Глава 10. Беременность
Две недели пролетели как один миг, наполненный непривычной легкостью. После мучительной разлуки с Розали Эммет снова был собой – его громовой смех снова сотрясал стены дома, а в глазах светилась прежняя беззаботность. И рядом с ним теперь была Хлоя.
Сегодня утром они устроили гонку через густой лес за домом. Хлоя, все еще опьяненная своей новой скоростью и силой, мчалась сквозь чащу, едва касаясь земли. Она взлетала на вековые сосны, отталкивалась от толстых ветвей, кувыркаясь в воздухе с грацией и силой, которые все еще казались ей чудом. Внизу, громко смеясь и ломая молодые деревца на своем пути, несся Эммет. Он не пытался ее догнать по-настоящему, эта погоня была игрой, праздником их сил и их воссоединения. Ее сердце, давно замершее, но все еще способное чувствовать, пело от радости и свободы.
Они вернулись домой запыхавшимися от смеха (точнее, Эммет изображал запыхавшегося, а Хлоя просто сияла). Каллены встретили их в гостиной – Элис, Джаспер, Эсми, Карлайл – все с теплыми, искренними улыбками. Радость за Эммета, оправившегося от потери Розали и нашедшего утешение с Хлоей, была общей. Атмосфера в доме была спокойной, почти идиллической, как редкий солнечный луч в Форксе.
– Хорошо побегали? – спросила Эсми, ее глаза лучились материнской нежностью к обоим.
– Эммет пытался меня догнать, – с напускным высокомерием ответила Хлоя, вызывая новый взрыв смеха у великана.
– Мечтай! Я тебе просто фору давал! – парировал он, обнимая ее за плечи.
Прошло уже две недели с тех пор, как Белла и Эдвард уехали. Звонили они редко, короткими, какими-то сдержанными звонками, но зато почти каждый день приходили фотографии: улыбающаяся Белла на фоне пейзажей, Эдвард, смотрящий на нее с обожанием. Все казалось... нормальным. Слишком нормальным. И это беспокоило Хлою. Где-то глубоко внутри, в том уголке, что помнил вековые опасности и неожиданные удары судьбы, копошилось тревожное предчувствие. Что-то назревало. Что-то невидимое, но неизбежное. Она ловила на себе быстрые, понимающие взгляды Джаспера – он тоже чувствовал эту фоновую тревогу, этот диссонанс под поверхностью спокойствия.
Они все сидели в гостиной, обсуждая планы на вечер, когда резко зазвонил телефон. Карлайл, ближе всех сидевший к аппарату, с легкой улыбкой поднял трубку.
– Алло? Эдвард? – Его голос был теплым, приветливым. – Как ваше путешествие? Белла рядом?
И вдруг, будто тень набежала на солнце, лицо Карлайла изменилось. Мгновенно. Улыбка исчезла, сменившись ледяной серьезностью, бровь резко поднялась вверх. Его пальцы сжали трубку так, что пластик затрещал.
– Что? – вырвалось у него тихо, но с такой силой, что все разговоры в комнате мгновенно смолкли. – Повтори... Эдвард, ты уверен?.. Но как...?
Хлоя замерла. Ледяная волна прокатилась по ее неживому телу. Вот оно. Тот самый удар. То самое "что-то не так", что она чувствовала всем нутром. Она даже не осознала, как двинулась – один миг она сидела на диване, а в следующий уже вырвала трубку из руки ошеломленного Карлайла.
– Белла? Белла, это я! Что случилось? Говори! – ее голос, обычно такой контролируемый, звучал резко, почти истерично.
Из трубки донесся слабый, дрожащий, до боли знакомый голос:
– Хлоя... – Белла всхлипнула. – Хлоя... мне так страшно... Мне нужна... мне нужна моя сестра. Поддержка... пожалуйста... Я... я беременна.
Последнее слово повисло в мертвой тишине гостиной. Казалось, даже пылинки в воздухе застыли. Хлоя стояла, сжимая трубку, не в силах вымолвить ни звука. Ее взгляд метнулся по лицам Калленов. Шок. Полнейшее, абсолютное непонимание. Элис замерла, как статуя, ее глаза были огромны. Джаспер резко встал, его лицо исказила гримаса боли – от шока, от страха, от невозможности сдержать лавину эмоций, обрушившуюся на комнату. Эммет уставился перед собой, его обычно добродушное лицо было каменным. Эсми прижала руку ко рту. Карлайл выглядел... потерянным. Как врач, как ученый, как глава семьи – он просто не мог осознать услышанное.
Беременна. Человек. И вампир. Как? Вопрос висел в воздухе, жгучий и невыносимый. Это было невозможно. Противоречило всему, что они знали о своей природе. Нарушало все законы – и биологические, и, казалось бы, самой смерти.
Долгие, тягучие дни ожидания превратились в пытку. Каждая минута тянулась как век. Мысли путались, перебирая невозможные сценарии, страшные исходы. Обсуждения были прерывистыми, полными невероятных предположений и гнетущей неизвестности. Хлоя кипела от ярости – ярости на Эдварда-как он посмел? на несправедливость судьбы, на этот монструозный, необъяснимый феномен, угрожающий жизни ее сестры. Но сильнее ярости был страх. Холодный, всепроникающий страх перед тем, что ждет Беллу. Перед тем, что это внутри нее.
И вот они вошли. Эдвард, его лицо было маской нечеловеческих страданий и всепоглощающей вины. Он едва смотрел на них, его взгляд был устремлен внутрь себя, в ад самообвинений. И Белла... Она была тенью себя прежней. Бледная, как полотно, с огромными, полными немого ужаса глазами. Она шаркала ногами, ее движения были медленными, осторожными, будто каждое причиняло боль. Ее рука инстинктивно лежала на еще плоском животе – жестоком свидетельстве невозможного.
Карлайл действовал на автопилоте профессионала, отодвинув шок в сторону. Его движения были точными, быстрыми. Аппарат УЗИ, который он предусмотрительно привез из больницы, ждал. Молчание в комнате, пока он наносил гель на живот Беллы и водил датчиком, было оглушительным. Все взгляды были прикованы к маленькому экрану. Даже Эдвард поднял глаза, в них горела мучительная надежда и одновременно страх увидеть подтверждение кошмара.
И оно появилось. Неясное, мерцающее изображение на экране. Маленькая, пульсирующая точка. Форма, еще не человек, но уже живое. Карлайл замер, его опытный взгляд анализировал картинку. Он перевел взгляд на Беллу, потом на Эдварда, и наконец, на собравшихся в комнате Калленов и Хлою, чье лицо было искажено смесью ужаса и невероятности. Его голос, когда он заговорил, звучал с непривычной хрипотцой, но с ледяной ясностью диагноза:
– Да. Это... это беременность. Белла действительно беременна.
Слова прозвучали как приговор. Приговор не только Белле, но и всей их семье. Невозможное стало реальностью. И теперь им предстояло столкнуться с последствиями этой реальности, которая уже казалась пугающей и мрачной.