часть 16
когда они выходили к ждущему микроавтобусу, никита на секунду задержался, окинул взглядом улицу, сделал глубокий вдох летнего воздуха, пахнущего асфальтом и скорым дождём. потом обернулся к соне, взял её за руку и твёрдо сказал: «погнали.» в этом слове была и решимость, и азарт, и обещание.
концерт прошел на ура. публика визжала от счастья увидев своих кумиров. снова куча подарков, плакатов и прочего. особенно много было нижнего белья на сцене у ног никиты. многие фанатки надеялись, что nkeeei заберет их «сюрприз», но они были не в курсе, что совсем недавно никита сменил статус холостяка, на занятого молодого человека.
адреналин после концерта медленно сменился приятной, измождённой эйфорией. вместо шумного клуба компания направилась в уютный ресторанчик. ужин был не бурным празднованием, а скорее ритуалом восстановления сил. ели молча, с аппетитом, лишь изредка обмениваясь улыбками или короткими фразами о самых запоминающихся моментах шоу. никита сидел рядом с соней, его нога касалась её ноги под столом — простой, непрерывный тактильный контакт, который говорил больше любых слов. он был расслаблен, как никогда после выступления, будто нашёл внутри новую точку опоры.
когда с тарелок исчезли последние крошки, а в бокалах осталось лишь дно, стало ясно — все выдохлись. артём, обычно предлагающий продолжение, лишь махнул рукой: всем в койки. завтра дорога
до отеля решили идти пешком. летняя ночь была бархатной и тёплой. город после полуночи затихал, и их шаги отдавались эхом по брусчатке старых улочек. шли неспешно, растянувшись. артём, оля и егор впереди, обсуждая какой-то технический нюанс с сегодняшнего звука. никита шёл с соней сзади, его рука лежала на её пояснице. они не говорили, просто вдыхали ночной воздух, пахнущий липой и речной прохладой. иногда он притягивал её ближе, чтобы пропустить на тротуаре запоздалых прохожих, и в этот момент она чувствовала, как его пальцы слегка сжимают её бок — молчаливое ты здесь, и это всё, что нужно
в холле отеля компания ненадолго замерла у лифта.
ну что, герои, завтра выезд в семь, — напомнил артём, нажимая на кнопку. — все свои сокровища упакуйте, а то я за собой не отвечаю, что останется.
в лифте было тихо. на своём этаже они молча разошлись по номерам. двери закрылись, и начался неизбежный, немного грустный ритуал — сборы чемоданов. звук молний, шелест упаковываемых вещей, тихие вздохи. это был финальный аккорд поездки, возвращение из мира музыки и эмоций в реальность графиков и билетов.
спустя час, когда чемоданы были почти готовы, в номере воцарилась тихая, предотъездная тоска. соня потянулась, её взгляд упал на телефон. она тихо набрала сообщение оле: «не спишь? холл, пять минут?»
ответ пришёл почти мгновенно: «иду.»
холл отеля в это время был пуст и погружён в полумрак, освещаемый лишь парой бра у ресепшена. мягкие кресла у огромного окна, выходящего на ночной город, казались островком уединения. соня и оля устроились в них, поджав ноги, как в далёком детстве.
ну? — тихо начала оля, откидываясь на спинку кресла. — какие итоги? первые гастроли в новом статусе.
соня улыбнулась, глядя на отражение уличных фонарей в тонированном стекле.
страшно непривычно. и… невероятно правильно. видеть его таким разным. на сцене — неистовым, заряжающим толпу. потом — выжатым, тихим. а потом — просто… моим. смешным, уставшим, живым.
это самое ценное, — кивнула оля, её голос звучал мудро и спокойно. — видеть все грани и любить каждую. держать его за руку, когда он летит ввысь, и быть его землёй, когда он падает. это и есть наша роль в их безумном мире.
они помолчали, слушая тихое гудение холодильника за стойкой администратора.
а ты не боялась? — спросила соня. — когда только начиналось всё с егором? эта нестабильность, постоянные разъезды?
оля задумалась.
боялась. не буду врать. но я поняла одну вещь. я не часть его мира шоу-биза. я — часть его. его дома, его тишины, его настоящего «я». и куда бы этот дом ни перемещался на карте — в автобусе, в отеле, в студии — я в нём. и это даёт такую уверенность, перед которой любой страх меркнет.
они обнялись у лифта — крепко, по-девичьи. страхи и сомнения рассеялись, как ночной туман за окном, уступая место тёплому, ясному чувству — что она на своём месте. в этой жизни, в этой истории, рядом с этим человеком.