часть 15
никита не стал отвечать шуткой. он просто кивнул, а его рука под столом нашла руку сони и сжала её. ответ был в этом простом жесте, в его спокойном взгляде, в той тишине, что повисла между ними – не неловкой, а наполненной до краёв.
план на день так и остался «никаким». они просто вышли из кафе и пошли туда, куда вели ноги, слившись с летним потоком минских улиц. и это было идеально. потому что главное уже случилось – они были вместе, в своём кругу, и утро было добрым, а день обещал быть долгим и счастливым
они шли, не выбирая направления, пока артём не остановился у знакомого поворота. «а знаете, что здесь рядом? – спросил он с намёком в голосе. – наше старое пристанище. давайте заглянем на огонёк, проверим, не занял ли кто наше место.»
дверь в «горку золотую» была приоткрыта, а изнутри доносился размеренный, гипнотический бит. в полумраке студии, за пультом, сидел никита по прозвищу микита – их старый битмейкер, человек-легенда местного андеграунда, с лицом, всегда сосредоточенным и невозмутимым. увидев толпу на пороге, он лишь сдержанно кивнул, не прерывая работу. «заходите. тихо. сводим дорожку.»
пространство, где когда-то рождались их первые, сырые треки, было по-прежнему наполнено творческим хаосом. ребята расселись по углам: артём устроился на стареньком диване, егор и оля – у окна с видом на ту самую золотую от заката горку. никита привёл соню к самому пульту. «слушай, – тихо сказал он ей. – вот здесь рождается сердцевина. чистая математика чувств.»
они засиделись до самого вечера. сначала слушали новые биты микиты, который щедро делился находками. потом под его руководством сами начали что-то накидывать на старый семплер – смех, обрывки фраз, шум города за окном, записанный на телефон. получился живой, неформальный джем-сейшен, где не было гостей и хозяев, а были просто люди, объединённые музыкой. время потеряло смысл.
когда за окном окончательно стемнело, а микита наконец выключил мониторы, в студии воцарилась приятная, творческая усталость. молча, понимающе улыбаясь, они собрались и вышли на прохладный ночной воздух.
обратно в отель они ехали в полусне, разморённые творческим вечером, летней духотой студии и чувством глубокой, общей усталости. в лифте никита прислонился лбом к прохладному зеркалу, а соня, улыбаясь, поправила ему съехавшую на бок цепочку.
в номере тишина накрыла их мягким, тёплым покрывалом. они молча разобрали сумки, брошенные с утра, скинули пахнущие городом и дымом одежды. никита включил на телефоне тихую, безмятежную инструментальную композицию — фон, а не музыка.
я сегодня ни разу не вспомнил, что завтра концерт, — сказал он, подходя к соне у окна и обнимая её сзади. — это впервые за много лет. обычно за сутки уже включается мотор, внутренний отсчёт. а сегодня просто… жил.
она положила свои руки поверх его, чувствуя, как его дыхание выравнивается в такт её собственному. внизу горел ночной минск, но сейчас он казался не чужим городом на гастролях, а их личным, тихим фоном.
они легли спать рано, даже не включая телевизор. никита, привыкший перед выступлением ворочаться и обдумывать детали, на этот раз почти мгновенно погрузился в глубокий, безмятежный сон, удерживая соню в плотном, но не сковывающем объятии. это была лучшая подготовка — не техническая, а душевная.
утро началось не с будильника, а с делового гудка артёма. но на этот раз голос в трубке был не буйным, а сосредоточенно-деловым.
всем доброе. технический райдер проверили, звукорежиссёр на месте. сбор через полтора часа у грузовика. спокойно, без суеты. как выспались, звёзды?
в воздухе номера витала особая, собранная атмосфера. это была уже не лень выходного дня и не творческая рассеянность студии. это был рабочий настрой. никита, уже под душем, напевал под водой про себя куплеты, оттачивая подачу.
он вышел из ванной с мокрыми волосами и серьёзным лицом, но, увидев её, аккуратно раскладывающую его вещи по рюкзаку, лицо его смягчилось. он подошёл, взял её за подбородок и внимательно посмотрел в глаза.
ты готова? — спросил он тихо. — сегодня вечером я буду там, на сцене, не совсем твоим. я буду nkeeei. это немного другой человек.
я знаю, — так же тихо ответила она. — но я буду там, в первом ряду или за кулисами, и буду знать, что под этой маской — ты. и буду болеть именно за тебя.
за завтраком в холле отеля царила лаконичная, энергетическая тишина. даже артём был необычно сдержан, методично съедая овсянку. егор проверял со своего ноутбука последние сводки по оборудованию.
так, — подытожил артём, отодвигая тарелку. — все заряжены? родные города всегда самые сложные. здесь не получится «схалтурить». здесь ждут. и мы должны дать им больше, чем ждут. поехали.
когда они выходили к ждущему микроавтобусу, никита на секунду задержался, окинул взглядом улицу, сделал глубокий вдох летнего воздуха, пахнущего асфальтом и скорым дождём. потом обернулся к соне, взял её за руку и твёрдо сказал: «погнали.» в этом слове была и решимость, и азарт, и обещание.