было бы неплохо познакомиться || максим тарасенко

Все расспросы и недосказанности тихонько растворились в череде приятных, лёгких бесед, уступив место безмятежному комфорту, объединившему компанию. Позже, по всеобщему, невысказанному согласию, все вновь перебрались в бассейн, где вода, освежающая и прохладная, ласково обволакивала уставшие за день тела. Но вот солнце окончательно спряталось за горизонтом, уступив небо бархатной темноте, а воздух наполнился вечерней прохладой. Поднявшись из воды, все дружно отправились по комнатам, чтобы переодеться в сухую, мягкую одежду — предвкушение уютной части вечера, посвящённой настольным играм, уже витало в воздухе.

Аполлинария, опередив Макса, первой направилась в душ, ловко прихватив с собой сложенный комплект одежды. Тёплые струи воды смыли с кожи остатки хлора и усталость, а ароматные средства для волос, любезно предоставленные Катей, наполнили маленькую комнату запахом то ли тропических фруктов, то ли цветущего сада. С наслаждением завершив омовение, девушка вытерлась насухо, переоделась в удобные мягкие штаны и просторную футболку и, взяв фен, принялась сушить свои длинные волосы. Закончив, она вышла из ванной, и вслед за ней в спальню потянулась струйка пара, наполняя воздух лёгкой влагой и тёплым ароматом. Увидев Максима, она кивнула в сторону двери:
— Я всё, иди.

Максим ответил беззвучным кивком и скрылся за дверью, вскоре откуда донёсся шум воды. Аполлинария присела на край кровати, открыла баночку с кремом и начала неспешными, вдумчивыми движениями наносить его на лицо. Она оставила волосы распущенными, и они мягкой волной спадали ей на плечи. Практически впервые за всё время пребывания здесь она взяла в руки телефон, погрузившись в чтение накопившихся непрочитанных сообщений. То ли экран смартфона действительно обладал гипнотической силой, то ли Макс принимал душ с поразительной скоростью, но очнулась она лишь тогда, когда за её спиной с лёгким скрипом открылась дверь ванной.

Она подняла глаза и окинула парня внимательным взглядом. Его волосы были мокрыми и вились отсыревшими, тёмными кудрями.
— Может, волосы посушишь? — мягко спросила она. — На улице прохладно, запросто можешь простудиться.

— Мне лень, честно, — он скептически потрогал свои влажные пряди.

— А мне не лень, — парировала Аполлинария, уже поднимаясь с кровати. — Садись, давай.

— У меня, я вижу, нет выбора... — с напускной покорностью констатировал Максим, опускаясь на матрас.

Аполлинария указала ему на место перед собой и направилась в ванную за феном. Вернувшись, она воткнула вилку в ближайшую розетку, устроилась на кровати сзади него и включила прибор, настроив его на тёплый, щадящий поток воздуха. Пальцы её бережно разбирали влажные пряди, направляя на них тёплый воздух. Максима коротко передёрнуло, но он остался сидеть спокойно.

— Тебе настолько делать нечего? — раздался из-под шума фена голос Максима.

— А ты болеть хочешь? — не сдавалась она, продолжая своё дело.

— А ты так переживаешь? — в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая насмешка.

— Ты отвечаешь вопросом на вопрос, Макс, — укоризненно покачала головой девушка.

— Мне просто интересно.

— Интересно — за углом, как пойдёшь, налево, — отрезала она, но в голосе её не было раздражения, лишь игривая строгость. — А сейчас сиди смирно.

Максим смирился и продолжил послушно сидеть, постепенно понимая, как на самом деле приятно это странное ощущение — чьи-то заботливые пальцы в его волосах, монотонный гул фена и тихое, почти интимное спокойствие, опустившееся на комнату. В душе шевельнулось тёплое, смутное чувство — приятное осознание, что ей не всё равно.

— Какие у тебя всё-таки прикольные кудряшки, — прервала молчание Аполлинария, разглядывая уже почти сухие, послушные локоны.

— Ты, наверное, первый человек, который так ими восхищается, — усмехнулся он.

— Ну, я человек впечатлительный, — улыбнулась она в ответ, на прощание аккуратно взъерошив его шевелюру. — Готово!

— Мучения окончательно завершились? Неужели, — с облегчением выдохнул Максим.

— Я ему личный салон красоты устроила, а он тут недовольный, — с обидой в голосе сказала она, обращаясь к пустоте комнаты. — Неблагодарный.

— Благодарю от всей души, — с лёгким, почти невесомым цоканьем встал он с кровати. — Пойдём?

Аполлинария воспользовалась моментом: пока он повернулся к ней спиной, она ловко забралась ему на спину, обвив руками его шею.

— Идём, — весело сказала она. — Это твоя плата за укладку.

— Ты меня сегодня просто замучаешь, — фыркнул он, но крепче придержал её за ноги.

— Мечтаю об этом, — прошептала она ему прямо в ухо, и её дыхание заставило его вздрогнуть.

В беседке, где их уже ждали друзья, они появились именно в таком виде. Максим, стараясь сохранять невозмутимость, опустил хихикающую Аполлинарию на землю, и они вместе устроились за большим столом. Катя как раз раскладывала целую башню коробок с самыми разными настольными играми. На столе уже красовались бутылки с алкоголем покрепче и несколько тарелок с лёгкими закусками.

— Ну что, с чего начнём? — озадаченно спросила Катя, обводя взглядом внушительную коллекцию.

— Предлагаю Алиас — оживлённо предложила Соня. — Как вам идея?
Все дружно согласились. Поскольку за столом собралось десять человек, началось деление на пять команд. Аполлинария тут же повернулась к Максиму, в её глазах вспыхнул азартный огонёк.

— Давай в вместе? Мне интересно, насколько хорошо мы друг друга понимаем.

— Ты что, хочешь меня окончательно добить? — вздохнул он, но в уголках его губ заплясали весёлые зайчики.

— Да! — воскликнула она, хлопнув в ладоши от радости.

Игра закипела. Пары по очереди, с азартом и горящими глазами, пытались объяснить друг другу слова. Комната наполнилась шумом, смехом, торопливыми подсказками и иногда отчаянными возгласами — игра на скорость не располагала к спокойствию. Однако Аполлинария и Максим выделялись на общем фоне; они играли удивительно слаженно и спокойно, обмениваясь краткими, почти телепатическими фразами, и, казалось, понимали друг друга с полуслова. В итоге пальму первенства с огромным отрывом забрали Катя и Костя, которые объясняли слова буквально взглядами, чем вызывали всеобщее умиление и лёгкую зависть. Дуэт же Макса и Полины с достоинством занял второе место, набрав внушительное количество очков.

Позже, когда страсти по Алиасу утихли, началась монополия, растянувшаяся на несколько часов. Аполлинарии стало зябко, и она натянула на себя его тёмную кофту, ещё с начала игр беспечно висевшую на спинке её стула. Запах его одеколона, смешанный с вечерней прохладой, был удивительно успокаивающим. Разошлись все лишь ближе к трём часам ночи, уставшие, но довольные.

В комнате царила ночная тишина. Аполлинария, переодевшись в мягкую пижаму, устроилась на кровати, уткнувшись лицом в прохладную подушку. Максим уже лежал на своём диване, укрывшись одеялом.

— Спокойной ночи, Макс, — тихо, почти шёпотом, проговорила она в темноту.

— Спокойной, Полин, — так же тихо и устало ответил он.

И в тишине комнаты, нарушаемой лишь их ровным дыханием, оставалось висеть это новое, едва родившееся чувство — тёплое, нежное и полное безмятежного покоя.