Глава 16
Дождь наконец закончился, оставив после себя свежий, прохладный воздух и сырость под ногами. Глэйд сиял чистотой, листья растений на огородах переливались каплями воды, а земля стала мягкой и податливой.
Эйверли все еще тяжело дышала после веселья с Минхо — беготня и танцы под дождем вымотали её, но на душе было удивительно легко. Она чувствовала, как улыбка до сих пор играет на её губах.
— Эй, мокрая курица! — раздался голос Ньюта.
Эйверли обернулась и увидела, как он стоит, скрестив руки на груди, с хитрой улыбкой.
— Ты о ком? — прищурилась она.
— О тебе, конечно, — Ньют окинул её оценивающим взглядом. — Вся мокрая, волосы как у утопленницы.
— О, спасибо, это так мило. — закатила глаза Эйверли.
— Не за что, — усмехнулся Ньют. — Мне нужна твоя помощь на плантации. Поможешь?
Эйверли на мгновение задумалась, но затем кивнула.
— Почему бы и нет?
— Отлично! Тогда давай, только сначала переоденься, а то заболеешь, — сказал он и направился в сторону огородов.
Эйверли быстро переоделась в сухую одежду и поспешила к нему. Плантация выглядела живописно после дождя — насыщенного цвета растений, чистый воздух и легкий аромат мокрой земли создавали уютную атмосферу.
— Ладно, что делать? — спросила она, закатывая рукава.
— Вот, бери корзину и собирай овощи, а потом отнесем их Фрайпану, — Ньют подал ей большую плетеную корзину.
Эйверли взяла ее и начала аккуратно собирать спелые плоды.
— Не думала, что ты так хорошо разбираешься в работе на огородах, — заметила она, поглядывая на Ньюта.
— Ну, в Глэйде надо уметь все, — пожал он плечами. — А ты похоже, не в первый раз этим занимаешься.
— Когда то я точно это делала, но...не помню, — призналась она, с грустью смотря на растения в своих руках.
Ньют на мгновение замолчал, а затем улыбнулся.
— Главное, что руки помнят.
***
(Flashback)
Минхо
Я вышел из лазарета, ощущая странную тяжесть в груди. Видеть Эйверли в таком состоянии было мучительно. Её побитое тело, усталые глаза, но все та же сила воли...Черт, она крепкая. И все же мне не нравилось оставлять её одну.
Но работа есть работа. Сегодня я и Томас побежим в лабиринт.
— Готов? — спросил я у Томаса, когда мы добрались до входа в лабиринт.
— Как никогда, — кивнул он, оглядывая стены.
— Будьте осторожны. — произнес Алби, отдавая мне походную сумку.
Я кивнул и взяв сумку, на счет три побежал в лабиринт. А за мной Томас.
Мы пробежали уже несколько секции, отмечая любые изменения. Все было как обычно — одинаковые стены, заросшие мхом плиты, тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Но вдруг что-то изменилось.
Я замедлился и почувствовал, как Томас напрягся рядом. Прямо перед нами, в дальнем углу коридора, стоял Гривер. Он не двигался. Просто стоял и смотрел.
Меня передернуло.Гриверы никогда так себя не вели. Они нападали сразу, без раздумий. А этот...он просто стоял.
— Минхо...— прошептал Томас, хватая меня за плечо.
Я не ответил. Гривер внезапно вздрогнул, его механическое тело заскрежетало, и он издал странный звук — нечто среднее между рычанием и стуком. Затем, к нашему удивлению, из его пасти вырвалась, черная жидкость. Она с громким шлепком упала на землю.
Через секунду гривер резко дернулся, развернулся и исчез в темноте коридора, оставив нас в оцепенении.
Я сглотнул.
— Какого хрена это сейчас было? — нарушил тишину Томас.
— Понятия не имею, — пробормотал я, осторожно приближаясь к тому месту, куда плюнул гривер.
Томас шагал рядом. Мы переглянулись, а затем наклонились, чтобы рассмотреть что там. Среди черной жидкости что-то лежало.
Я медленно протянул руку и вытащил....черный блокнот. На его обложке было написано одно единственное имя. Эйверли.
Я почувствовал, как внутри меня все похолодело. Томас выругался сквозь зубы.
— Минхо...что это значит?
Я не ответил. Я просто держал этот чертов блокнот в руках и не знал, что с ним делать.
— Минхо, — Томас подался вперед, пытаясь заглянуть в мою руку. — Это...это же её, да?
Я молча кивнул, сжимая челюсти.
— Откуда он здесь? — продолжил Томас. — Может, она его потеряла?
— И гривер его нашел и решил вернуть? — я резко посмотрел на него. — Это же полный бред, Томас.
Он нахмурился, но не стал спорить. Потому что знал — я прав. Этот блокнот был здесь не случайно.
Я перевернул его в руках, внимательно осмотрел. Казалось, он не сильно пострадал — чуть запачкан, но страницы внутри были сухими.
— Открываем? — тихо спросил Томас.
Я покачал головой.
— Нет, это ее личное. Если захочет, сама расскажет.
Томас лишь кивнул.
Когда мы вышли из лабиринта, мое сердце все еще бешено колотилось. Я не мог выбросить из головы этот чертов блокнот. Все это было слишком странно.
Гривер не напал. Он просто стоял и смотрел. А потом..оставил нам этот блокнот.
Я взглянул на Томаса, и он выглядел таким же встревоженным, как и я.
— К Алби, — коротко бросил я.
Мы вошли в хижину лидера, Алби сидел за столом, сосредоточенно изучая какие-то записи. Он поднял голову и нахмурился:
— Вы чего такие мрачные? — я молча положил блокнот на стол.
Алби скользнул по нему взглядом, затем перевел глаза на нас.
— Чей он?
— Эйверли, — ответил Томас.
Алби резко подался вперед.
— Где вы это нашли?
— В лабиринте, — сказал я. — Гривер его оставил.
Он выругался и схватил блокнот, собираясь открыть, но я тут же положил руку на его запястье.
— Не сейчас, — твердо сказал я. — Мы должны сначала решить, что с этим делать.
Алби помолчал, затем кивнул и отложил блокнот.
— Ни кому не слова. — его голос стал жестким. — Особенно Галли.
Я усмехнулся:
— Само собой.
— Что будем делать? — спросил Томас. Алби задумался.
— Во-первых, вы не открываете этот блокнот, — его взгляд стал строгим. — Во-вторых, мы будем наблюдать. Если гриверы стали вести себя иначе, это может значить все что угодно. Мы должны быть готовы.
Томас кивнул.
— А Эйверли? — спросил я.
— Пусть сначала оправится. А потом...потом посмотрим.
***
После работы на плантации Эйверли чувствовала себя усталой, но приятно вымотанной. Пот стекал по вискам, а одежда прилипала к телу — слишком много движений, слишком много работы. Она вздохнула, вытирая пот со лба с тыльной стороной ладони.
Она вспомнила о речке, которую заметила недавно во время прогулки в лесу. Идея окунуться в прохладную воду показалась слишком заманчивой, чтобы ее игнорировать.
Быстро переодевшись в сухую, но удобную одежду, Эйверли отправилась в лес. Дорога к реке, не заняла много времени — она уже знала маршрут и с легкостью проскользнула между деревьями.
Когда она наконец подошла, на губах появилась улыбка. Вода была кристально чистой, поверхность, слегка подрагивала от легкого ветерка. Никого вокруг — только природа и тишина.
Скинув одежду до нижнего белья, Эйверли осторожно зашла в воду. Прохлада пробежала по коже, заставляя её вздохнуть с облегчением.
— Шикарно выглядишь, куколка. — раздался знакомый голос за её спиной.
— Минхо?
Минхо
Она стояла в воде по пояс, медленно проводя ладонями по поверхности. Вода мягко отражала солнечный свет, создавая вокруг неё золотое сияние. Её мокрые волосы прилипли к коже, капли стекали по плечам, по изгибам спины, скользили по её ключицам.
Я сглотнул, ощущая, как сердце пропускает удар. Черт. Она выглядела...слишком красивой.
— Шикарно выглядишь, куколка, — произнес я, оглядывая её.
— Минхо? Ты поглядываешь? — её голос был легким, с оттенком смеха.
— Нет, просто проверяю, не утонула ли ты.
Она усмехнулась и неожиданно брызнула в меня водой.
— Какой заботливый, — хихикнула она.
Я зашипел, когда холодная вода попала мне на лицо.
— Эй! — возмутился я, но в ответ я получил еще одну порцию брызг.
Эйверли улыбалась, сияя, как солнце, и мне стало трудно дышать.
— Давай, прыгай ко мне! — она кивнула в воду.
— Да ну, — я скрестил руки на груди. — Слишком холодно.
— Минхо, ты же бегун, а боишься воды?
Я нахмурился.
— Я ничего не боюсь.
Она наклонила голову, наблюдая за мной, затем медленно подошла ближе, вода мягко окутывала её талию.
— Тогда почему стоишь там? — я напрягся. Она слишком близко. Я мог бы просто сделать шаг назад или отвести взгляд. Но не сделал ни того, ни другого.
Она подняла руку и легко провела пальцами по моей футболке, едва касаясь ткани. От этого простого прикосновения внутри все сжалось.
— Ты слишком серьезен, — тихо сказала она.
— А ты слишком смелая, — ответил я хрипло. Она улыбнулась.
— Хочешь сказать, я не умею веселиться?
— Хочу сказать, что ты слишком близко, — прошептал я.
Она не отступила.
— Может, это ты слишком далеко..
Я не знаю, что на меня нашло, но в следующий момент, я потянулся к ней. Ее губы коснулись моих мягко, осторожно, словно давая мне возможность остановится. Но я не остановился.
Я потянул её ближе, углубляя поцелуй, и её пальцы сжались на моей футболке. Она дрожала, но не от холода.
Я чувствовал, как её сердце бьется так же быстро, как мое.
Я должен был остановится, но не мог. Она была слишком, слишком теплая, слишком реальная. Её губы касались моих осторожно, словно проверяя, позволю ли я ей быть так близко. Но я не собирался отступать.
Я обхватил её талию, притягивая к себе, и она не сопротивлялась. Напротив, её пальцы медленно скользнули вверх, по моей груди, сжимаясь на мокрой ткани футболки. Сердце колотилось в бешеном ритме. Я углубил поцелуй, и она тихо вдохнула, словно удивленная моей резкостью. Но не отстранилась.
Я провел руками по её талии, медленно, изучающе, наслаждаясь ощущением её тела так близко к моему.
Эйверли тяжело дышала, её губы снова нашли мои, но теперь в поцелуе появилось что то новое — жадность, желание, страсть.
Я наклонился ниже, скользнув губами по ее шее, почувствовав, как она резко вдохнула и сжала мои плечи.
— Минхо...— выдохнула она, её голос был тихим, дрожащим. Черт, мне нравилось, как она произносит мое имя. Я снова посмотрел в её глаза, в которых читалась смесь эмоции — восторг, возбуждение и что-то еще, что заставило сжать челюсти, чтобы не поддаться искушению окончательно. Я хотел ее. Но не мог торопить.
— Нам лучше остановиться, пока я не передумал.
Она прикусила губу, словно обдумывая мои слова, а затем кивнула, но в её глазах горело то же самое желание, что бушевало во мне.