5 ГЛАВА «НАЧАЛО»
Уилл стоит в проходе, прислонившись к косяку двери. В глазах отражается мягкий свет ночника из комнаты. Он наблюдает за Майком, который аккуратно укладывает Эми спать, поправляет одеяло, гладит по голове, тихо разговаривает, чтобы успокоить её.
Эми смотрит на отца доверчиво, улыбается, и в этот момент Уилл словно замирает — но он остаётся незамеченным. Девочка полностью сосредоточена на Майке, её маленький мир сейчас целиком принадлежит ему.
Уилл медлит, чувствуя одновременно тепло и странную тяжесть в груди. Он видит, как Майк заботливо наклоняется над дочкой.
Он тихо отступает в тень коридора, позволяя им быть наедине. И в этом тихом моменте между ночником и тихим дыханием Эми Уилл ощущает одновременно радость и лёгкую горечь: жизнь идёт своим чередом, а он — лишь гость в чужой семье.
Макс и Лукас аккуратно укладывают Кейт рядом с Эми, но та, не слишком довольная соседством, отворачивается к стенке и молчит, уткнувшись в подушку.
***
Тем временем Уилл стоит на крыльце, облокотившись на перила, чуть сутулясь и вдыхая ночной воздух. Шум города доносится с улицы, но он словно в другой реальности, погружён в свои мысли.
Майк выходит следом, тихо, почти бесшумно, держа в руках пачку сигарет и зажигалку. Он останавливается рядом, взгляд падает на Уилла.
— Покурим? — спрашивает он ровно.
— Я не курил никогда.. — Уилл медлит, оглядывает улицу.
— Я тоже. — Майк уже протягивает ему пачку, предлагая.
Они стоят рядом на крыльце, молча. Уилл осторожно берёт сигарету, как предмет для изучения, и делает неловкий вдох. Дым слегка щекочет горло, но чувство неожиданной близости с Майком, этот тихий ритуал, делает момент интимным — слов не нужно, только присутствие, вечерний воздух и далёкий шум улицы.
Уилл нарушает тишину:
— Твоя дочка — золото, Майк. Твоя копия.. — он делает ещё одну затяжку, слегка покашливая от непривычности.
Майк затягивается, выпускает дым, медленно переводит взгляд на Уилла, будто выбирая слова.
— Эми... да, — говорит он тихо, улыбаясь уголком губ, — золото. Но насчет копии поспорю, скорее смесь меня и Норы.
Уилл кивает, наблюдая за его реакцией, и после паузы осторожно спрашивает:
— А как выглядит твоя жена?
Майк чуть хмурится, словно в памяти выстраивает картину.
— Нора... — начинает он ровно — блондинистые волосы, аккуратная, всегда собрана. Глаза — светлые, яркие, внимательные. Всегда знает, что нужно сделать, чтобы всё было на месте. Она... тяжело словами объяснить, но она такая, что в доме сразу ощущается порядок и тепло. Но она не жена мне. Мы так и не узаконили отношения.
Уилл слегка кашляет, то ли от дыма, то ли от удивления:
— Но.. почему?
Майк пожимает плечами:
— Не знаю. Как-то всё быстро завертелось, не до этого было. Потом родилась Эми.
Он делает паузу, затягивается ещё раз, выпускает дым, и на мгновение тишина окутывает их, только ветер играет с листьями вокруг крыльца. Уилл смотрит на него, будто пытается что-то прочесть в его эмоциях.
Майк чуть приподнимает бровь, на мгновение останавливая взгляд на Уилле. Дым сигареты висит между ними, создавая невидимую перегородку.
— А как выглядит твой.. парень?
— Парень? — повторяет Уилл тихо, с лёгкой улыбкой, будто проверяя, правильно ли услышал. — Он... обычный. Всегда знает, как рассмешить и как разозлить одновременно. И... — Уилл слегка замедляет слова, будто выбирая, что можно сказать, — он заботливый.
Уилл замолкает на мгновение, смущённо отводит взгляд, не желая раскрывать больше. Майк наблюдает за ним, понимая, что это не простое описание, а что-то личное, что Уилл пока не готов полностью открыть.
— Ты выглядишь счастливым, когда говоришь о нем.
Уилл кивнул, чуть сжав руки, и снова посмотрел на улицу, на вечерний Хоукинс.
Майк затягивается ещё раз, стряхивает пепел в сторону и опирается плечом о перила. Некоторое время они просто стоят — два силуэта в полутьме, будто снова подростки, сбежавшие из дома ночью.
— Он художник, да? — вдруг добавляет Майк, не глядя.
— Не совсем— после паузы отвечает он. — Сын моего заказчика.
— Ничего себе, а ты времени зря не терял, Байерс.
Уилл хмыкает, но в этом звуке больше тепла, чем иронии.
— Он не плохой, — говорит он, будто оправдываясь. — Просто... иногда мне кажется, что мы очень разные. Он живёт так, будто времени всегда много. А у меня... — он замолкает, подбирая слова. — У меня его всегда мало.
Майк кивает. Он понимает это слишком хорошо.
— А ты? — тихо спрашивает Уилл. — Ты счастлив?
Вопрос повисает в воздухе. Майк не отвечает сразу. Он смотрит на тлеющий кончик сигареты, потом — на тёмные окна дома, где спят дети.
— Я стараюсь быть, — наконец говорит он. — Иногда получается.
Он усмехается краем губ, без радости.
— Эми... она — лучшее, что со мной случалось. Всё остальное... — он пожимает плечами. — Сложнее.
Уилл смотрит на него внимательно.
— Она тебя очень любит, — говорит он тихо. — Это видно.
— Да. — Майк выдыхает.
Они снова замолкают. Где-то вдалеке проезжает машина, слышно, как скрипит качеля у соседнего дома. Хоукинс почти не изменился — или это они слишком сильно изменились внутри.
Уилл вдруг протягивает сигарету обратно.
— Мне хватит.
Майк берёт её, их пальцы на секунду соприкасаются. Ни один из них не отдёргивает руку сразу — слишком короткий миг, но он отзывается где-то под рёбрами.
— Знаешь, — говорит Майк тише, — странно снова быть здесь.
Уилл смотрит на него и едва заметно качает головой. Он делает шаг назад, к двери, но оборачивается напоследок:
— Но... я рад, что ты здесь. И я.. я бы хотел кое-что тебе сказать..
Майк задерживает на нём взгляд, дольше, чем нужно.
— Я тоже рад, Уилл. Перенесем разговор на завтра, я вымотался.— говорит он.
Уилл кивает. Дверь закрывается мягко, почти бесшумно. А Майк ещё некоторое время остаётся на крыльце, смотрит в темноту и думает о том, что некоторые вещи, даже если их спрятать очень глубоко, всё равно однажды находят дорогу назад.
***
Утро следующего дня приходит тихо.
Дом ещё спит. В Хоукинсе утренний свет всегда какой-то бледный, будто нерешительный — он пробирается сквозь занавески, ложится полосами на пол, цепляется за старую мебель, знакомую до боли. В воздухе пахнет кофе и чем-то домашним, тёплым.
Уилл просыпается первым. Он лежит несколько секунд, глядя в потолок, слушает, как где-то скрипит дом, как за окном проезжает редкая машина. Всё кажется спокойным. Слишком.
На кухне уже кто-то есть. Майк стоит у плиты, в старой футболке, с кружкой в руке. Он выглядит непривычно расслабленным — без очков, с растрёпанными волосами.
— Доброе, — говорит он, не оборачиваясь сразу, будто знал, что это Уилл.
Эми сидит за столом, болтая ногами, рисует что-то на салфетке. Она поднимает голову и улыбается:
— Доброе утро.
Уилл отвечает ей таким же тихим кивком, садится напротив. Между ним и Майком — стол, чашки, и то, что так и осталось недосказанным со вчерашнего вечера.
Солнце поднимается выше. День начинается. И почему-то кажется, что спокойствие — временное.
Майк ставит на стол ещё одну кружку, наливает кофе и наконец садится, надевая очки. Движения привычные — как будто он старается держаться за рутину, чтобы не думать о лишнем.
Эми подсовывает Уиллу салфетку поближе.
— Это ты, — говорит она серьёзно, тыкая карандашом в кривоватую фигурку с большими глазами. — А это папа. А это я и Кейт. Мы спасаем мир.
Уилл улыбается. Что-то тёплое отзывается в груди.
— Красиво, — говорит он. — Очень.
Эми кивает, довольная, и снова принимается рисовать, напевая себе под нос.
Майк наблюдает за этим молча. В его взгляде — усталость и что-то ещё, глубже. Он делает глоток, прочищает горло.
— Слушай... — начинает он и тут же замолкает.
Уилл поднимает глаза.
— Да?
Пауза тянется. За окном хлопает дверца машины, где-то лает собака. Обычное утро. И всё же — нет.
— Вчера, — наконец говорит Майк, тихо, — ты что-то хотел мне сказать.
Эми поднимает голову, чувствует напряжение, но не вмешивается.
Уилл сжимает пальцы на краю стола.
— Да, — отвечает он после короткой паузы. — Хотел.
Он делает вдох.
Именно в этот момент на лестнице раздаётся шаги — дом начинает просыпаться, и разговор снова приходится отложить. Но теперь уже ненадолго.
На лестнице появляется Джойс — в домашнем свитере, с чуть растрёпанными волосами и вечной тревогой во взгляде. За ней Хоппер, зевает, почесывая затылок. Дом наполняется голосами, движением, жизнью.
— Доброе утро, — говорит Джойс, оглядывая кухню.
— Доброе — отвечает Майк слишком быстро.
Чуть позже дом окончательно оживает. Кто-то уходит в душ, кто-то выходит на крыльцо, кто-то спорит о кофе. Эми убегает к Кейт, тащит с собой бумагу и фломастеры. Детский смех неожиданно режет тишину, но делает её легче.
***
Уилл выходит на задний двор. Утренний воздух прохладный, трава мокрая от росы. Он садится на ступеньки, сцепляет пальцы. Нью-Йорк кажется далёким и почти нереальным. Через минуту рядом садится Майк.
— Уилл, — Майк наконец поворачивается к нему. — Что ты хотел мне сказать?
Уилл открывает рот — и закрывает обратно. Слова подступают к горлу, но не складываются. Он смотрит не на Майка, а куда-то мимо: на влажную траву, на облупившуюся краску перил, на всё, что не требует объяснений.
— Забей, — наконец говорит он. Небрежно. Почти резко. — Это глупость. Я просто не выспался.
Майк хмурится.
— Уилл...
— Правда, — перебивает он и уже встаёт. — Не сейчас. Тут и так... всего хватает.
Он отряхивает ладони, будто стирает с них что-то лишнее, и делает шаг к двери.
Майк остаётся сидеть. Он смотрит ему вслед, явно понимая, что его обманывают, но не зная, как и зачем лезть дальше. Он тоже поднимается, но не останавливает. Не смотря на то, что лицо Уилла уже покрывают мелкие морщинки, небрежная щетина, Майк понимает одно — он не изменился, ни капли.
— Если захочешь поговорить — я рядом, — говорит он уже в спину.
Уилл кивает, не оборачиваясь.
— Ага.
Он уходит в дом, где снова слышны голоса, смех детей, хлопки дверей. Обычное утро. Почти нормальное.
А то, что должно было быть сказано, остаётся между крыльцом и кухней — недоговорённым, тяжёлым и живым.
***
К обеду дом уже не вмещает всех. Машины стоят вдоль улицы, кто-то курит на крыльце, кто-то таскает стулья из соседних комнат. Хоукинс снова становится точкой притяжения — как будто прошлое умеет звать, и никто не умеет ему отказать.
Стив приезжает первым из них. Громко хлопает дверью машины, сразу же улыбается, обнимает всех по очереди, даже Хоппера. Он выглядит уверенно, по-взрослому, но в глазах всё тот же знакомый азарт.
Следом — Нэнси и Джонатан. Не вместе. Между ними — расстояние, которое не сокращают ни приветствия, ни общие воспоминания. Нэнси собранная, строгая, с блокнотом в руках — привычка журналиста. Джонатан тише, взгляд уходит в сторону, будто он здесь и не здесь одновременно.
Они обмениваются коротким «привет».
Все собираются в гостиной. Кто на диване, кто на полу, кто прислонился к стене. Дети в соседней комнате — Джойс настояла, чтобы они не слышали разговор. Кейт что-то шепчет Эми, та отвечает односложно, но уже не отворачивается.
Хоппер закрывает дверь и оборачивается к ним.
— Ладно. Люди пропадают. Ни тел, ни следов. Как тогда.
— Паттерн совпадает? — сразу спрашивает Нэнси, открывая блокнот.
— Слишком, — отвечает Джойс. — Время, места..
Повисает тишина.
— А ты что-то чувствуешь? — Стив смотрит на Уилла. — Хоть что-нибудь?
Уилл качает головой.
— Ничего. Ни холода, ни... — он замолкает. — Пусто.
— Это и пугает, — тихо говорит Макс.
Майк сидит чуть в стороне, скрестив руки. Он смотрит на Уилла, но ничего не говорит.
— Значит, действуем по-старому, — подытоживает Хоппер. — Разделимся, соберём информацию. Нэнси, ты с Джонатаном — архивы, больница, свидетели.
Нэнси поднимает глаза. Джонатан чуть напрягается.
— Конечно, — говорит она спокойно.
— Стив, ты со мной, — продолжает Хоппер. — Проверим места исчезновений.
— Как в старые добрые, — усмехается Стив.
— Уилл... — Джойс смотрит на сына осторожно. — Ты не обязан..
— Я здесь, — отвечает он сразу. — Значит, обязан.
Майк кивает, словно подтверждая это для себя. План есть. Решения приняты. Но напряжение никуда не уходит — оно просто меняет форму.
Между Нэнси и Джонатаном — нераскрытые вопросы.
Между Майком и Уиллом — слова, которые снова остались внутри.
И всем ясно: это только начало.