было бы неплохо познакомиться || максим тарасенко

Аполлинария проснулась часам к одиннадцати утра. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, золотистыми полосами лежал на полу. Для неё это было достаточно рано, учитывая, что легла она лишь в три ночи после бурного вечера. С опаской прислушавшись к себе, она с удивлением обнаружила, что голова была на удивление лёгкой и почти не болела, лишь приятная тяжесть в конечностях напоминала о вчерашних танцах и смехе.

Рядом на диване ворочался Максим. Он тоже не спал, но находился в том пограничном состоянии, когда тело уже проснулось, а сознание ещё цепляется за остатки сна. По звукам, доносящимся с первого этажа — приглушённым голосам, звону посуды, — было слышно, что похоже, все обитатели дома уже поднялись и начали свой день.

— Макс, спишь? — тихо спросила Аполлинария, сама ещё не вполне уверенная в собственном голосе.

В ответ последовало лишь отрицательное, сонное мычание, заставившее её усмехнуться.

— Понятно.. — прошептала она и, отбросив одеяло, поднялась с кровати.

Прохладный кафель ванной комнаты заставил её окончательно проснуться. Она умылась, и холодная вода показалась ей невероятно освежающей, смывая последние следы сна. Вернувшись в комнату, она увидела, что Максим уже сидит на краю дивана, потирая сонно глаза и всем своим видом напоминая разбуженного медвежонка. Его обычно аккуратные волосы торчали во все стороны, создавая впечатление ореола вокруг головы.

— Ты похож на домового, — не удержалась от усмешки Аполлинария, с нежностью глядя на его растрёпанную фигуру.

— Сочту за комплимент, — пробурчал он, зевнув во весь рот и подняв на девушку затуманенный сном взгляд. В его глазах читалась покорная усталость.

— Как самочувствие? — поинтересовалась она, подходя ближе.

— На удивление неплохо, я думал, будет хуже, — честно признался он, проводя ладонью по лицу.

— Удобный диван? — в её голосе прозвучала игривая нотка.

— Твой явно был лучше, — парировал Макс, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки.

— А то! — фыркнула Аполлинария. — Иди умывайся, я вниз пойду.

— Иду, иду, — с театральным вздохом покорности поднялся он с дивана и поплёлся в ванную.

Аполлинария спустилась вниз, где в просторной кухне-гостиной царила уютная утренняя суета. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и поджаристых тостов. Все её друзья уже дружно завтракали, оживлённо обсуждая вчерашние события.

— Всем доброе утро! — озарила комнату своей улыбкой Аполлинария, чувствуя, как её охватывает тёплое чувство от этой домашней атмосферы.

— Оо, встали наконец-то, доброе! — улыбнулась ей в ответ Катя, подвинувшись, чтобы освободить место за столом.

Аполлинария пристроилась на свободный стул, с удовольствием наливая себе чашку ароматного чая.

— А Макса где потеряла? — поинтересовался Кирилл, с притворной подозрительностью оглядывая её одну.

— Умывается вроде, придёт сейчас, — ответила она, и как по заказу, по лестнице послышались неторопливые, но уже более уверенные шаги.

Через мгновение в дверном проёме возник Максим, всё ещё выглядевший немного помятым, но уже гораздо более человечным.

— Доброе утро, — произнёс он, обращаясь ко всем собравшимся.

— Ты всё ещё домовой, — не удержалась Аполлинария, снова принимаясь его дразнить.

— Тсс, — только и смог ответить он, закатывая глаза, но в его взгляде не было и тени раздражения. Он опустился на стул рядом с Аполлинарией.

И тут девушка, не говоря ни слова, протянула руки к его голове. Максим инстинктивно чуть было не отпрянул — он терпеть не мог, когда кто-то трогал его волосы. Но что-то остановило его. Аполлинария почему-то стала исключением за эти дни. Её пальцы осторожно и аккуратно поправили его непослушные кудряшки, укладывая их в более-менее приличную форму. Он сидел, затаив дыхание, глядя в стол и стараясь не шелохнуться.

— Всё, как новенький, — с удовлетворением объявила она, убирая руки.

— Благодарю, — тихо произнёс Максим.

Ребята за столом многозначно переглянулись.

Все они прекрасно знали, насколько Максим не любил лишние прикосновения и как ревностно охранял своё личное пространство. Но для Аполлинарии, похоже, были открыты все двери и сняты все запреты. Комментировать это вслух никто не стал, но в воздухе повисло понимающее молчание.

Они спокойно допили чай, доели завтрак, и началась неспешная, ленивая подготовка к отъезду. Аполлинария вызвала такси и, собрав свои вещи, начала прощаться. Обмен объятиями и тёплыми словами со всеми давался легко. Но когда очередь дошла до Макса, девушка вдруг растерялась. Просто сказать «пока» показалось до смешного мало, сухо и невыразительно. Сердце подсказывало, что нужно что-то большее.

Не давая себе времени на сомнения, Аполлинария быстро, почти стремительно, шагнула к нему и обняла. Максим на секунду застыл в лёгком ступоре, его руки повисли в воздухе. Но затем, будто преодолев невидимый барьер, он осторожно, почти невесомо, опустил ладони ей на спину, отвечая на объятие. Это был недолгий, но очень тёплый и искренний жест.

— Пока, — выдохнула она, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

— Напиши, как дома доберёшься, — улыбнулся Максим, и в его глазах мелькнула та самая, редкая для него, мягкость.

Её такси тронулось, увозя прочь от этого уютного дома и лёгкого, беспечного утра. Чуть позже приехала машина и за ним. Максим уже сидел на заднем сиденье, глядя на мелькающие за окном улицы, когда в его телефоне вибрировало сообщение. Он взглянул на экран: «Макс, я дома!! 💘»

На его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Он ответил коротко, но с тем же подтекстом заботы, что и при прощании: «Хорошо!»

Пока машина катила по городу, его пальцы сами собой нашли иконку галереи. Он открыл её, и экран осветился вереницей фотографий со вчерашнего вечера. Вот они все смеются за столом, вот Аполлинария запечатлена с закрытыми глазами и улыбкой до ушей, вот они с ним дурачатся, делая селфи. Кадр за кадром, мгновение за мгновением — целая история одного вечера, полного беззаботности, света и какого-то нового, ещё не осознанного чувства, которое тихо теплилось в груди, согревая его изнутри.