было бы неплохо познакомиться || максим тарасенко

Прошло несколько часов, и свадьба была в самом разгаре. Зал гудел, как растревоженный улей, наполненный смехом, музыкой и звоном бокалов. Танцевальная площадка пульсировала в такт зажигательным ритмам, тела танцующих сливались в едином порыве веселья. Конкурсы сменяли один другой, вызывая взрывы хохота и аплодисментов. Казалось, каждый из гостей отрывался по полной, стараясь выжать из этого дня все возможные эмоции.

Максим, наученный горьким опытом утреннего похмелья, твёрдо решил держать себя в руках и почти не пил. У него это получалось более чем — он ограничился парой бокалов шампанского в начале вечера и теперь держал в руке стакан с колой, лёд в котором уже давно растаял, оставив на стенках капли конденсата. Он присел за свой стол, чтобы немного перевести дух после очередного забега по танцполу. Его грудь вздымалась ровно и глубоко, он с наслаждением чувствовал приятную усталость в мышцах.

Его взгляд, лениво скользя по залу, выхватывал знакомые лица. Вот Костя, его лучший друг, сегодня — сияющий жених, затеял весёлую возню с другими друзьями. Рядом, взявшись за руки и распевая что-то нарочито фальшиво, веселились подруги невесты. Но его внимание, словно железо, притянутое магнитом, вновь и вновь возвращалось к одной-единственной фигуре.

Аполлинария.

Она парила в центре танцпола, её стройное тело пластично двигалось в такт музыке. От выпитого вина её глаза блестели с особенным, задорным огоньком, а на щеках играл румянец. И даже в этом, слегка нетрезвом состоянии, в ней оставалась та самая, пленившая его с первого взгляда утончённость. Каждое её движение было исполнено грации. Максим с силой покачал головой, словно отгоняя назойливую муху, проморгался и насильно отвёл взгляд, уставившись на свой стакан. Эти мысли были опасны.

Он вздрогнул, почувствовав внезапное прикосновение к своему плечу. Повернувшись, он увидел Полину. Она стояла, слегка пошатываясь, с пьяной, блаженной улыбкой до ушей и смотрела на него преданным, почти щенячьим взглядом.
— Мааакс! — почти прокричала она, пытаясь перекрыть грохочущий бит. — Ты чего сидишь тут один, а? Скучно же!

— Да я просто присел, отдохнуть немного, — улыбнулся он в ответ, глядя на её разгорячённое лицо. — А у тебя, я смотрю, энергия бьёт через край.

— Не-а! — с вызовом тряхнула она головой. — Пойдём танцевать!

Она с нагловатой самоуверенностью потянула его за руку, но разница в физической силе была слишком очевидна. Максим не сопротивлялся, но его движение было спокойным и аккуратным. Он мягко высвободил свою руку и, взяв её за плечи, усадил на свободный стул напротив.
— Я, пожалуй, пас, устал. Лучше посиди со мной, — предложил он, и в его голосе прозвучала такая твёрдая, но доброжелательная интонация, что девушка даже не стала сопротивляться. Она с комичной серьёзностью уселась, сложив руки на коленях.
— Зануда ты, Макс, — с преувеличенной обидой выдохнула она, но в её глазах прыгали весёлые чертики.

Праздник постепенно шёл на убыль. Музыка стала тише, гости, уставшие и довольные, начали потихоньку расходиться, обмениваясь на прощание тёплыми объятиями и последними напутствиями. Аполлинария к этому моменту была уже, что называется, в стельку. Она сидела, блаженно улыбаясь окружающему миру, и её клонило в сон.

Максим, трезво оценивая ситуацию, даже не допускал мысли отпустить её одну на такси. Была уже глубокая ночь, она — абсолютно беспомощна. Мысли о том, что может прийти в голову недобросовестному таксисту, заставляли его сжимать кулаки. С трудом, методом наводящих вопросов, он выяснил у неё адрес. Его пальцы быстро заскользили по экрану телефона, вызывая машину.

Он усадил её на заднее сиденье и, уже собравшись закрыть дверь, неожиданно для самого себя сел рядом. Изначальный план был прост: проводить её до квартиры, убедиться, что она в безопасности, и уехать на другом такси к себе, в Кинель. Но жизнь, как часто бывает, внесла свои коррективы.

Едва машина тронулась, голова Аполлинарии бессильно упала на его плечо. Через пару минут её дыхание стало ровным и глубоким — она крепко уснула. Максим сидел неподвижно, боясь пошевелиться и потревожить её сон.Его рука сначала нерешительно легла ей на спину, а потом, не встретив никакого сопротивления, опустилась на талию, мягко и бережно обнимая её.

Доехав до указанного адреса, он расплатился с таксистом. Будить её, выглядевшую такой беззащитной и умиротворённой, было попросту кощунственно. Вздохнув, он аккуратно, чтобы не разбудить, подхватил её на руки. Она была удивительно лёгкой. Пока они ехали, он нашел в её маленькой сумочке ключи, так что теперь ему оставалось только донести её до квартиры. Благо, жила она невысоко — всего на третьем этаже.

Отперев дверь, он зашёл в квартиру и, толкнув дверь ногой, закрыл её за собой. В прихожей было темно, и он на ощупь нашёл выключатель. Свет мягко лёг на вешалку с парой её лёгких платков и на маленький пуфик. Он усадил на него Полину, всё ещё крепко спящую, и, наклонившись, снял её изящные туфли на каблуке. Потом снова поднял её на руки — теперь уже чтобы отнести в спальню.

Он нес её по тёмной квартире, заглядывая в приоткрытые двери. Мельком он успел отметить, что у неё очень уютно: пахнет цветами и чем-то сладким, на полках стоят книги, на стенах — нежные, пастельные картины. Наконец он нашёл спальню. Аккуратно, как хрустальную вазу, он уложил её на широкую кровать, укрыл мягким одеялом по самый подбородок.

И тут его настиг самый главный вопрос: что делать дальше?

Она спит. Как он уедет? Входную дверь нужно закрыть на ключ снаружи. Если он уйдёт, забрав её ключи, завтра утром она не сможет выйти. Мысль оставить её одну в таком состоянии, да ещё и фактически запертой в квартире, показалась ему абсолютно неприемлемой.

«Что ж, — мысленно развёл он руками. — Внеплановая ночёвка, получается?»

Он с иронией вспомнил, что утром, собираясь, почему-то сунул в карман запасную пару контактных линз. «Не случайно, видимо», — мелькнуло в голове.

Немного понаглев и чувствуя себя слегка неловко от такого вторжения, он на цыпочках вышел из спальни и приоткрыл дверь шкафа в коридоре. Покопавшись в бельевых полках, он с облегчением нашёл запасное одеяло и подушку. Вернувшись в гостиную, устроился на диване. Он был достаточно удобным.

Лёжа в темноте, он прислушивался к тишине чужой квартиры. Откуда-то из спальни доносился ровный звук её дыхания. Он закрыл глаза, чувствуя, как по его лицу расползается странная, спокойная улыбка. Не самая плохая концовка для такого долгого дня.