было бы неплохо познакомиться || максим тарасенко

Пока Максим без лишних раздумий совал в её вместительную сумочку телефон, ключи и свой бумажник с банковской картой, он даже не отдавал себе отчета в том, насколько безоговорочно он ей доверяет. Эти простые, будничные жесты говорили о глубине их связи куда красноречивее любых слов. Аполлинария наблюдала за ним с тихой улыбкой, ловя его стремительные движения, и её сердце сжалось от внезапной теплоты. Она поймала его взгляд, и в её глазах вспыхнула деловая искорка.

— Я всё проверила, список под контролем, всё в полном порядке, — её голос звучал собранно и уверенно, словно у полководца перед решающим сражением. — Кольца у тебя? — этот вопрос не предполагал отрицательного ответа; он был ритуальным, последним штрихом в идеально выстроенной церемонии. Максим лишь молча кивнул, похлопав по карману брюк, где уютно лежал бархатный футляр. Девушка ответила ему широкой, сияющей улыбкой, которая заставила её глаза превратиться в два узких полумесяца.

— Отлично. Начало через полчаса. Поэтому пойдём гостей встречать, — скомандовала она, и уже через мгновение они шагали рядом по направлению к входу в ресторан, их плечи иногда слегка соприкасались.

Они вышли на свежий воздух, и началась приятная суета: улыбки, рукопожатия, воздушные поцелуи и объятия. Они слаженно работали в тандеме, как два швейцарских часовых механизма, направляя родственников, друзей и коллег в нужном направлении. Аполлинария ловила на себе восхищенные взгляды — в своем элегантном платье нежного оттенка она выглядела совершенно потрясающе.

Когда, наконец, казалось, все гости собрались, Аполлинария легким движением отвела отца невесты в специально подготовленную комнату, откуда тому предстояло вывести дочь к алтарю. Сама же она, подобно порыву свежего ветра, умчалась на летнюю веранду ресторана, где уже почти все гости расселись по своим местам. Воздух был наполнен тихим, торжественным гудением ожидания.

Она заняла свое место слева от предназначенного для Кати пространства, ловя на себе ободряющий взгляд Максима, который стоял напротив, в свите жениха. И вот зазвучали первые аккорды трогательной мелодии, и все взоры устремились к началу белой дорожки. Шла Катя — невеста, сияющая и прекрасная, как утро, под руку с гордым и растроганным отцом. Её платье струилось мягкими складками, а вуаль трепетала от лёгкого ветерка. Константин, жених, не мог оторвать от неё восхищенного взгляда, и казалось, что они оба излучают один мощный, единый поток безграничного счастья.

Аполлинария чувствовала, как предательский комок подкатывает к горлу. Она быстро, почти инстинктивно глянула на Максима, ища поддержки. Тот мгновенно поймал её взгляд, быстро и почти незаметно подмигнул, и она в ответ коротко кивнула, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Но слёзы, блестящие и соленые, уже выступили в уголках её глаз. Она аккуратно, стараясь не размазать тушь, промокла их кончиками пальцев.

После трогательной и немногословной речи регистратора прозвучали долгожданные слова: «Просьба свидетелям вынести кольца. Аполлинария и Максим, пожалуйста». Они синхронно шагнули навстречу друг другу, встретились у алтаря и вместе подошли к молодым. В руках у Максима была та самая заветная коробочка, ради которой они всё утро сверяли списки и волновались. Жених и невеста обменялись блестящими обручальными кольцами, после чего крепко, по-дружески обняли своих верных помощников. Сделав свое дело, Макс и Полина вернулись на свои места. «Регистрация окончена», — пронеслось в голове у Аполлинарии, и она мысленно вычеркнула первый и самый волнительный пункт из списка в своей голове. Дальше — банкет.

Гости плавно начали перемещаться в крытый зал ресторана, и вот на опустевшей веранде остались только четверо: новоиспеченные муж и жена и их свидетели. Они наконец-то смогли обняться по-настоящему, без лишних глаз, обменяться парой сокровенных слов, перешептаться. Аполлинария уже не сдерживала слёз, и Катя, смеясь, плакала вместе с ней.
Вскоре молодые, обнявшись, направились в зал, и под легкими арочными сводами веранды остались только двое.

— Ну ты прям совсем раскисла, — чуть нахмурившись, но с неизменной нежностью в голосе проговорил Максим, приобнимая девушку за плечи и чувствуя, как она всё ещё слегка вздрагивает. Полина всхлипнула и неуверенно улыбнулась.

— Да уж... Макияж, наверное в плачевном состоянии. Пойду приведу себя в порядок, — выдохнула она, делая шаг по направлению к зданию.

— Я с тобой, — без раздумий ответил Максим, следуя за ней.

Через пару минут он уже запирал дверь просторной уборной, облокачиваясь на неё спиной и скрестив руки на груди, наблюдая, как девушка с сосредоточенным видом подводит глаза, аккуратно подкрашивает губы и припудривает нос, слегка запрокинув голову. Благо, пока гости рассаживаются за столами, у них была эта драгоценная минута передышки.

— Ну и сырость тут развели, — ворчал Максим комично-ворчливым тоном, явно пытаясь её развеселить. — Ох уж эти девушки...

Аполлинария лишь укоризненно глянула на него через отражение в зеркале. Максим тут же театрально поднял руки в знак полной капитуляции.

— Шучу, шучу, прости! Не испепеляй меня взглядом, я ещё пригожусь, — он сделал такое жалкое лицо, что Полина не выдержала и фыркнула, наконец отрываясь от зеркала.

— Ну что? Нормально выгляжу? — спросила она, делая на месте небольшой поворот, чтобы он мог оценить результат её экстренных восстановительных работ.

— Превосходно, — его ответ прозвучал искренне и тепло. — Прямо фея-крёстная, только что не с волшебной палочкой. Пойдём, — он подмигнул и открыл перед ней дверь, галантно пропуская её вперёд.

— Иду, иду, — Полина уже по привычке, абсолютно машинально, взяла его под руку, обхватив локоть, и они вышли в зал.

Гости уже практически все уселись за накрытыми столами. Молодые люди без труда нашли свои места среди друзей жениха и невесты. Начался банкет, и воздух наполнился звоном бокалов, смехом и музыкой. Параллельно с подачей блюд пошли поздравления — трогательные, душевные, порой с юмором. Начинали, конечно, родители, и от их тёплых, дрожащих от волнения слов у Аполлинарии вновь навернулись предательские слёзы. Её рука сама собой потянулась под стол и сжала пальцы Максима, ища опоры. Тот мгновенно откликнулся, наклонившись к её уху так близко, что она почувствовала лёгкое дуновение его дыхания. Его голос был спокойным и обволакивающим, как тёплое одеяло.

— Спокойно, — прошептал он. — А то сейчас опять придётся бежать пудрить носик, а времени на это нет. Следующий тост, между прочим, за нами, кукла.

И словно по его команде, ведущий громко объявил: «А теперь слово предоставляется свидетелям! Максим и Аполлинария!»

Они поднялись с мест. Максим жестом уступил девушке право говорить первой. Та, сделав глубокий вдох, взяла микрофон. Её пальцы слегка дрожали, но голос прозвучал уверенно.

— Катя, Костя, дорогие мои, — начала она, и её взгляд скользил по сияющим лицам друзей. — Поздравляю вас от всей души с этим огромным счастьем. Желаю вам, в первую очередь, бесконечной любви друг к другу, такой же сильной и светлой, как сегодня. Катюш, честно, я даже представить не могла, что наша школьная дружба, наши детские секреты приведут нас сюда, к такому взрослому и прекрасному дню. Я безумно рада, что ты есть в моей жизни, и невероятно счастлива, что ты обрела свою вторую половинку и свою семью. Люблю тебя очень!

Она улыбнулась, изо всех сил сдерживая новые подступающие эмоции, в то время как Катя уже пускала вторую слезу, беззастенчиво утирая её ладонью. Полина передала микрофон Максиму. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и он с удивлением почувствовал, насколько ледяными стали её кончики пальцев от пережитого волнения.

— Я, конечно, присоединяюсь ко всему, что сказала Полина, — начал Максим, его голос уверенно звучал в микрофоне. — От себя хочу добавить: ребята, цените каждое мгновение, берегите то, что у вас есть. Вы — прекрасная пара, и я по-настоящему горд и счастлив, что могу разделить с вами этот день. До сегодняшнего утра я, честно, и представить не мог всей этой торжественности, но сейчас понимаю — это того стоило. Любите друг друга, будьте счастливы!