4 ГЛАВА « ВОССОЕДИНЕНИЕ »
Хоукинс.
Уилл подъезжает последним. Солнце уже садится, окрашивая улицу в мягкие оранжево-розовые оттенки. Он входит в дом и замедляет шаг у порога гостиной. Все уже сидят: мама, Хоппер, Макс, Дастин, Лукас, даже Робин. Их лица напряжены, но в них есть и облегчение — словно они уже пережили что-то вместе, и теперь ждут его.
И Майк... Он сидит чуть поодаль, взгляд направлен на Уилла. В комнате мгновенно чувствуется пауза, лёгкая заминка во времени. Сердце Уилла от чего-то колотится чуть быстрее, но он старается держать себя в руках, делать вид, что всё под контролем.
— Привет, — тихо говорит он. Его взгляд встречает Майка, и на секунду в их молчании вспыхивает что-то знакомое, что-то, что они оставили там, в Хоукинсе, много лет назад. Уилл бросает быстрый взгляд на остальных — мама и Хоппер с серьёзными, но тревожными лицами; друзья — напряжённые.
Макс и Лукас привезли с собой старшую дочь — Кейт ( в честь Кейт Буш, судя по всему), около десяти лет. Но всего детей у них двое. Билли ( младшего сына, лет 5-и, названного в честь брата Макс ) решили оставить дома, так как он ещё совсем маленький.
Он помнил, как Макс отправляла ему фотографии: двое ребят на фоне их дома, Кейт — серьёзная, с тем же упрямым взглядом, что и у неё, и Билли — растрёпанный, смеющийся, в слишком большой футболке Лукаса. Тогда он долго рассматривал снимки, ловя в них странное чувство тепла и лёгкой зависти.
Кейт невысокая, с рыжими, кудрявыми волосами, аккуратно собранными в высокий хвост, из-под которого выбиваются несколько непослушных прядей. Лицо у неё овальное, цвет кожи словно молочный шоколад, с лёгкой веснушчатостью на носу и щеках, как у Макс, а большие выразительные глаза — глубокие, тёмно-карие, с любопытством, которые выдают и Лукаса. На руке у неё лёгкий браслет с бусинками — маленькая деталь, которая сразу привлекает внимание.
Она уверенно шагает по гостиной, иногда останавливаясь, чтобы внимательно рассмотреть разложенные на диване предметы. В её движениях читается сочетание решимости Макс и чуткости Лукаса: она наблюдает, оценивает, вовлекается в разговор, задаёт вопросы, но при этом умеет отойти в сторону, если чувствует себя лишней.
Её присутствие наполняет комнату энергией и лёгкой живостью — словно маленький вихрь, который соединяет прошлое, настоящее и будущие события, придавая всей компании ощущение, что поколение продолжается, и новые герои уже рядом.
Но взгляд Уилла невольно цепляется за кого-то другого. Рядом с Робин сидит маленькая девочка — волосы чуть растрёпаны, глаза широко раскрыты, а руки перебирают его старые игрушки, аккуратно раскладывая их на диване.
Она тихо шуршит пластиком и тканью, не поднимая головы, словно погружена в свой собственный мир. Уилл замедляет шаг, сердце сжимается. Это его дочь, дочь Майка — Эми. Маленькая, смышленая, но уже с характером, который угадывается даже в этих осторожных движениях.
Он смотрит на неё и ощущает странное сочетание тепла и тревоги: столько лет пролетело, а она здесь, живое напоминание о времени, которое он не мог остановить. Его старые игрушки — теперь часть её детства.
Она так похожа на Майка — те же тёмные глаза, живой взгляд, смышленая мимика, привычка внимательно наблюдать за всем вокруг. Даже манера держать игрушки в руках и чуть настороженное любопытство словно повторяют что-то знакомое из детства Майка.
В груди Уилла что-то дрожит. Это не просто воспоминания о друзьях или о прошлых годах — это чувство, что Майк живёт здесь, в её жестах, в её улыбке, в том, как она осторожно касается каждой игрушки, словно изучает мир так же, как когда-то делали они.
Он тихо делает шаг к ней, не спеша, чтобы не спугнуть, и протягивает руку:
— Хочешь показать мне свои находки?
Девочка поднимает глаза, на мгновение замирает, а потом улыбается и кивает. В этом взгляде есть доверие, тепло и та же живая искорка, что когда-то была в Майке. И Уилл понимает: часть Майка здесь, в его дочери.
— Я Эми, — говорит девочка, поднимая глаза и улыбаясь, — а как тебя зовут?
Уилл слегка улыбается, сгибается, чтобы оказаться на её уровне, и тихо отвечает:
— Я... Уилл.
Эми моргает, переводя взгляд на него, а потом улыбается и снова берётся за игрушки, показывая, что именно ей удалось собрать. Уилл наблюдает за ней, слегка смущённый и в то же время умиротворённый.
***
Позже Робин аккуратно берет Эми и Кейт за руки и ведет их в комнату Уилла, оставляя девочек свободно исследовать игрушки. Маленькая энергия Эми наполняет комнату, а Кейт сидит на кровати, перекидывая с рук в руки небольшой мячик.
Робин возвращается в гостиную, где Майк только что присел на диван, потирая уставшую голову.
— Ребят — говорит она мягко, но с ноткой раздражения, — тащить сюда детей не самая лучшая идея.
Майк вздыхает, устало опираясь на спинку дивана:
— Знаю... — говорит он тихо. — Но не мог оставить её с женой.
Слово «жена» задевает Уилла, словно острый шип в груди. Он сам не понимает, почему так реагирует. Сердце сжимается, воспоминания норовят вырваться наружу: тот день, когда он услышал, что у Майка родилась дочь, он помнит смутно — он напился в первом попавшемся баре.
Уилл отводит взгляд, пытаясь успокоить себя, но внутри всё равно колет, странная смесь сожаления, тоски и непонятной боли — болезненный, но живой отклик на то, что Майк нашёл счастье, а он ещё долго оставался лишь наблюдателем.
***
— Мам, так что насчёт проблем? — первым нарушает тишину Уилл. Голос у него спокойный, почти деловой, но плечи напряжены, будто он готовится к удару.
Джойс глубоко вздыхает, сцепляет пальцы, смотрит на всех сразу, но говорит будто только ему:
— Жители начали пропадать. Без следа. Прямо как тогда.
В комнате становится тише. Даже Дастин перестаёт ёрзать, а Лукас напрягается, выпрямляясь на стуле. Хоппер мрачно кивает, подтверждая каждое слово.
— Уилл, — продолжает Джойс уже мягче, почти виновато, — клянусь тебе, я бы не тронула тебя, если бы не была уверена. Я знаю, что ты там счастлив. Я знаю, что у тебя там... Джейк.
В этот момент Майк резко поворачивает голову. Его взгляд останавливается на Уилле — коротко, цепко. Он не знал про то, что у Уилла вообще кто-то есть. Что-то во взгляде Майка меняется: не злость, не обида — скорее удивление и странная, глухая тяжесть.
Уилл замечает это краем глаза, но не смотрит в ответ.
— Но... — голос Джойс дрожит, — Оди больше нет.
Это имя будто падает в комнату и разбивается. Макс опускает взгляд. Робин сжимает губы. Майк замирает, словно его ударили под дых.
— И единственный человек, который может сейчас что‑то понять... — Джойс встаёт и делает шаг к Уиллу, — это ты. Ты, мой родной.
Уилл сглатывает. Внутри поднимается знакомое, холодное чувство — то самое, от которого он уехал так далеко.
Он медленно кивает.
— Значит... не добили мы его.. — тихо говорит он.
Робин смотрит на Уилла внимательно, слегка наклонив голову, голос тихий, но настойчивый:
— Уилл, — спрашивает она, — ты не чувствуешь никакого там... холода по коже? Как было раньше?
Уилл замедляет дыхание, на мгновение закрывает глаза. Её слова словно оживляют воспоминания, те самые, что он пытался загнать в глубину. Тот ледяной страх, холодные пальцы, когда что-то невидимое сжимало грудь и душу одновременно, когда воздух становился вязким и опасным, а каждый шорох и тень казались предвестником беды.
— Нет... не чувствую.
Макс слегка наклоняется вперёд, подперев подбородок рукой, глаза внимательные:
— Может, это что‑то другое? — говорит она тихо, но с ноткой сомнения. — Ну, мало ли...
В комнате снова воцаряется короткая пауза.
— Возможно, — соглашается Робин, слегка нахмурившись, — но мы всё равно должны быть осторожны.
Уилл медлит, смотрит на всех, на друзей, на Майка, и тихо вздыхает. Его уверенность в том, что он больше не чувствует того страха, смешивается с настороженностью: прошлое может быть иным, но оно всё ещё здесь, рядом.
— Хорошо, — наконец говорит он ровно, — тогда будем что-то думать..
Но не сегодня. Сегодня никто не готов сразу погружаться в опасность. Все ещё с дороги, усталые, растерянные от поездки и эмоций. И как оказалось, ещё не все приехали. Джойс обзвонила всех: Нэнси, Стива, Джонатана. У каждого своя жизнь, свои заботы, свои маршруты, но стоит лишь упомянуть «изнанку», и все без колебаний соглашаются приехать.
Собираются куски прошлого, разбросанные по годам и городам, но теперь они снова рядом. Стены дома наполнены тихим оживлением: шорох чемоданов, голос Эми, смех Дастина, тихие советы Лукас и Макс, которые пытаются унять напряжение.
У остальных детей пока нет. Робин и не хотела детей — ей хватало работы и свободы, а личная жизнь оставалась загадкой для всех. Стив нашёл своё признание, став тренером по хоккею для подростков — у него этих «детей» теперь навалом, каждый со своим характером, но все под его заботливым контролем.
Джонатан и Нэнси давно нашли свои места во взрослой жизни. Джонатан стал фотографом-документалистом, снимает городские улицы и заброшенные уголки, ловит моменты, которые обычно проходят мимо глаз.
Нэнси — журналистка-расследователь, постоянно в поисках истории, которая перевернёт мир, и не раз сталкивается с опасностью лицом к лицу.
Так, каждый со своей жизнью и заботами, но теперь они снова вместе — боевая команда, готовая к тому, что может вернуться из прошлого.