11 ГЛАВА «СЕСТРА»
Майк зашёл в комнату тихо, прикрыв за собой дверь. Уилл всё ещё спал. Солнечный свет пробивался сквозь шторы и ложился неровными полосами на его лицо — бледное, осунувшееся. Синяки под глазами никуда не делись, тени будто въелись в кожу, как напоминание о том месте, откуда его только что вытащили.
Брови Уилла едва заметно дёрнулись, словно даже во сне он продолжал бороться с чем-то невидимым. Майк замер. В груди неприятно сжалось — это было слишком знакомо, слишком похоже на те моменты, когда он уже стоял так же и боялся, что тот не проснётся. Он сделал шаг ближе, потом ещё один, и опустился на край кровати, стараясь не задеть матрас лишним движением.
И тут он поймал себя на желании — почти болезненном, внезапном. Прикоснуться. Просто убедиться, что Уилл здесь. Что он тёплый. Настоящий. Живой.
Майк поднял руку, остановился в воздухе, будто сомневался, имеет ли на это право. Несколько секунд он просто сидел так, слушая дыхание Уилла — неровное, но настоящее.
В конце концов он всё же коснулся его — осторожно, тыльной стороной пальцев, почти невесомо, как будто любое давление могло снова всё разрушить. Кожа была тёплой. Уилл чуть глубже вдохнул, и его лицо на мгновение стало спокойнее.
— Ты здесь... — прошептал Майк едва слышно, больше для себя, чем для него. — Ты дома.
Он не убрал руку сразу. Остался сидеть рядом, глядя, как поднимается и опускается грудь Уилла, и впервые за долгое время позволил себе просто быть рядом, не спасать, не бежать, не бояться — хотя бы эти несколько тихих минут.
Майк заметил, как веки Уилла дрогнули и чуть приподнялись. Свет солнца мягко коснулся его глаз, заставив их слегка сузиться.
Майку стало неловко — его рука всё ещё лежала на плече Уилла. Он резко убрал её. В комнате повисла лёгкая пауза, наполненная тихим дыханием и солнечным светом, который играл на усталом лице Уилла.
— Прости... — выдохнул Майк, голос слегка дрожал. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.
Уилл моргнул, ещё не полностью проснувшись, и слабая улыбка коснулась его губ. Майк почувствовал, как внутри что-то слегка оттаивает, хотя неловкость и тепло всё ещё смешались в странное, тяжёлое чувство.
— Сколько я проспал? — тихо спросил Уилл, всё ещё прижимаясь к подушке, глаза слегка щурились от света.
— Достаточно, — ответил Майк мягко, с лёгкой улыбкой. — Но тебе это на пользу, не переживай.
Они молчали пару минут, пока Майк вновь не начал говорить:
— Какого там?.. Было?.. — осторожно спросил Майк, стараясь не торопить Уилла и не звучать слишком требовательно.
Уилл моргнул, медленно поворачивая голову к нему.
— Сложно... странно... — тихо выдохнул он, — всё было странно. Но... я держался.. Я слышал тебя, Майк..
Майк чуть напрягся, почувствовав тепло в груди.
— Ты слышал меня?.. — повторил он тихо, словно проверяя, не выдумал ли Уилл это в полусне.
Уилл кивнул, едва заметно:
— Да... твой голос... он был там... как будто тянул за собой. Я держался ради него.
Майк глубоко вдохнул, не в силах сдержать лёгкую дрожь в руках. Он оперся локтями о колени и тихо сказал:
— Я всегда рядом, Уилл..
Майк хотел продолжить, но в этот момент раздался тихий стук в дверь. Он замер.
— Папа?.. — послышался знакомый детский голос.
Эми стояла на пороге, слегка прижав к себе одеяло, глаза широко раскрыты, в них читалось любопытство и лёгкая тревога.
Майк глубоко вздохнул и улыбнулся, стараясь не показать растерянность:
— Эми... Всё в порядке, солнышко. Просто мы разговаривали с дядей Уиллом.
Эми кивнула, медленно переступив порог. Она остановилась, не решаясь подойти ближе, но в глазах её уже читалось доверие.
Уилл слегка улыбнулся и кивнул рукой, приглашая Эми сесть рядом. Она осторожно подошла, присела на кровать и повернулась к Майку, взглядом показывая:
— Я хочу поговорить с дядей Уиллом.
Майк моргнул, удивление смешалось с лёгкой улыбкой:
— Ну так... говори, — тихо сказал он, стараясь не вмешиваться.
Эми подняла бровь, почти невзначай, намекая, чтобы Майк вышел.
Он усмехнулся, руки поднял в жесте капитуляции:
— Вот как, значит... секретики от меня, да? Ну ладно, — сказал он, немного насмешливо, но с мягкой улыбкой, и вышел из комнаты, оставив их вдвоём.
Майк вышел, оставив дверь приоткрытой, и услышал, как Эми садится ближе к Уиллу. Она слегка коснулась его руки, и её голос стал тихим, почти шёпотом:
— Дядя Уилл... я хотела сказать... спасибо.. Я видела, как тебе было тяжело, и... я хочу быть тут, пока ты будешь приходить в себя.
Уилл слегка наклонил голову.
— Эми... — тихо сказал он. — Я ценю это. И я рад, что ты рядом.
Она кивнула, осторожно улыбаясь, и они некоторое время сидели молча, просто держась за руки. В комнате повисла лёгкая тишина, наполненная доверием и безопасностью, как будто весь хаос прошлого и кошмары исчезли хотя бы на мгновение.
Майк в коридоре прислонился к стене, тихо улыбаясь, чувствуя, что их маленький мир снова стал немного целее. Ему нравилось то, как они поладили.
— Я хотела спросить у тебя кое-что, дядя Уилл.
— Всё что угодно, Эми, — мягко ответил он, улыбаясь.
— А как ты понял.. что тебе.. ну... нравится кто-то?
Уилл снова замер, будто слова требовали особой осторожности.
— Честно?.. — тихо начал он, с лёгкой улыбкой, — я сам долго не понимал. Просто... когда ты рядом с человеком, и он делает так, что тебе становится спокойно, безопасно... даже если вокруг всё рушится... тогда понимаешь..
Эми кивнула, сжимая его руку, пытаясь понять это чувство, которое взрослые так сложно объясняют.
— Значит... это то самое чувство? — тихо спросила она.
— Да, Эми... — тихо подтвердил Уилл. — Именно оно.
— Дядя Уилл.. Я думаю о Кейт...
Уилл слегка улыбнулся, почувствовав лёгкую теплоту в груди. Он посмотрел на Эми.
— Правда?.. — тихо сказал он. — Знаешь... это здорово. Чувства бывают странными, пугающими, иногда их трудно понять... но если они настоящие, то это самое важное.
Эми сжала его руку крепче, глаза блестели.
— Да, дядя Уилл... — тихо прошептала она, — я тоже чувствую что-то особенное к Кейт. И это... приятно.
Уилл снова кивнул, слегка улыбаясь, и на мгновение опустил взгляд на их сцепленные руки.
— Знаешь, Эми... — тихо сказал он, — важно, что ты можешь говорить о таких вещах. Иногда взрослые боятся своих чувств, а ты уже понимаешь, как с ними быть.
Эми слегка покраснела, но не отводила взгляд.
— Я просто хочу... чтобы ты знал, что я могу доверять тебе, дядя Уилл. И Кейт... тоже.
Уилл улыбнулся шире, и в его усталом, но тёплом взгляде было что-то родное:
— Тогда мы понимаем друг друга. И знаешь... это делает всё намного проще.
Эми снова прижалась к нему, и в комнате повисла лёгкая, тихая тишина — безопасная, тёплая, настоящая.
— Мы теперь лучшие друзья?
Уилл посмотрел на неё не сразу. Будто хотел убедиться, что услышал правильно, будто этот вопрос — не просто детский, а по‑настоящему важный. Потом улыбнулся — тихо, немного устало, но очень тепло.
— Мы? — переспросил он. — Да... думаю, да. Самые лучшие.
Эми какое‑то время молчала, разглядывая их сцепленные пальцы, словно проверяя, правда ли это.
— А лучшие друзья... — она замялась, — они могут говорить друг другу всё?
— Могут. — сказал Уилл.
Она выдохнула, как будто именно этого ответа ждала. Потом прижалась к нему крепче, почти уткнувшись лбом в его плечо.
— Тогда хорошо, — тихо сказала она. — Мне нравится быть твоим лучшим другом.
Уилл осторожно обнял её свободной рукой и на секунду закрыл глаза. В этой простой фразе было больше поддержки, чем во всех словах, которые он слышал за последние дни. И, наверное, именно так он понял, что действительно вернулся домой.
Майк стоял в дверях комнаты с Робин, плечо к плечу, и наблюдал за ними. Он молчал, не желая нарушать этот тихий момент, но в груди всё ворочалось: облегчение, тревога, тепло.
— Они ладят, да? — тихо спросила Робин, почти шёпотом, чтобы не спугнуть тишину.
— Да... — Майк кивнул, тяжело вздохнув. — И это... лучшее, что могло быть после всего.
Робин слегка улыбнулась, заметив, как уголки его рта непроизвольно дернулись.
— Ты выглядишь... умиротворённо, — сказала она.
— Ну... немного, — признался Майк, опираясь на косяк двери. — После всего... видеть их такими... это как глоток воздуха.
Они ещё какое-то время стояли, молча наблюдая за Эми и Уиллом.
— Что там с письмом?
Майк чуть вздрогнул от вопроса, будто его вытащили из собственных мыслей. Он не сразу ответил, продолжая смотреть в комнату, где Эми сидела рядом с Уиллом, слишком спокойно для всего, что они пережили.
— С письмом?.. — переспросил он тихо, больше для себя.
Робин кивнула, скрестив руки на груди.
— Да. С письмом.
Майк выдохнул и потер переносицу.
— Я прочитал его слишком поздно, — сказал он наконец. — Но все же прочитал. И понял слишком много. Про Уилла. Про себя. Про то, сколько всего я тогда просто... не увидел.
Робин расплылась в выражении абсолютного шока и восторга. Она наклонилась к нему ближе, почти нос к носу.
— Подожди. Подожди-подожди. То есть... — она понизила голос до заговорщического шёпота, — ты реально понял? Не «подумал», не «возможно», а вот прям понял-понял?
Майк устало усмехнулся и кивнул.
— Да. Понял. И, честно?.. это бесит. Потому что теперь всё выглядит так очевидно, что хочется стукнуть себя в прошлом по голове.
Робин выдохнула так, будто держала это в себе лет тридцать.
— Господи, Уиллер, — пробормотала она. — Я столько лет ждала, когда у тебя наконец сложится пазл. Ты знаешь, как сложно было молчать?
— Ты и не молчала.. — буркнул Майк.
— Это были тонкие намёки, — возмутилась она. — Очень тонкие. Почти незаметные.
Она бросила взгляд в комнату, где Эми что-то тихо говорила Уиллу, и её лицо вдруг стало серьёзнее.
— И что теперь?
Майк задумался. Долго. Потом медленно пожал плечами.
— Не знаю, — честно сказал он. — Но я знаю, что больше не хочу делать вид, будто ничего не чувствую. Ни ради себя, ни ради него.
Робин кивнула, уже без шуток, и мягко ткнула его локтем.
— Это, между прочим, самый взрослый ответ из всех, что я от тебя слышала.
Майк хмыкнул и снова посмотрел в комнату.
— Главное, чтобы не было слишком поздно.
Робин посмотрела туда же и тихо сказала:
— Судя по тому, как он держит руку Эми... ещё нет.
Майк ничего не ответил. Просто стоял, опершись плечом о стену, и смотрел сквозь приоткрытую дверь.
Робин первой отвела взгляд.
— Знаешь, — сказала она уже спокойнее, почти без привычной иронии, — он всегда смотрел на тебя так, будто ты... дом.
Майк сглотнул. Слова легли точно, болезненно точно.
— А я всё это время думал, что если сделаю вид, будто ничего нет, — он усмехнулся — то никому не будет больно.
— Спойлер, — мягко сказала Робин, — больно было всем. Особенно ему.
Майк кивнул. Возражать не хотелось. Да и нечем.
Из комнаты донёсся тихий смех Эми. Короткий, светлый. Уилл что-то ответил ей.
— Она его заземляет, — сказал Майк вдруг. — Эми. Когда она рядом, он... здесь.
— Потому что она — твоя дочь. А ты? — спросила Робин, не глядя на него. — Ты его заземляешь?
Майк закрыл глаза на секунду.
— Раньше — да. Сейчас... я хочу снова научиться.
Робин кивнула, будто это был единственно возможный ответ.
— Тогда чего ты тут стоишь, философ? — сказала она тихо.
амек понят. Майк выпрямился. В груди всё ещё было страшно, но впервые за долгое время страх не парализовал.
— Спасибо, Робин.
Она усмехнулась.
— Пожалуйста. А теперь иди. Я подежурю, если что.
Майк ещё раз взглянул в комнату — и сделал шаг вперёд.
Он не вошёл сразу. Остановился на пороге, будто боялся разрушить что-то хрупкое одним неосторожным движением.
Уилл первым заметил Майка. Его взгляд поднялся — медленно, внимательно. Не удивлённый. Скорее... ожидающий.
— Пап, — сказала Эми, не оборачиваясь. — Ты можешь зайти. Мы уже закончили.
Майк усмехнулся — слабо, но искренне — и вошёл, закрыв за собой дверь. Эми соскользнула с кровати, бросив на них быстрый, хитрый взгляд.
— Я на кухню, — сообщила она. — Если что, я рядом.
И исчезла, оставив после себя странную, звенящую тишину.
Майк остался стоять. Потом сделал шаг. Потом ещё один. Сел на край кровати, не слишком близко — пока.
— Как ты? — спросил он просто.
Уилл пожал плечами.
— Устал. Но... лучше. Намного.
Они молчали.
— Робин сказала, — начал Майк и тут же замолчал. Вздохнул. — Неважно.
Уилл чуть улыбнулся.
— Она всегда говорит больше, чем надо.
— Да, — фыркнул Майк.
Он наконец посмотрел на Уилла прямо. Тот не отвёл взгляд.
— Я не знаю, что будет дальше, — сказал Майк тихо.
Уилл медленно кивнул. Без улыбки. С пониманием.
— И я не знаю..
Майк осторожно, почти неуверенно положил руку рядом с его — не касаясь. Не торопя.
И Уилл сам накрыл её своей.
Майк и Уилл вышли из комнаты почти одновременно. На кухне сидели все: кто с кружкой чая, кто с остывшим кофе, кто просто молча, уставившись в стол. Никто не говорил о порталах, измерениях и планах. Будто негласно решили: хотя бы на этот вечер — хватит.
И именно поэтому Майк не сразу понял, что что-то не так.
Он уже собирался сказать что-нибудь нейтральное, безопасное — вроде «он пришёл в себя» или «ему лучше», — когда взгляд зацепился за фигуру у окна.
Знакомую до болезненного сжатия в груди.
Нора.
Она стояла чуть в стороне, у раковины, спиной к остальным. В пальцах — чашка, давно остывшая. Плечи напряжены, будто она держала себя из последних сил. Она выглядела... уставшей. Не злой. Просто уставшей.
Майк остановился посреди кухни.
— Нора?.. — вырвалось у него тише, чем он хотел.
Она обернулась.
На секунду — совсем короткую — в её лице мелькнуло облегчение. А потом оно исчезло, уступив место чему-то сложному, тяжёлому.
— Привет, Майкл. — сказала она спокойно. Слишком спокойно.
Майк сглотнул.
— Ты... как ты здесь?..
— Захотела тебя увидеть.. — ответила Нора.
Она посмотрела на дочь, и взгляд у неё смягчился.
— И Эмму.
Майк кивнул, будто это всё объясняло. В голове шумело. Он вдруг остро почувствовал: вот она — реальность, от которой нельзя спрятаться.
Уилл стоял чуть позади. Он всё понял без слов. И сделал шаг в сторону, давая Майку пространство.
Нора снова посмотрела на Майка.
— Нам нужно поговорить. — сказала она.
Майк кивнул. Медленно.
— Да.. Конечно.
Во дворе было прохладно и тихо, слишком тихо для такого разговора. Фонарь у крыльца мигал, насекомые бились о стекло.
Нора стояла ровно, как всегда — выглаженная, собранная, идеальная до последней детали. Только руки выдавали её: пальцы были сцеплены слишком крепко.
— Так о чём ты хотела поговорить? — спросил Майк, стараясь держать голос ровным.
Она не ответила сразу. Минуту просто смотрела в землю, будто собиралась с силами. Потом устало опустила голову, и слова вышли почти шёпотом, но от этого не стали тише.
— Я тебе изменила, Майкл.
Он не сразу понял смысл. Сначала было ощущение, будто кто-то выключил звук. Потом — пустота. Не злость. Не шок. Просто ровная, холодная пустота где-то под рёбрами.
— Когда? — спросил он спустя паузу. Спокойно. Сам удивился.
Нора вздрогнула от этого спокойствия.
— Несколько месяцев назад. Это... не «потому что ты плохой». Я просто... — она замолчала, сжала губы. — Я была одна. Даже когда мы были вместе.
Майк кивнул. Не в знак согласия — скорее, потому что слова вдруг сложились в понятную картину.
— И ты решила сказать сейчас, — тихо произнёс он.
— Потому что дальше врать я не могу, — Нора подняла глаза. — И потому что я вижу тебя, Майкл. Ты не со мной. Уже давно.
Он отвернулся, посмотрел на тёмные окна дома. Где-то там была Эми. Где-то там был Уилл. Вся его жизнь — честная, сложная, настоящая — была там, а не здесь, во дворе.
— Спасибо, что сказала, — наконец сказал Майк.
Нора резко подняла голову.
— Всё? Вот так?
Он пожал плечами.
— Я не злюсь, — честно ответил он. — Мне... больно, да. Но, если быть совсем честным, мы расстались ещё до этого. Просто не вслух.
Она медленно кивнула, будто именно этого и боялась услышать.
— Я не знаю, чего хотела, — сказала она. — Прощения. Скандала. Чтобы ты закричал хотя бы..
— Я слишком устал, чтобы кричать, — тихо сказал Майк.
Между ними повисла пауза. Не враждебная. Конечная.
— Что будет с нами? — спросила Нора.
Майк подумал.
— Мы будем родителями Эми, — сказал он. — И постараемся не сломать её. Всё остальное... мы уже сломали сами.
Нора закрыла глаза. Кивнула.
Он посмотрел на неё в последний раз.
— Я пойду — сказал Майк. — Она ждёт.
Нора не стала его останавливать.
А когда он вернулся к дому, в груди было больно — но удивительно легко. Как будто он наконец перестал держать то, что давно не было его.
Он вернулся в дом не сразу. Постоял на крыльце, вдохнул холодный воздух, будто проверяя — всё ещё дышит. Потом толкнул дверь.
На кухне было шумно и странно живо: кто-то говорил слишком громко, кто-то смеялся не к месту. Эми сидела за столом, болтая ногами, Уилл рядом — слишком внимательный, слишком напряжённый, словно всё ещё ждал удара извне. Робин что-то объясняла Джонатану, размахивая руками.
Майк появился в дверном проёме — и разговоры стихли. Как волна, уходящая в песок.
Уилл посмотрел на него первым.
— Всё нормально? — спросил он тихо.
Майк кивнул..
— Да. Теперь — да.
Он сел за стол, провёл ладонью по лицу, будто стирая с себя улицу, прошлое, двор, фонарь. Эми тут же сползла со стула и подошла к нему.
— Пап? — она заглянула ему в глаза. — Ты грустный?
Он усмехнулся, притянул её к себе, уткнулся лбом в её волосы.
— Немного, — сказал он. — Но это нормально. Иногда нужно немного погрустить, чтобы стало легче.
Она кивнула, будто приняла это как важное правило, и снова уселась на своё место.
После этого разговора Нора не стала долго задерживаться, поблагодарила Джойс за гостеприимство, посмотрела на Майка в последний раз. Попытки уговорить Эми поехать с ней были тщетны, и поэтому, спустя пару часов она уже уехала обратно в Чикаго, оставляя странное послевкусие у всех в доме.
Хоппер сидел за столом, медленно потягивая кофе, взгляд устало скользил по остальным.
— Завтра снова едем на фабрику, — сказал он тяжело, отставляя чашку. — Если это существо ищет Уилла, оно рано или поздно его найдёт. Нам нужно понять, как с ним справиться, прежде чем оно до него доберётся.
Все молча кивнули. Другого выбора просто не оставалось — каждый это понимал. Тишина в комнате была тяжёлой, но собранной, как перед долгим и опасным шагом.
Джонатан тихо подошёл к столу, где Нэнси разложила бумаги, тетради и схемы. Она погрузилась в свои заметки, карандаш скользил по странице, почти не останавливаясь.
— Привет... — осторожно сказал Джонатан, прислонившись к дверному косяку. — Ты... много работаешь.
Нэнси не сразу подняла взгляд, сосредоточенно водя карандашом:
— Привет. Да, я пытаюсь понять... всё, что произошло на фабрике. Если мы что-то пропустим, оно может нас настигнуть.
Он сделал шаг ближе, слегка заглядывая на чертежи и заметки.
— Хочешь, я помогу? — тихо предложил он. — Может, свежий взгляд будет полезен.
Нэнси наконец оторвалась от бумаги, посмотрела на него с лёгкой улыбкой, чуть усталой, но признающей его старание:
— Ладно... Но предупреждаю — это не просто игра в догадки. Нам нужно быть точными.
Джонатан сел рядом, осторожно двигаясь так, чтобы не задеть бумаги, и вместе они погрузились в расчёты, схемы и гипотезы. В комнате стояла тёплая тишина, где только карандаш скрежетал по бумаге и редкие тихие обсуждения переплетались со вздохами.
— Нэнси, я могу задать вопрос?
Нэнси слегка оторвалась от бумаги, подняла взгляд на Джонатана, чуть нахмурив брови, но с интересом.
— Конечно, — ответила она, кладя карандаш на стол.
— Ты... — Джонатан слегка покраснел, перебирая слова, — ты боишься того, что может произойти завтра на фабрике?
Нэнси на мгновение задумалась, потом мягко вздохнула:
— Бояться — это нормально, Джонатан. Важно не дать страху управлять собой. Мы идём туда подготовленные. И если мы будем вместе, нам будет проще.
Он кивнул, ощущая, как её спокойствие и решимость немного успокаивают и его самого.
— Как думаешь, как бы у нас все сложилось, если бы не было всей этой чертовщины с изнанкой?
Нэнси вздохнула и опустила взгляд.
— Если бы не было чертовщины, не было бы нас..
Джонатан посмотрел на Нэнси, чувствуя, как слова её ответа обвивают комнату тихой тяжестью.
— То есть... — тихо начал он, — ты думаешь, что всё, что произошло, хоть как-то стоило того?
Нэнси подняла глаза, её взгляд был спокойным, но глубоким:
— Да, — сказала она медленно. — Потому что без этого мы бы не нашли друг друга. Без этого мы бы не стали теми, кто мы есть сейчас. Всё, что случилось... оно ужасное, страшное... но оно нас сформировало.
Джонатан кивнул, пытаясь переварить её слова. В воздухе висела странная смесь боли, признания и лёгкой надежды — как будто даже в хаосе можно было разглядеть смысл.
Ребята медленно продвигались по тёмным коридорам фабрики. Каждый шаг отдавался эхом, будто сама стена слушала и следила за ними. Воздух был тяжёлый, пропитанный запахом металла и старой пыли, а чувство надвигающейся опасности нарастало с каждой секундой.
Дастин, как всегда, держал рацию наготове вместе с Джойс, напряжённо наблюдая за происходящим. Но теперь с ними были ещё Майк и Уилл — и это добавляло уверенности.
Эми бегала по комнате, проверяя свои игрушки вместе с Кейт, а Майк время от времени поглядывал на Уилла, замечая, как тот сжимает руки, пытаясь справиться с усталостью и переживаниями.
— Всё будет хорошо.— тихо сказал Майк, почти себе под нос.
Уилл кивнул, не произнося ни слова, но тепло и уверенность в словах Майка словно согревали его изнутри. Они сидели рядом, тишина между ними была наполнена доверием и готовностью встретить всё, что бы ни случилось, вместе.
Всё повторялось, словно тёмная петля, закрутившаяся вокруг Хоукинса. Снаружи Робин и Стив держали позиции, напряжённо следя за рациями, а Мюррей снова блуждал около фабрики, бурча и жалуясь на весь город.
Внутри же ребята вновь оказались в потустороннем мире — странном, непохожем ни на один знакомый уголок реальности. Воздух был густым и колючим, будто каждая частица хотела вонзиться в кожу, а вокруг зыбкая, почти живая тьма медленно двигалась, подстраиваясь под их страхи.
Шаги отдавались гулким эхом по пустым улицам, где дома были лишь призрачными силуэтами, а свет от неизвестного источника то гас, то вспыхивал, освещая странные фигуры вдалеке.
— Держимся вместе, — тихо напомнил кто-то из группы.
Все кивнули, ощущая ту же смесь тревоги и решимости, что и в прошлый раз. Каждый знал: от того, как они будут действовать здесь, зависит всё — и жизнь Уилла, и их собственная.
И вот впереди показалось знакомое место. Оно было таким же по форме, как раньше, но светилось тусклее, почти приглушённо, словно сама энергия мира ослабела. Внутри что-то лежало — чёрная, смутная тень, но это был не Уилл.
Вокруг, словно в танце, кружились другие тени. Они двигались медленно, гипнотически, меняли форму, переплетались друг с другом, создавая ощущение, что мир вокруг живёт своей собственной, чуждой жизнью.
Ненси сделала шаг вперёд, прищурившись:
— Смотрите... это не он, но что-то здесь...
Хоппер нахмурился.
Джонатан и остальные сжали руки на оружии, осознавая: каждое движение может спровоцировать кружение теней. Они стояли, наблюдая, как фигуры медленно приближаются, и понимали — впереди будет не просто спасение, а настоящая битва разума и силы.
Майк сидел рядом с Уиллом, пытаясь отвлечь его разговором, но что-то в поведении парня показалось ему странным. Вдруг Уилл тихо сказал, что ему нужно в туалет, встал и ушёл, а потом просто исчез.
Минуты тянулись, одна за другой, и через полчаса Майк начал чувствовать, как паника стучится в грудь. Он встал, обошёл всю квартиру, заглянул во все углы, заглянул под столы, проверил все двери — Уилла нигде не было.
— Джойс, Уилл пропал!
Она мгновенно подняла глаза, взгляд её стал острым.
— Как.. Как пропал?..
— Он... он просто ушёл в туалет и не вернулся! Я проверил весь дом, Джойс... его нигде нет! — Майк с трудом глотнул воздух, пытаясь взять себя в руки.
Джойс в один прыжок оказалась рядом, схватила рацию:
— Стив! Робин! Уилл пропал!
Майк чувствовал, как сердце выскакивает из груди, каждая секунда растягивалась до бесконечности. Дом, который ещё минуту назад казался безопасным, теперь наполнялся тенью тревоги и страха.
Майк стоял на крыльце, сердце колотилось, мысли метались, он не знал, куда себя деть. Он выбежал на улицу, оббежал весь дом, заглянул за каждый куст, под каждую машину — нигде его не было. Паника сгущалась с каждой минутой.
Вернувшись в дом, он услышал тихое шипение из конца рации. Голос был холодным и хриплым, едва узнаваемым:
— Джойс, каким образом вы допустили, чтобы он оказался тут?
Майк вскинул глаза.
— Что?? — Джойс вскакивает, недоумевая. — Мы ничего не делали, Хоппер!
Робин резко подключилась через рацию, голос резкий и настороженный:
— Ребята, он через нас не проходил! Что у вас там происходит?!
Хоппер застыл на месте, словно вкопанный. Его глаза расширились, взгляд выхватывал каждую деталь: Уилл бежал прямо к ним, глаза горели странным, почти гипнотическим светом, дыхание учащённое, но решительное.
Джонатан бросился вперед, чтобы перегородить путь:
— Какого черта, Уилл! Тебе же сказали, это очень опасно! Ты как сюда...
— Заткнись, Джонатан! — выкрикнул Уилл, резко останавливаясь, голос дрожал, но был твёрдым. — Там... там Оди, там Одинадцать! Я видел, у меня было... видение... Сейчас вместо меня там Одинадцать!
Он кивнул в сторону того места, где сам лежал в прошлый раз — центр ритуала в потустороннем мире, призрачный и опасный.
Хоппер едва не остолбенел: он понимал, что Уилл пережил что-то невероятное. Каждое слово мальчика несло вес, который не мог оставаться незамеченным. Он не мог понять: как это возможно, и что теперь делать.
— А теперь, извините, — выдохнул Уилл, уже тише, но от этого не менее твёрдо, — я не брошу свою сестру там. Я столько лет думал, что она умерла.
Эти слова будто ударили по воздуху.
На секунду стало слишком тихо — даже тени вокруг фабрики словно замерли.
Хоппер первым пришёл в себя. Он шагнул к Уиллу, медленно, осторожно, как к человеку, который держится на одной лишь воле.
— Послушай меня, — сказал он низко. — Я понимаю. Чёрт возьми, я больше всех понимаю. Но если ты снова полезешь туда — ты можешь не вернуться.
— Я уже не вернулся один раз, — резко ответил Уилл. — И вытащили меня не вы. Меня вытащил он.
Он сглотнул.
— И если сейчас там Оди... значит, это я должен идти.
Джонатан хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на брата и вдруг видел не того тихого, сломленного мальчика, которого всю жизнь хотелось защищать, а человека, который уже сделал выбор.
— Уилл... — начал он наконец, почти шёпотом. — Ты не обязан всё время быть тем, кто страдает за всех.
— Я и не хочу, — ответил Уилл мягче. — Я просто не могу по‑другому.
Хоппер медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и отвернулся на секунду, будто собираясь с мыслями. Потом посмотрел прямо на Уилла.
А где‑то далеко, по другую сторону, что‑то словно шевельнулось, почувствовав, что его зовут по имени.