. В полумраке его глаза блестели настороженно.
— Гуляешь поздновато, — сказал он, скрестив руки на груди. — я молча посмотрела на него, не понимая, что ему нужно от меня.
— Ты вся мокрая, — добавил он, ухмыльнувшись. — Что, Минхо бросил тебя одну в лесу? — меня передернуло от его слов.
— Не твое дело, — спокойно ответила я, и попыталась пройти мимо, но он преградил мне дорогу.
— Да ладно тебе, не злись, — он наклонил голову, разглядывая меня. — Просто интересно, что вы там с ним делали.
— Уйди с дороги, Галли.
— А если нет? — он чуть поддался вперед, но я не отступила.
Между нами было не больше полуметра. Я чувствовала его тяжелый взгляд и напряжение, повисшее в воздухе.
— Слушай, я ведь просто хочу поговорить, — сказал он. — Или ты теперь настолько зазналась, что даже слово не скажешь?
— Мне нечего тебе говорить.
Я снова сделала шаг в сторону, но он перехватил меня за запястье.
— Ты слишком часто болтаешься с Минхо, — его голос стал жестче. — Думаешь, он правда воспринимает тебя всерьез?
Я вздрогнула от его тона. Галли всегда раздражался из-за меня, но сейчас в его голосе звучало нечто другое — ревность? Презрение?
— Пусти, — сказала я тихо.
Он посмотрел мне в глаза, явно ожидая какой-то реакции, но я не собиралась давать ему этого удовольствия.
— Галли, — раздался чей-то голос со стороны Глэйда.
Мы оба повернулись. На тропе стоял Томас, он пристально смотрел на нас, явно оценивая ситуацию.
Галли фыркнул и разжал пальцы, позволяя мне вырваться.
— Ладно, не бойся, я не кусаюсь, — бросил он мне и, развернувшись, ушел прочь.
Я несколько секунд стояла и смотрела ему вслед, а потом подняла взгляд на Томаса.
— Все в порядке? — спросил Томас, подходя ближе. Я выдохнула, пытаясь успокоиться.
— Да, все нормально, — соврала я.
Томас прищурился, но ничего не сказал.
— Ладно, — кивнул он. — Давай, я провожу тебя до хижины.