часть 26
они легли, и на этот раз он притянул её к себе, завернув в одеяло и в свои объятия. тревога рассеялась, как ночной туман. он вернулся. не просто домой. он вернулся к ней, принеся в руках кусочек их общего мира, превращённый в звук. и это было важнее любых оправданий
они проснулись, когда солнце уже вовсю заливало комнату, рисуя на полу тёплые квадраты. никита уже бодрствовал и смотрел на неё, а она, уткнувшись носом ему в грудь, только что открыла глаза
- утро, - прошептал он, целуя её в лоб
утро было таким же неторопливым, как и предыдущее, но без оттенка тревоги. только мир и кофе, омлет и смех над крошками на столе. когда соня собрала посуду и направилась к раковине, никита мягко перехватил её за запястье
- я сам, - сказал он, забирая тарелки. - иди собирайся
- собираться? куда? - удивлённо подняла брови соня
- сюрприз, - загадочно улыбнулся он, поворачиваясь к мойке спиной
- хорошо-хорошо, - сдалась она, но не удержалась. - а что надеть? ну дай хоть намёк
- всё что хочешь, - бросил он через плечо. - главное, чтоб тебе было тепло
услышав это, соня радостно, почти по-девичьи, сорвалась с места. последние тёплые дни сентября — редкий подарок, который нельзя игнорировать. она откинула дверцу шкафа. через час она стояла перед зеркалом в прихожей, любуясь на результат
платье винного, почти бордового оттенка, из лёгкого джерси, облегающее фигуру и мягко ниспадающее до колен. локоны, уложенные с помощью плойки, макияж с акцентом на выразительные глаза и, как финальный аккорд, — ярко-алая помада, её тайное оружие. сверху — любимая, чуть потёртая кожаная куртка. на ногах — сапожки на элегантном, но удобном каблучке. она сделала последний виток перед зеркалом
— вуаля! — провозгласила она своему отражению
из гостиной донёсся тихий, завороженный свист. никита стоял в дверном проёме, опираясь о косяк, и смотрел. просто смотрел. его взгляд, медленный и тяжёлый, скользил по её силуэту, по блеску губ, по линии открытых икр. затем он медленно подошёл сзади, обвил её руками за талию и прижался губами к её шее, под завиток волос
— эй, никит, хватит! — засмеялась она, слегка отстраняясь. — сейчас всю причёску испортишь!
— ты и без прически красивая, — прошептал он ей в ухо, и от его дыхания по коже побежали мурашки
этого было достаточно. она повернула голову и оставила на его щеке чёткий, ярко-красный отпечаток своих губ
— ой! — воскликнула она, притворно ужаснувшись. — подожди, сейчас салфетку принесу, сотру!
она потянулась к сумке, но он поймал её руку
— стой. а мне так даже больше нравится. это теперь часть моего образа, — заявил он с такой серьёзной наглостью, что соня не смогла сдержать смех
так и поехали — он с алым «боевым шрамом» на щеке, она — сияющая от счастья и предвкушения
он привёз её на набережную. солнце, уже нежаркое, но ещё ласковое, играло на волнах. они гуляли, смеясь, держась за руки, подставляя лица последним тёплым лучам. говорили обо всём и ни о чём. ели мороженое, хотя сентябрь уже намекал, что это безрассудство. потом, когда солнце начало клониться к воде, окрашивая всё в золото и розовый, никита взял её под руку
— проголодался, голодный волк? — спросила она
— ещё как. пора на ужин
он привёл её в небольшой, уютный ресторанчик с панорамными окнами на воду. интерьер был тёплым, с мягким светом и живой музыкой — парень в углу тихо перебирал струны гитары. их столик был в самом уютном уголке
всю дорогу, весь вечер, никита смотрел на неё с тем же выражением — смесью нежности, гордости и чего-то глубинно-счастливого. он не говорил громких слов. но в том, как он поправлял её куртку на плечах, как наливал воду, как заказывал её любимое блюдо, не спрашивая, читалось всё
сидя за ужином при свечах, под тихий перебор гитары, соня поймала себя на мысли. этот день, этот простой и прекрасный день, был не просто свиданием. это была точка. точка, после которой уже не было «я» и «он». было «мы». и все их прошлые тревоги, ночные кошмары и недопонимания растворялись в тёплом свете ресторана, в его твёрдом прикосновении под столом и в тихой уверенности: что бы ни случилось, у них есть это. их мир. их ритм. их музыка, которая теперь жила не только в наушниках на студии, а здесь, между ними, в каждом взгляде и каждом касании