12 ГЛАВА «ПО СВОИМ МЕСТАМ»
Уилл медленно шагал к центру, ощущая, как внутри него разгорается то, что он долго держал в узде. Сила, которую он подавлял, когда пытался жить обычной жизнью после Хоукинса, сейчас пульсировала с каждой клеткой, будто пробуждаясь от долгого сна.
Вокруг него стояли все, будто выстроив живой заслон. Хоппер крепко держал оружие, Джонатан и Ненси напряглись, готовые ко всему, что могло произойти. Робин и Стив были снаружи.
Каждая секунда казалась вечностью: тени в центре начали двигаться быстрее, кружиться плотнее, словно чувствуя мощь Уилла. Он сделал ещё шаг — и мир вокруг словно задышал вместе с ним. Каждая частица воздуха, каждый светящийся клубок энергии отзывался на его присутствие.
Хоппер тихо, почти себе под нос, сказал:
— Будьте готовы. Сейчас всё может пойти не так.
И все знали: это было мгновение, когда от силы Уилла зависела не только их жизнь, но и сама суть того мира, который они пытались удержать.
Уилл поднял руки, и круг в центре, где ещё минуту назад лежал силуэт, словно ожил — линии начали дрожать, плавиться, словно горячий металл под пылающим солнцем. Свет мерцал, искрился и рвал тьму вокруг, а воздух заполнялся тихим, едва слышным шипением.
Он почувствовал, как энергия вокруг него откликается на его волю: что-то рушится, что-то теряет форму, не выдерживая напора его силы. Тени закружились быстрее, почти безумно, а Уилл одновременно ощущал их страх и свою собственную мощь.
Хоппер напрягся, удерживая взгляд на Уилле, понимая, что теперь любое движение может быть опасным. Макс и Лукас замерли, затаив дыхание.
— Держитесь! — крикнул Хоппер, но сам понимал: сейчас никто кроме Уилла не может контролировать происходящее.
С каждым взмахом рук круг трескался, медленно распадаясь на светящиеся осколки, а тьма, которая казалась неодолимой, начинала растворяться.
Что-то вязкое и слизкое начало медленно обвивать их, словно невидимые руки, затягивая в кокон, плотный и холодный. Каждое движение давалось с трудом, воздух казался тяжелым, а свет от распавшегося круга словно притухал.
Уилл почувствовал, как сила, которую он так тщательно собирал внутри себя, начинает покидать его. Сердце екнуло: это был не его путь, не его выбор. Всё, что казалось контролируемым, оказалось ловушкой. Он понял, что это была обманка, хитро созданная, чтобы заманить его сюда, разжечь его надежды и выжать силы впустую.
Оди там не было. И в тот момент Уилл ощутил полное одиночество, лишь холодная вязкая тьма, обвивающая его руки и ноги, словно сама реальность противилась ему.
— Черт... — выдохнул он, губы сжались, — это ловушка...
Сердце колотилось, разум искал выход, но каждое движение казалось тяжелее предыдущего. И тогда он понял: единственный шанс выбраться — найти силы внутри себя, несмотря на то, что казалось их уже не осталось.
Один раз он уже спас его. И сейчас этот образ снова всплыл в голове, как яркий маяк среди вязкой тьмы.
Майк.
Всё сразу стало живым — их последний разговор, который вроде ничего не решил, но оставил странное, тёплое ощущение. Его руки, уверенные и нежные одновременно, черные кудри, чуть растрёпанные и блестящие на солнце, лёгкий смех, который всегда цеплял за самое сердце, и то, как он поправляет очки, словно всё вокруг держится на этих маленьких, привычных жестах.
Уилл почувствовал, как что-то внутри дрогнуло, искра, которая ещё не погасла. Он сжал кулаки, ощущая остатки своей силы, и вдруг понял: пока есть Майк — есть шанс. Пока есть этот образ, эта память, которая согревает и даёт силы — он не один.
И тьма вокруг уже не казалась такой непроницаемой.
Он собрал в себе всё, что осталось, и направил поток энергии вверх, в небо, чувствуя, будто именно туда нужно сосредоточить усилия. Поток вырывался из него, горел внутри, ломал границы реальности, и казалось, что сама земля дрожит под этим давлением.
Но вдруг он ощутил странное усиление — к его силе будто присоединилось что-то ещё. Поток стал плотнее, сильнее, и Уилл повёл глазами в сторону, пытаясь понять, что происходит.
И увидел её.
Одинадцать. Она стояла неподвижно, но её взгляд был полон решимости. Руки слегка подняты, энергия исходила от неё, соединяясь с его собственным потоком. Вместе они создавали нечто, что было больше, чем сумма их сил — свет, искривляющий пространство вокруг, а тьма, что тянула к себе, начала медленно отступать.
Уилл почувствовал необычную уверенность. Не только он больше не один, но и то, что казалось невозможным, теперь вдруг было достижимо.
Она закричала, и этот крик прорезал пространство, как раскат грома. Казалось, что сам мир задрожал — воздух сжимался и вибрировал, стены фабрики дрожали, тьма в центре рассеивалась.
Даже в реальном мире последствия ощущались мгновенно. Майк, который буквально рвал на себе волосы от страха и бессилия, замер на месте. Его глаза расширились, грудь едва удерживала дыхание — казалось, что земля под ногами дрожит, как при сильнейшем землетрясении.
Он видел, как окружающие объекты слегка колышутся, свет мерцает, а вибрации словно пронзают всё тело. Сердце Майка бешено колотилось: он понимал, что то, что происходит там, в потустороннем мире, буквально отражается здесь, в реальности. Что с Уиллом?
На секунду весь свет в этой странной «изнанке» исчез. Полная тьма, густая и вязкая, словно сама реальность задержала дыхание. Всё замерло, пространство будто сжалось, а сердца стоявших там затаили удары.
И вдруг — взрыв. Оглушительный, разрывающий тишину, раскаты которого отдавались в груди, в ушах и в самой душе. Одновременно с грохотом вспыхнул яркий, ослепляющий свет, такой, что пришлось прикрыть глаза. Он залил всё вокруг, заставляя тени отступить, а тьму раствориться, словно вода под солнцем.
Они медленно открыли глаза. Мир вокруг изменился до неузнаваемости. Горы простирались высоко, словно вылепленные из света, и три водопада спускались с отвесных скал, сверкая и переливаясь всеми оттенками, которые только можно было представить. Воздух был густым, свежим, с лёгкой примесью тумана, а шум падающей воды создавал странное чувство покоя и тревоги одновременно.
Уилл первым приподнялся, морща лицо — кровь под носом уже запеклась, глаза резало от песка и яркого солнца. Он оглянулся, и свет ослеплял, заставляя щуриться. Его взгляд медленно пробежал по окружающей местности, а затем скользнул к команде, которая лежала рядом: Хоппер, Джонатан, Ненси, Макс, Лукас... — все живы, но тоже явно потрясены происходящим.
Каждое движение давалось с трудом, будто реальность всё ещё сопротивлялась, но вокруг уже не было вязкой тьмы и ловушек. Всё дышало странной гармонией, будто сам мир подчинялся их выживанию и силе, которую они только что проявили. Уилл сжал кулаки, чувствуя усталость и облегчение одновременно. Они сделали это... и теперь им предстояло понять, где они и что это за место.
До Уилла вдруг дошло всё одновременно. Майк рассказывал в их последний день в подвале, что Оди отправится в «волшебный мир» с тремя водопадами... и что она на самом деле не умерла.
Он повернул голову.
И там стояла она.
Волосы заметно отросли, слегка потемнели, а в некоторых местах выгорели на солнце. Лицо почти не изменилось — всё ещё узнаваемое, сильное, знакомое. Она вытерла кровь под носом и посмотрела на него — взгляд был полон жизни, решимости и странного облегчения.
Уилл не думал. Он просто подскочил, не обращая внимания на слабость и боль, и рванул к ней. Их тела столкнулись, и они вместе упали на колени, обхватывая друг друга крепко, отчаянно.
— Оди!! Одинадцать!!! Ты жива!!! — кричал Уилл, задыхаясь, но не мог оторвать глаз от неё.
Она сжала его в ответ, так же крепко, словно боясь, что этот момент может исчезнуть, и прошептала ему на ухо:
— Я здесь, Уилл...
Хоппер молча поднялся, тяжело опираясь на ноги, потирая голову, словно пытался собраться с мыслями после всего, что только что произошло.
— Малышка... Джейн... дочка... — тихо сказал он, слова сорвались почти шёпотом, полные смеси облегчения и изумления. Его взгляд скользнул к Оди, словно проверяя, что она действительно здесь, что это не очередная ловушка или иллюзия.
Оди медленно повернула к нему голову, глаза встретились, и на мгновение во всём мире осталась только эта тихая связь — отец и дочь, снова вместе, наконец. Хоппер сделал шаг к ней, и на его лице впервые за долгое время появилась лёгкая, напряжённая улыбка.
Он подошёл, и через мгновение уже падал к Уиллу и Оди, обхватив их руками. Смешение слёз и смеха буквально вырывалось наружу — каждый вдох был наполнен облегчением, радостью и долгожданной близостью.
Уилл прижимался к Оди, чувствуя её тепло и силу, а она обнимала его в ответ, тихо всхлипывая. Хоппер слегка трясся от эмоций, но держал их обоих, словно мог бы удержать весь мир в своих руках.
В этот момент к ним подбежали остальные — и их объятия слились в одну цепочку. Они смеялись и плакали одновременно, кто-то тихо рыдал, кто-то смеялся сквозь слёзы, а воздух вокруг казался наполненным таким облегчением, что казалось, даже сама реальность дышит вместе с ними.
Оди медленно отстранилась, руки ещё дрожали от эмоций, глаза блестели, но взгляд стал решительным.
— Я всё объясню... — сказала она тихо, но твёрдо, — но сначала верну вас домой.
Её голос был спокойным, словно она уже приняла всё, что произошло, и теперь знала, что делать. Она оглянулась на Уилла, потом на Хоппера и остальных, и лёгкая улыбка скользнула по её лицу.
— После этого — обещаю — расскажу всё, что вы хотите знать, — добавила она, и в её словах звучала уверенность, которая давала надежду каждому из них.
Робин и Стив стояли у грузовика. Мюррей едва держался на ногах, когда увидел, как они наконец выбираются из здания, еле плетущиеся, усталые до предела.
— Да вы что, издеваетесь!? — почти кричал он, размахивая руками. — Я чуть коньки не двинул! Идиоты, вы что там делали?!
Но слова застряли в горле, когда он заметил среди приближающихся лиц ещё одно. Оди. Живую, настоящую.
— Она же... Ты же... — выдохнул он, не в силах подобрать остальное.
Хоппер, стоявший рядом, похлопал его по плечу, спокойно и твёрдо:
— Потом, всё потом.
Грузовик подъехал к дому, как обычно шумно, дав сигнал.
айк выбежал из дома, увидел Уилла и рванул к нему, затряс за плечи:
— Байерс! Почему ты никогда меня не слушаешь? Почему ты ушёл и мне даже не сказал! Какого черта ты там забыл!! Я чуть не потерял тебя снова!! Я...
Уилл спокойно положил ему руку на плечо:
— Майк, я... Я кое-что увидел...
Майк вопросительно посмотрел на него, собираясь вновь начать кричать, но за его спиной вдруг заметил силуэт, знакомый до боли.
Он замер. Сердце бешено колотилось, руки дрожали. Майк медленно повернулся — и перед ним стояла она.
— Она... — выдохнул он, не веря глазам.
Оди, волосы развевались на ветру, взгляд был такой же живой и решительный, как он помнил.
Уилл слегка улыбнулся, словно читая мысли Майка, и мягко сказал:
— Майк... я увидел её там.
Майк моргнул, не в силах осмыслить слова и одновременно удерживать взгляд на ней. Его руки всё ещё тянулись к Уиллу, но теперь внимание было разделено с этим чудом, стоящим перед ним.
— И... — начал Майк, но слова застряли, когда Оди сделала шаг ближе, и мир вокруг будто сузился только до них троих.
Оди осторожно провела рукой по его щеке, почти не веря, что держит в руках того самого Майка, которого помнила ребёнком. Его лицо изменилось — уже не мальчик, а взрослый мужчина с крепкими плечами, взглядом, полным эмоций, и какой-то силой, которая когда-то притягивала её.
Майк стоял неподвижно, словно вкопанный. Он не знал, как реагировать, как реагировать на это прикосновение, на её присутствие, на всё, что они пережили. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбилось, а глаза не могли отвести от неё взгляда. Он словно увидел её впервые, и одновременно вспомнил каждую мелочь из прошлого.
— Оди... — выдохнул он тихо, почти шёпотом, но слова застряли на губах. Он пытался собрать мысли, но внутри всё смешалось: радость, удивление, страх потерять её вновь.
Из дома выбежала маленькая девочка — черные кудри развевались на ветру, а глаза были темнее самой ночи, блестели в свете фонарей. Рядом с ней встала другая девочка, чуть выше, с рыжими волосами, которые тоже играли на ветру, и взглядом, полным любопытства и решимости.
Обе остановились на пороге, словно оценивая происходящее, и на мгновение мир вокруг словно замер. Маленькая черноволосая сжала кулачки, рыжая держалась чуть более уверенно, но в их позах ощущалась та же осторожная, детская смелость — готовность встретить всё, что может прийти, вместе.
Девочки держались за руки, когда Оди подошла к ним, осторожно.
— Я тебя видела, — тихо сказала Эми. — Ты была на фотках с моим папой и его друзьями!
Оди сразу поняла — это дочь Майка. В её глазах мелькнуло лёгкое удивление и тепло одновременно. А рядом была Кейт, дочь Лукаса и Макс.
Они обе смотрели на Оди с любопытством и восхищением, а сама Оди, сдерживая улыбку, почувствовала странное чувство родства и защиты, словно эти маленькие поколения были связаны с ними больше, чем казалось на первый взгляд.
Они все сидели в зале. Джойс суетилась на кухне, наливая чай, звук воды и легкое бульканье казалось чем-то обыденным после всего, что произошло.
Лукас и Макс сидели вместе, прижимая дочь к себе, оберегая её взглядом и руками, а Эми всё ещё держала Кейт за руку, как будто не желала отпускать.
Уилл и Майк сидели рядом, но не решались заговорить. Слишком много эмоций переполняло их, слишком много слов застряло в горле.
Хоппер, сидя в углу, прижимал к себе Оди, свою дочь. Как же он скучал по ней.
Робин и Стив переглядывались, всё ещё пытаясь осознать происходящее. Их глаза блуждали по комнате, по лицам друзей, словно проверяя, всё ли в порядке, живы ли они.
Джонатан и Нэнси, погружённые в свои мысли, взялись за руки. Только когда почувствовали это, они отдернулись, словно ничего не произошло, неловко отворачивая лица и глядя в сторону, но внутри обоих теплое чувство переполняло сердце — тихое, спокойное, настоящее.
Уилл осторожно наклонился к Оди, беря её за руку так, словно боялся напугать.
— Расскажешь, что вообще произошло? Что это было? — тихо спросил он.
Оди глубоко вздохнула, плечи чуть опустились, и она закрыла глаза на мгновение, собирая мысли.
— То место, куда вы попали... — она на секунду замялась, — это не Изнанка. Вернее, не та Изнанка, которую мы знаем. Это что‑то рядом с ней. Отголосок. Тень.
Она провела пальцами по кружке, не глядя ни на кого.
— Когда моё тело... умерло, — слово далось ей тяжело, — я не исчезла. Моё сознание будто провалилось в пустоту, а потом... я очнулась там. В месте с тремя водопадами. Вода там не просто течёт — она светится изнутри, как живая. Воздух тёплый, и кажется, будто сам мир дышит вместе с тобой.
Майк заметно вздрогнул. Оди повернулась к нему.
— Ты однажды сказал, что если я и выжила, то ушла в «волшебный мир». Я слышала это, Майк. Не ушами — чем-то другим. Там слова становятся формой, мысль — реальностью.
Она сглотнула.
— Моя сила не исчезла. Она... освободилась. Без тела, без ограничений. С каждым днём её становилось больше, и я не понимала, как удержать её в себе. Тогда пространство начало меняться. Сначала — трещины. Потом — карманы. Маленькие миры, похожие на Изнанку, но пустые, тихие. Я думала, что они просто... хранилища. Места, где энергия может существовать, не разрушая ничего вокруг.
Оди подняла глаза — в них было чувство вины.
— Я не знала, что они начнут притягивать вас. Что кто-то научится использовать их как приманку. Что появятся тени, отражения страхов. Это не было злом... но оно стало опасным.
Она глубоко вдохнула.
— Мне стыдно. Я правда думала, что держу всё под контролем. Но я ошиблась.
Её голос стал твёрже.
— Я закрою эти измерения. Все. Верну силу обратно, туда, где ей место. И больше никто не потеряется между мирами.
Оди посмотрела на Уилла, потом на Майка.
— Я не позволю этому повториться. Клянусь.
Оди чуть улыбнулась — тепло, почти по‑домашнему, но в этой улыбке было слишком много прощания.
— Но раз я здесь не физически... — она посмотрела на свои ладони, будто проверяя, не станут ли они сейчас прозрачными, — я не смогу остаться. Это всего лишь проекция. Отпечаток. Если задержусь дольше — начнут рушиться границы, и тогда пострадают уже настоящие миры.
Она снова подняла взгляд на них — медленно, жадно, будто запоминая каждого.
— Я так рада вас видеть. Вы все... выросли. Изменились. Стали сильнее, чем я могла представить.
Её взгляд мягко скользнул к девочкам, которые всё ещё держались за руки.
— А вас двоих я видела ещё совсем крохами. Когда вы только учились говорить, когда боялись темноты. Я была рядом, даже если вы меня не видели.
В комнате стало тихо, слышно было только, как Джойс на кухне перестала греметь кружками.
— Я слышала ваши слёзы, — продолжила Оди тише. — Все эти годы. Видела, как вы ломались и собирали себя заново. Видела твою боль, Майк...
Майк непроизвольно поёжился, будто её слова коснулись оголённого нерва.
Оди тут же покачала головой и шагнула ближе.
— Нет. Не только твою.
Она повернулась к Уиллу.
— Твою, Уилл. Каждый раз, когда ты думал, что снова останешься один.
Потом крепче сжала руку Хоппера, прижимаясь к нему плечом.
— И твою, пап. Все ночи, когда ты сидел в тишине и делал вид, что справился.
Хоппер шумно выдохнул и отвернулся, но руки не разжал.
— Я всегда была рядом, — тихо сказала Оди. — Даже когда вы думали, что меня больше нет. Я пришла, когда поняла, что мой брат в опасности, — сказала она уже спокойнее. — Вам не стоило туда лезть. Совсем.
Она на секунду прищурилась, переводя взгляд с одного лица на другое.
— Но, зная вас... вы бы всё равно не остановились.
В комнате раздался тихий смешок. Потом ещё один. Кто‑то фыркнул сквозь слёзы, кто‑то закрыл лицо ладонями, не понимая — смеётся он или плачет.
Майк вытер глаза рукавом и хрипло усмехнулся:
— Ну да. Это похоже... на нас..
Уилл посмотрел на Оди и впервые за весь вечер позволил себе улыбнуться.
Оди улыбнулась в ответ.
Она закрыла глаза, будто собираясь с силами. Улыбка дрогнула, но не исчезла.
— Я так люблю вас, ребята, — повторила она тихо.
Хоппер прижал её сильнее, боясь ослабить хватку, наклонился и поцеловал в макушку. Уилл сделал шаг вперёд. Голос у него был ровный, но внутри всё сжималось.
— Неужели никак нельзя сделать, чтобы ты осталась?
Оди открыла глаза и посмотрела на него долго, внимательно — так, будто хотела запомнить каждую черту.
— Остаться... вот так — нет, — честно сказала она. — Моё тело там, где ему и положено быть. А это, — она слегка коснулась своей груди, — проекция. Связь. Отголосок.
Майк сжал челюсть.
— Но ты же здесь. Ты сидишь с нами. Ты... живая.
— Я живая, — кивнула Оди. — Просто не так, как вы. Если я задержусь, границы начнут истончаться. Миры не любят, когда их путают. Вспомните, что было с нами тогда.
Она посмотрела на Уилла особенно мягко.
— А ты и так уже слишком много через себя пропустил.
В комнате снова повисла тишина — тяжёлая, но уже не паническая. Принятие всегда приходит не сразу, но оно было где‑то рядом.
— Я не исчезну совсем, — добавила она тихо. — Я буду рядом.
Хоппер шумно выдохнул, не отпуская её.
— Ну почему ты всегда делаешь всё... по‑своему, — пробормотал он.
Оди улыбнулась сквозь слёзы.
Джойс вернулась из кухни с подносом, расставляя стаканы с горячим чаем на стол и в протянутые руки. Пар поднимался вверх, заполняя комнату чем‑то домашним и спокойным — тем, чего здесь так давно не хватало.
Она села на край дивана... и вдруг всё рухнуло.
Джойс закрыла лицо ладонями и разрыдалась — не тихо, не сдержанно, а по‑настоящему, всхлипывая, будто из неё наконец вырвалось всё, что копилось годами. Страх, бессонные ночи, постоянная готовность бежать, спасать, терять.
Никто никогда не видел её такой. Джойс Байерс всегда держалась. До последнего. Ради детей. Ради всех.
А сейчас она просто устала.
Уилл мгновенно оказался рядом, опустился перед ней на колени, обхватил её руки.
— Мам... — тихо, почти по‑детски.
Джонатан сел с другой стороны, неловко, но крепко обнял её за плечи. Джойс уткнулась ему в грудь, будто он снова был тем маленьким мальчиком, которого нужно было защищать, а не наоборот.
Никто не говорил ни слова. Даже Мюррей молчал. Иногда слова были не нужны — достаточно было позволить кому‑то наконец не быть сильным.
Оди смотрела на Джойс с мягкой, тёплой грустью. Она знала эту боль. Знала, каково это — держать мир на себе и бояться уронить.
— Ты всё сделала правильно, — сказала она негромко. — Ты спасла их. Всегда спасала.
Джойс всхлипнула сильнее... но в этом плаче уже было не только отчаяние — в нём было облегчение.
Они могли бы сидеть так бесконечно, в этой тихой безопасности, просто ощущая тепло друг друга, но Оди не могла задерживаться здесь надолго. Её тело и сила требовали возвращения, а цель — закрыть разломы, вернуть всё на свои места — оставалась нерешённой.
Оди сказала это тихо, почти ласково, будто боялась спугнуть их надежду:
— Вы не думайте... мне там не плохо. Правда. Я развиваю свои силы, учусь с ними жить, и мне спокойно. — Она мягко улыбнулась, оглядывая их по очереди. — Просто физически я не могу быть здесь, с вами. Моё место сейчас там.
Хоппер стиснул челюсть, но кивнул, принимая это, как принимал всё, что касалось её — тяжело, но с любовью.
— Но, — продолжила Оди, и в её голосе появилась теплая, почти озорная нотка, — если вы очень сильно захотите... я буду иногда вас навещать. Не так надолго. Не так явно. Но вы будете знать, что это я.
Уилл шумно втянул воздух, будто только сейчас разрешил себе вдохнуть.
— Значит... ты не совсем уходишь?
— Нет, — она покачала головой. — Вы всегда со мной. И я — с вами.
Майк опустил взгляд, сжимая кулаки, а потом тихо усмехнулся сквозь слёзы:
— Ну конечно. Даже между мирами ты умудряешься нас не бросать.
Оди подошла ближе и легко коснулась его лба своим:
— Я никогда вас не брошу.
Они всё ещё теряли её... но больше не навсегда.
Она посмотрела на каждого, мягко улыбаясь, как будто в этой улыбке было и сожаление, и спокойствие. Её глаза задержались на Хоппере первым. Он подошёл ближе, обнял дочь крепко, целуя её в макушку.
— Спасибо тебе, Джейн, — тихо сказал он, голос хриплый от эмоций. — За всё... за нас.
Оди кивнула, прижимаясь сильнее, будто запоминая это прикосновение, каждый изгиб, каждый звук, каждое тепло. Потом один за другим к ней подходили остальные — Уилл, Майк, Джойс, Джонатан и Нэнси, Макс и Лукас, даже Робин и Стив. Каждый обнимал её, шептал слова благодарности, прощался, а она отвечала им взглядом, слов почти не находя.
Комната была наполнена тихими всхлипами, смехом сквозь слёзы, теплом. Они сидели, прижавшись друг к другу, и на миг мир вокруг перестал существовать — была только эта хрупкая, но настоящая семья, которая держалась за Оди, и которая сейчас позволяла ей уйти, чтобы всё снова стало на свои места.
Майк сжал её руку сильнее, словно пытался удержать её здесь, хотя понимал — это невозможно.
— Мы так и не попрощались нормально... — его голос дрожал, слова вырывались между всхлипами.
Слёзы текли по щекам, у Оди тоже, искры света в её глазах мерцали от эмоций. Она медленно провела рукой по его волосам, затем лёгким движением коснулась щёки, как будто пыталась оставить там часть себя.
— Я буду скучать... и всегда любить тебя, — тихо сказала она. — Спасибо, что когда-то нашёл меня в лесу. Что вы... не оттолкнули меня. Что приняли в свою команду. Я люблю вас всех. Очень, очень люблю.
Майк не выдержал. Он разрыдался, прижимая её к себе, как будто мог удержать весь мир этим объятием.
Оди отстранилась лишь на мгновение, чтобы наклониться к его уху. Голос её был шепотом, но в нём звучала сила и уверенность:
— Многое изменилось, Майк.. Сделай правильный выбор, мой хороший, слышишь?..
Она кивнула в сторону, где Уилл стоял в объятиях матери, и Майк понял, что это прощание — не конец. Это сигнал двигаться вперёд, хранить всё, что они пережили, и не терять друг друга даже тогда, когда придётся отпустить.
Оди медленно отстранилась, её взгляд ещё раз пробежался по любимой семье, по повзрослевшим друзьям, по девочкам, держащимся за руки. Всё это было её миром, её теплом, её прошлым, которое она всегда будет хранить.
Она сделала шаг назад, глубоко вздохнула, и в этот момент все замерли, следя за каждым её движением.
Затем она повернулась, и их взгляды остались лишь на её силуэте. Вдруг вокруг неё зажёгся яркий свет — золотой, мягко мерцающий, будто сама энергия света решила проводить её домой. След за ней расширялся, переливаясь всеми оттенками, и затем Оди медленно испарилась в этом сиянии, оставив после себя только ощущение тепла и тихую уверенность, что она всегда где-то рядом.
Майк, Уилл и все остальные стояли, затаив дыхание, не в силах поверить, что всё это произошло.
Майк медленно повернулся к Уиллу, и их взгляды встретились — без слов, но с полной ясностью того, что чувствовали оба. Он шагнул вперед, осторожно, почти боясь нарушить хрупкую тишину. И, наконец, обнял его, прижав голову Уилла к своему плечу. Тепло, знакомое до боли, растеклось по груди, а слёзы хлынули, безудержные и настоящие.
Все пытались переварить произошедшее, в доме стояла тишина, прерываемая лишь тихими разговорами Макс и Лукаса, которые пытались объяснить девочкам, что именно произошло, что за силы они видели и почему всё закончилось именно так. Девочки слушали с широко раскрытыми глазами, их маленькие руки всё ещё держались друг за друга, и в их взгляде смешались страх, удивление и восхищение.
Майк сидел в комнате, опершись спиной о стену, пытаясь прийти в себя, когда дверь тихо приоткрылась и вошёл Уилл.
— Майк... — тихо сказал он, голос слабо дрожал, — ты в порядке?
Майк едва кивнул, не поднимая глаз. Его руки всё ещё тянулись к теплу, которое только что исчезло.
— Думаю... да, — выдохнул он наконец. — Просто... слишком много всего.
Уилл присел рядом, их плечи коснулись, и молчание стало мягким, почти успокаивающим.
— Я думал, ты совсем ушёл, Уилл.
Майк сказал это глухо, почти шёпотом, будто боялся, что слова сами по себе могут снова что‑то разрушить. Он не смотрел на него — взгляд был прикован к полу, к собственным ладоням, сжатым до боли.
Уилл медленно вдохнул.
— Я был близко, — ответил он честно. — Очень.
Он чуть помолчал и добавил тише:
— Но я бы никогда не ушел, зная, что ты меня ждешь...
Майк резко поднял голову. В глазах — усталость, страх, всё то, что он не позволял себе показать никому за этот день. Уилл повернулся к нему полностью, колено к колену.
Он осторожно коснулся его руки — не резко, давая время отстраниться, если вдруг тот захочет. Но Майк не отдёрнул ладонь. Наоборот — сжал сильнее.
— Мне страшно, — вырвалось у Майка. — Каждый раз, когда я дорожу кем-то, мир будто пытается это отнять.
Уилл грустно усмехнулся, но в улыбке не было иронии — только тепло.
Он придвинулся ближе, их лбы почти соприкоснулись.
— Я никуда не уйду, слышишь? Я тут.
Майк наконец сломался — вдохнул судорожно и уткнулся лбом в плечо Уилла.
— Останься, умоляю. — прошептал он, уже не пытаясь быть сильным.
Уилл обнял его крепко, уверенно.
— Я уже остался.
— Я прочитал твоё письмо... — тихо сказал Майк, голос чуть дрожал. — Прости, что только сейчас... Неудачный момент... да?