Сумерки. Рассвет вечности.

Письмо прибыло на рассвете. Не электронное, не телефонный звонок. Тяжелый конверт из пергамента, скрепленный сургучной печатью. Доставленный молчаливым, безупречно одетым курьером, который исчез, едва конверт коснулся руки Карлайла. Воздух в доме Калленов мгновенно сгустился до ледяной тяжести.

Карлайл вскрыл печать с лицом, похожим на каменную маску. Его глаза быстро пробежали по изысканному, старомодному почерку. Он поднял взгляд на собравшуюся семью – все уже были здесь, почуяв беду.

-От Вольтури,– его голос был тихим, но резал тишину. -Они... выражают желание лично познакомиться с «новоприобретенным членом семьи». С Хлоей. И «обсудить возможные перспективы». Они приглашают нас в Вольтерру. Скоро.

Эммет громко заскрипел зубами. Его рука сжала руку Хлои так, что даже ее новорожденная кость затрещала.
-Нет. Ни за что. Это ловушка.

Эдвард побледнел еще больше.
-Аро... он всегда хотел Элис. И меня. Наши дары... уникальны для него. Развлечение. Инструменты.

Элис замерла, ее золотые глаза расширились, устремляясь в будущее.
-Туман... Так много тумана вокруг них. Но... опасность есть. Для Хлои. Ее дар... самоконтроль такой чистоты... Это редкость. Им понадобится доказательство. Или... они захотят его изучить. Приблизить.

Карлайл тяжело вздохнул.
-Я знаю Аро. Знаю его двор. Знаю его... аппетиты. Он коллекционер. Коллекционер уникальности. Отказаться – значит объявить себя врагом. Прямо сейчас мы не готовы к войне с Вольтури. Никто не готов.-Он посмотрел на Хлою. -Мы поедем. Всей семьей. Солидарность – наша сила. Мы покажем, что Хлоя – не диковинка, а наша неотъемлемый часть.

Белла встала, ее лицо было решительным, несмотря на бледность.
-Я еду с вами.

Хор протестов заглушил ее.

Белла встряхнула головой, ее глаза горели. -Хлоя – моя сестра. Эдвард – мой будущий муж. Я еду. Я не буду сидеть здесь, как беспомощная кукла. Я буду рядом. Вольтури соблюдают формальности, да? Значит, я буду формальностью. Невеста Эдварда Каллена.

Карлайл и Эдвард обменялись долгим взглядом. Карлайл видел логику – открытое присутствие человека под их защитой могло быть дополнительным щитом, демонстрацией силы и контроля Калленов.

-Хорошо,– наконец сказал Карлайл.

После того как ледяное молчание, вызванное пергаментным письмом, немного рассеялось, Карлайл собрал семью в своем кабинете. Книжные шкафы, до потолка заполненные старинными томами по медицине, философии и истории, казались сейчас не убежищем, а свидетелями надвигающейся бури. Карлайл стоял у окна, спиной к комнате, его профиль был резок в свете настольной лампы.

-Хлоя,– начал он, не оборачиваясь, его голос был низким и непривычно тяжелым. -Ты должна понять, с кем мы имеем дело. Вольтури – не просто старейшие. Они – ядро. Основа нашей Тайны. И их власть абсолютна. Они правят не только силой, но и страхом, традицией и... коллекционированием уникальности.

Он обернулся, его золотые глаза были темными, полными воспоминаний, которые он редко тревожил.
-Я был там, Хлоя. Не как гость, а как... часть их двора. Недолго, но достаточно, чтобы увидеть изнанку этого величия.

Карлайл начал свой рассказ, погружая всех в мрачное прошлое:

-Это было давно... несколько столетий назад. Я был молод в своем бессмертии, полон идеализма, но одинок и потерян. Вегетарианство было моей личной ересью, вызывающей отвращение у большинства. Я скитался, искал подобных себе или хотя бы понимания. Слухи о просвещенном, цивилизованном дворе в Италии, где ценят знания и порядок, достигли меня. Я отправился в Вольтерру. Наивный дурак.

Он с горечью усмехнулся.

-Дворец... Да, он впечатляет. Как ты скоро увидишь. Мрамор, позолота, фрески, гобелены – собрание веков искусства и богатства. Но за этой роскошью скрывается ледяная пустота. Это не дом, Хлоя. Это крепость. Крепость, где правят трое.

Он описал правителей, делая акцент на их сути, а не просто на внешности:

-Аро:Главный архитектор этого порядка. Выглядит как худощавый интеллектуал, любитель искусства. Его глаза... карминно-красные. Они горят любопытством. Ненасытным, как пропасть. Он коллекционер. Но коллекционирует не предметы, а людей. Особенно людей с дарами. Его дар – чтение мыслей через прикосновение. Он видит каждую мысль, каждую память, каждый талант того, кого касается. И если талант уникален... он хочет его иметь. Присвоить. Сделать частью своей коллекции, своей Гвардии. Он очарователен, вежлив, умен... и абсолютно беспринципен. Для него все – шахматные фигуры. Эдвард... Элис... теперь ты... мы все для него – потенциальные экспонаты.-Карлайл сжал кулаки. -Он считает мою... диету... причудой, но прощает ее, потому что я врач и знаю историю. Но его терпимость кончается там, где начинается его желание обладать.

-Кайус:Старейший воин. Выглядит иссохшим, желчным. Его глаза – холодный, мутный лед. Он презирает слабость, презирает перемены, презирает все, что нарушает установленный Вольтури порядок. Он – молот. Его решение – война, уничтожение. Он считает нашу диету не просто слабостью, а оскорблением самой природы вампира. Он патрулирует границы Вольтури, ища нарушителей Тайны, и его правосудие быстрое и безжалостное – огонь. Если Аро – искуситель, то Кайус – палач. Он не станет слушать оправданий.

Маркус:Самый древний... и самый сломанный. Высокий, с лицом, застывшим в вечной скорби. Его глаза... пустые янтарные озера. Он редко проявляет интерес. Его дар – видеть связи между людьми, силу привязанностей. Но его собственная связь... была разорвана. Его жена, Дидима, была уничтожена за то, что ее дар предвидения показал угрозу Вольтури. Они убили ее. У него на глазах. С тех пор он просто... существует. Тень на троне. Он не враг, но и не друг. Просто... вечный пленник своей боли и их системы.

Карлайл говорил о дворе с отвращением:

-Жизнь там – это бесконечный этикет, интриги и наблюдение. Гвардия Вольтури – их элитные воины и слуги, многие с уникальными дарами-как Джейн – следят за всем. Они – глаза и уши Аро. Смех? Искренняя радость? Это там редкость. Все сковано льдом правил и страха. Любое проявление индивидуальности вне дозволенного рамками – риск. Аро может восхититься им... а затем решить, что лучше контролировать это в своей коллекции.

Он коснулся своего ухода:

-Я пробыл там недолго. Может, десятилетие. Поначалу я был очарован библиотеками, беседами, иллюзией цивилизации. Но я быстро увидел истину. Под маской просвещенности – цинизм, жажда власти и абсолютное пренебрежение к индивидуальной воле, если она не служит их целям. Я видел, как Аро убеждал вампиров с ценными дарами присоединиться к Гвардии. Его убеждение– это смесь лести, угроз и манипуляций, основанных на прочитанных мыслях. Я видел холодную жестокость Кайуса. Я понял, что мои идеалы, моя вера в возможность иного пути – это мишень для их насмешек или, что хуже, объект интереса Аро. Я понял, что если останусь, либо сломаюсь, либо стану таким же, либо... стану экспонатом. Я ушел. Тихо, ночью. Не прощаясь. Для них это было... досадной потерей ценного врача. Возможно, они до сих пор считают меня предателем или чудаком.

Карлайл подошел к Хлое, смотря прямо в ее золотые глаза, полные тревоги и внимания.

-Теперь они обратили внимание на тебя, Хлоя. Твой дар... он не просто сильный. Он фундаментальный. Абсолютный самоконтроль новорожденной? Это беспрецедентно. Для Аро ты – редчайший алмаз. Он захочет проверить его блеск. Захочет понять его пределы. Возможно, захочет... приложить к своей коллекции, чтобы использовать для контроля над другими. Наше вегетарианство раздражает Кайуса, а твое присутствие и Белла-человек на нашей территории – вызов их порядку. Мы едем не по их милости. Мы едем, потому что отказаться – значит дать им официальный повод объявить нас врагами. Мы должны быть безупречны. Сильны. Единодушны. И ты... ты должна быть готова. Готова к его испытаниям. Готова к его лести. Готова к его... пристальному интересу. Держись рядом с семьей. Контролируй не только жажду, но и слова. Помни – там каждое слово, каждый жест может быть использован против нас.

Хлоя слушала, холодный ужас и ярость боролись в ней. Дворец из его рассказа звучал не как обитель власти, а как позолоченная тюрьма для душ, а Аро – как тюремщик-коллекционер. Она кивнула, ее голос был тихим, но твердым, когда она ответила.
-Позолоченная пыточная для совести. Поняла. Не волнуйся, Карлайл. Я не стану его экспонатом. И если он думает, что может разобрать нашу семью на части для своей коллекции... он жестоко ошибается. Она посмотрела на Эммета, чье лицо было каменным от гнева, на Эдварда, защищающе держащего Беллу, на Элис и Джаспера. -Мы покажем ему, что такое настоящая сила. Сила семьи. Не его застывшей коллекции мертвых душ.