Месть Змееносца

Харо не вернулся ни в понедельник, ни во вторник. Дивий, в связи с этим, был на пределе. Профессора спрашивали, что произошло с его соседом, а Дивий не мог ответить, и от этого всегда спокойный и умиротворённый парень злился и ходил туда-сюда на обеденном перерыве.

— Тебе нужно обратиться к ректору, Вий, — в очередной раз сказала я, глядя, как Дивий бегает по саду, вытаптывая дорожки. Но он будто не слышал, погруженный в собственные тревожные мысли.

— Дивий, остановись! — Энрика, не выдержав, встала и схватила парня за плечи, останавливая.

— Он ведь ничего не сделает! — взорвался друг, вырываясь из хватки Энрики. На его смуглом лбу залегли глубокие морщины от того, что все эти дни он непрерывно хмурился.

Мы все это прекрасно знали. Но в Академии ни разу не случалось ничего подобного, и потому каждый был напуган. Мы просто не знали, какой шаг будет правильным. И лучше всего в нынешней ситуации казалось пойти к старшим — не просто к старшим, а к главе Двенадцати.

— Он ничего не сделает, — эхом повторил Дивий, опускаясь на траву. Его взгляд растерянно блуждал по траве, будто выискивая там ответ. Дыхание друга участилось, и я тут же кинулась к нему, аккуратно взяв за руку.

— Дыши, Вий, дыши со мной, — затараторила я, глубоко вдыхая и выдыхая.

Поначалу друг не обращал на меня внимания, тяжело дышал и дрожал, но вскоре он перевел взгляд на меня. Поймав контакт с ним, я снова начала дышать, считать, разговаривать с ним. Когда тебя накрывает паническая атака, главное — не уйти в глубину. Иначе выбраться на поверхность будет ой как нелегко, это я знала наверняка.

Спустя несколько минут Дивий расслабился, и я отпустила его руку, позволяя ему прийти в себя в одиночестве. Парень был из тех людей, кто не любит показывать свои слабости, и я, как его подруга, была обязана охранять его личные границы.

— Все нормально, — хрипло произнес Дивий, проводя рукой по волосам. — Я в равновесии.

Кажется, он начинал приходить в себя, а значит, мог справиться без моей помощи. В конце концов, у меня и своих проблем в тот момент было очень много. Энрика кивнула, отпуская меня, и я встала.

— Пожалуйста, сходи к ректору, — попросила я на прощание и, махнув друзьям рукой, отправилась в тренировочный зал. Сегодняшнее занятие по огненной магии должно было пройти там.

Огнемагия всегда проходила с Овнами, и я привычно поздоровалась с Дарией, подругой Лирии. Но, кажется, сегодня на занятии были и Львы — я заметила среди столпившихся в раздевалке студенток соседку Энрики.

***

— Добрый день, студенты. — Голос профессора Фае́ра гулко раздавался по всему огромному залу. Мы столпились  неровной кучкой в правой его стороне, непонимающе оглядываясь — никогда раньше у нас не было занятий одновременно со всеми Знаками Огня. — В связи с последними событиями в Академии, было принято решение усложнить курс боевой магии. Каждый из вас должен уметь себя защищать.

Перешептывания студентов стали громче, голоса взвились ввысь, тревожно переспрашивая, усомняясь.

— Но, профессор, — подала голос девушка с факультета Львов. — Нам ведь нельзя использовать магию в коридорах.

Фаера кивнула, и ее огненно-рыжие, как сам огонь, волосы упали на молодое лицо, испещренное тонкими линиями шрамов.

— Чудовища могут напасть на вас не только в коридорах Академии.

Ее реплика породила новую волну шепотков, громкость которых уже превышала все нормы. Профессор Фаера подняла руку, призывая студентов к порядку.

— Профессор! — не могли угомониться студенты, перекрикивая друг друга.

— Профессор Фаера, а вы...

Студенты, словно акулы в огромном океане, почувствовали кровь жертвы — ведь раньше все профессора молчали о нападениях. И потому все нарастающие крики студентов смог прервать только грозный голос профессора.

— Молчать! — Даниэль Фаера оглядела притихший зал грозным взглядом карих глаз. — Не забывайте о дисциплине, студенты! Мы с вами все ещё в Академии. Академия...

Я, не дослушав, мысленно дополнила фразу, выдолбленную в моем сознании.

Академия не приемлет слабости.

— Сейчас выстройтесь по парам, и начнем занятие.

Студенты тут же выполнили указание, рассыпавшись на двойки. Я поискала взглядом Лирию, но она уже стояла с Дарией, и я не стала подходить к ним. Энрика на занятии так и не появилось, а это значило только одно...

— Фадия, у вас нет пары? — Профессор Фаера, как оказалось, уже подошла ко мне, и я испуганно ойкнула, услышав ее голос громче, чем предполагала.

Кивнула, опустив голову. Профессора не заботились о том, чтобы всем хватило пары на практике, а потому одиночки чаще заваливали экзамены. Они просто не имели возможности отработать приемы.

— Я буду вашим напарником, Таксатис. Стойте здесь.

Я удивлённо подняла голову и встретилась взглядом с женщиной. Та подмигнула и отошла к трибунам, на которых сидели двое лекарей.

Студенты, которые слышали наш разговор, прищурились, оценивающе оглядывая меня. О, нет. Нет, нет, нет. Она же меня сейчас подставила! Намеренно или нет — неважно. Любимчиков профессоров в нашей Академии ждала одна судьба, и все эти два года я отлично ее избегала.

Убедившись, что все встали по парам, профессор жестом указала на лекарей, которые уже поднялись со своих мест. Пожилая женщина с проседью в иссиня-черных волосах приветственно кивнула, светловолосый мужчина рядом с ней тоже. На их лицах не мелькнуло и тени улыбки.

— Это наши лекари госпожа Верна и господин Шарни. Возможно, кому-то из вас они уже знакомы. На сегодняшнем занятии они наложат на вас защитные заклинания, которые снизят урон и защитят вас.

Я краем глаза заметила, как некоторые студенты разулыбались, предвкушая предстоящую битву. Меня же потряхивало от напряжения. Ведь через несколько минут я опозорюсь на глазах у всех. Драться с профессором? Сомневаюсь, что у меня есть хоть единый шанс. Можно было бы сказать, что я красуюсь, делаю из себя жертву, но это вовсе не так. Я просто трезво оцениваю свою силу. Если Фае́ра не поддастся, никакие защитные заклинания не помогут мне не оказаться в лазарете в конце этого занятия.

Я стояла в конце очереди к лекарям и медленно шагала вперёд по мере того, как студентов опутывали сетью заклинаний и отпускали в другую часть зала. Внутри все трепетало, колени дрожали, по вискам текли струи холодного пота. Рука дернулась к темным кудрям, лишь бы занять себя хоть чем-то, но я хлопнула по ней другой рукой.

Соберись! Академия не приемлет слабость.

Пока студенты один за одним переходили в другую часть зала, я повторяла про себя эту мантру.

Наконец, не осталось никого, кроме меня. Я шагнула к госпоже Верне, и она всплеснула руками, но на лице не отразилось ни единой эмоции. Она явно вспоминала каждый глубокий шрам на моем теле и душе, который ей лично доводилось залечивать. Я грустно улыбнулась ей.

— Встаньте ровно, пожалуйста.

Мужчина слегка дёрнул меня за плечо, выравнивая мою осанку, и я отшатнулась. Никто не смеет меня трогать. Господин Шарни, которого я видела впервые — хотя, казалось бы, в  лекарское крыло я попадаю чаще, чем некоторые студенты, — нахмурился и вернулся на свое место.

Как только лекари подняли руки, я почувствовала, как внутри все дрожит, но уже не от тревоги. Странный эффект от заклинания, никогда такого не чувствовала. Но не сказала бы, что это было неприятно. Скорее, непривычно.

Через секунду все закончилось — гораздо быстрее, чем я вообще успела осознать происходящее. Госпожа Верна легонько толкнула меня в спину, и я шагнула на другую сторону зала, последний винтик в механизме этой толпы.

***

Оказавшись после боя с профессором Фае́ра на кушетке в лекарское крыле, я ничуть не удивилась. То ли ожидая от меня хороших защитных заклинаний, то ли просто не желая сдерживаться, профессор запустила в меня серию огненных пульсаров, а я не успела сплести щит. Что ж, поделом мне. Никакая защита не помогла мне увернуться от магических горящих шаров, летящих прямо в лицо. Итог: горящие волосы и одежда, мое искореженное страхом и болью лицо и экстренная эвакуация с занятия.

На самом деле, боли я почти не чувствовала. И я бы осталась на занятии, если бы на голове не образовалась огромная дымящаяся корка. Госпожа Верна буквально насильно утащила меня в лекарскую и усадила на кушетку.

Спустя полчаса эффект от снижающего урон заклинания начал спадать, и манипуляции лекаря показались мне пытками. Она втирала мне в ожоги на голове и руках какую-то мазь, а затем шептала заклинания, водя над ранами ладонями.

— Несносная девчонка, — ворчала Верна, совершая нужные манипуляции. Я, устало прикрыв глаза, только морщилась от боли и молча принимала все ругательства лекаря. А она и не думала останавливаться. — Совсем головой не думаешь. Постоянно на наказания нарываешься, а мне тебя лечи потом.

— Я же не нарочно, — не сдержалась я.

— Ай, тц! Молчала бы уже! Если сама о себе не заботишься, хоть другим не мешай!

Я замолчала, обдумывая ее слова. На самом деле, мне и незачем все это было. Хватало и того, что я не заваливала экзамены. О ком мне действительно нужно было заботиться — это Тойбис. Он заслуживал лучшей жизни.

— Все. Пару часов походишь в повязке, и к вечеру волосы будут целохонькие, — фыркнула Верна, отходя от меня на пару шагов и скептически разглядывая плод своих трудов. — А ожог на руке мазью помажешь, чтоб быстрее зажил.

Я поднялась с кушетки и зашагала к выходу.

— Спасибо, не нужно, и так все хорошо. Я пойду.

— Фадия! — окликнула меня женщина, и я обернулась в дверном проеме. — Не знаю, чего такого ты пережила, но это не повод себя забывать.

Я грустно улыбнулась.

— Как раз повод, госпожа Верна. Спасибо за помощь.

И поскорее скрылась за дверью, чтобы не смотреть на сочувствующее лицо лекаря.

Академия не приемлет слабость.

***

Ужинать я не стала. Вместо этого отправилась в лес, потому что сдерживать эмоции уже не могла. Пустые коридоры щерились обвалившимися плитами, и я внутренне вздрагивала каждый раз, проходя мимо подобных мест. Ещё не успевшие испариться брызги черной крови, засохшие пятна красной, следы боевых заклинаний. Ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ.

— Ненавижу!!!!

От громкого звука с ближайшего дерева вспорхнули испуганные борны, вычаркивая что-то на своем птичьем.

«Чарк-чарк!» — кричали, кружа далеко в небе, они.

«Слабачка-слабачка!» — слышалось мне.

Накрыв себя и немного травы звуконепроницаемым куполом, который я лучше всех делала на первом курсе, я закричала, что было сил. Кричала, кричала, кричала ввысь, словно пытаясь доказать долбанным свободным птицам, что я сильная. Кричала до тех пор, пока в лёгких не загорелось пламя, пока голос мой не стал похож на хрипение.

Только тогда я опустилась на мокрую траву и, сдернув с головы несчастную повязку, швырнула ее в кусты. Слезы бессилия потекли по щекам. Это был мой момент слабости, и за него я ненавидела себя ещё сильнее.

Ведь если бы я была сильной, родители были бы живы. Если бы я была сильной, Тойбис не остался бы сиротой. Но я слабая. Слабая.