Месть Змееносца

Я шла по коридорам своего родного дома, ощущая, как с каждым шагом тело немеет и перестает слушаться. Но чувства, в отличие от физических ощущений, были обострены до предела. Я слышала все: от тиканья часов до покашливания отца в кабинете. Я ощущала холод мраморного пола, по которому я шагала босыми ногами, ощущала наэлектризованный воздух, будто кто-то разлил в нем магическую силу. Видела, как вдалеке в кухню проскальзывает Тойбис, чтобы полакомиться любимым пуддингом в три часа ночи.

Оказавшись в коридоре, я застыла и больше не могла двинуться. Вокруг было тихо и спокойно, но я знала, что вот-вот что-то должно произойти.

- Фадия, почему ты не спишь? - Мама показалась в поле моего зрения, ласково улыбаясь. Темно-каштановые волосы были подвязаны атласной бирюзовой лентой, пижама того же цвета была слегка помята, значит, она только встала.

- Переживаю. - Я будто бы со стороны услышала свой дрожащий голос.

Мама подошла ближе, и я почувствовала тепло ее руки на своей щеке. Этот жест всегда вызывал у меня улыбку.

- Все будет хорошо, me lamow*. Я не позволю им забрать тебя.

Глядя в золотисто-карие глаза, в которых я видела отражение себя, я верила, что все будет хорошо. Ведь так было всегда - мама защищала меня, что бы ни случилось. Если меня обижали в школе или незаслуженно обвиняли учителя, я всегда знала, что могу все рассказать маме или папе. Они были моей крепостью, в которую не проберется ни один враг. Моей тихой гаванью, в которую всегда можно вернуться, чтобы восстановить силы. Моим маяком, когда надежда ускользала из поля зрения.

- Девочки, вы еще не спите? - Папа, зевая, показался в коридоре.

Светло-русые волосы спутались после сна, и на его голове теперь образовалось гнездо. Папа всегда говорил, что там однажды поселятся птички, и это смешило меня. Я прыснула, глядя на бардак на его голове, и это немного сняло напряжение. Мама улыбнулась, когда папа приобнял ее за талию.

- Все хорошо, папи, - протянула я и снова рассмеялась. Детское прозвище настолько крепко приросло, что я называла его так вплоть до шестнадцати лет. И теперь, когда мне так нужна была поддержка, мне хотелось окунуться в детство. Хотелось, чтобы все происходящее было всего лишь плохим сном, и мама разбудила меня ласковым поцелуем в лоб, рассказала сказку о трех котятах, уложила под пушистое пуховое одеяло и заверила, что все будет хорошо.

- Ложись спать, Дия, а мы всегда будем с тобой.

Я кивнула и направилась в свою комнату. Знала, что они сдержат свое слово, и завтра я все еще буду здесь.

Утром я проснулась от надрывного плача и криков. Мама кричала так громко, что не проснуться было невозможно. Я вскочила с кровати и кинула взгляд на окно - заря только-только начинала окрашивать небо в кровавый цвет. Не успев даже накинуть халат, я рванула в гостиную.

- Дия, уходи! Беги, дочка! - закричала мама, заметив меня в дверном проеме. Я же замерла и не могла пошевелиться.

На белоснежном ковре лежал папи. Под ним растекалась алая лужа, окрашивая ковер в цвет крови, цвет смерти. Его некогда изумрудные глаза стеклянно смотрели на меня. Кажется, я закричала. Какой-то мужчина схватил меня и закрыл мне рот рукой.

- Заткни свою дочь, Таксатис! - приказал держащий маму мужчина лет тридцати с ярко-алой нашивкой королевской гвардии на груди.

Я остервенело вырывалась из рук держащего меня гвардейца, кусала его за ладонь. Тот ругнулся и отпустил меня, а я рванула к маме. Спасти, спасти хотя бы ее...

- Мразь! - Державший меня мужчина снова схватил меня за руки и больно скрутил. Я рухнула на колени, и слезы потекли по моим щекам.

- Она отправится в Академию, - безапелляционно заявил гвардеец, державший маму. И приказал, обращаясь ко мне: - Собирай вещи, девчонка.

Я подняла голову и уставилась на маму, по щекам которой тоже текли слезы. Она не могла ничего сделать. Почему? Почему она не могла ничего сделать?

- Мам, - умоляюще протянула я. - Мам, пожалуйста...

Державший меня мужчина больно ударил по спине и заставил подняться на ноги. Я пошла за ним, не имея возможности выпутаться из крепкой хватки. И в этот момент мама с гортанным ревом рванулась ко мне, целясь гвардейцу в лицо. Я пригнулась, надеясь, что она сможет его вырубить или хотя бы ранить... Но мама рухнула на колени, застигнутая врасплох магическим шаром. Она не успела даже коснуться мужчины, который меня держал. Огненный шар медленно выползал из сквозной раны на груди, а мама ошарашенно смотрела на меня.

Я рванулась к ней. Гвардеец, видимо, тоже нимало удивленный произошедшим, отпустил меня, и я упала на колени, обхватывая быстро хладеющее тело.

- Мама, мама... - шептала я, захлебываясь слезами. Но она больше не отзывалась. Рана с опаленными краями застыла на ней, как клеймо.

***

— Быть служителем Стрельца — большая честь, выпадающая далеко не каждому. Далеко не каждый Отмеченный Стрельцом может стать воином королевской гвардии, тем более — войти в элитный отряд, охраняющий лично короля. Но к этому всегда нужно стремиться!

Профессор Сагит вещал громким голосом, рассказывая о том, как когда-то он попал в элитный отряд самого короля. Если бы его еще кто-то слушал... Я смотрела на доску пустым взглядом, думая о том, что произошло несколько дней назад. За следующие дни мы видели таких существ еще пять или шесть раз, и каждый раз я все больше содрагалась и впадала в ступор. К такому нас никто и никогда не готовил.

Профессора и ректор молчали. Что довольно подозрительно и обидно, ведь ректор - сам Лев, справедливый и сильный покровитель. На него было больше всего надежды, но, как оказалось, абсолютно все Знаки плевать хотели на безопасность студентов. И это пугало до дрожи. И не только меня, судя по всему - многие однокурсники сидели с отсутствующим видом, смотря в стену или в пол. 

В воздухе чувствовалось напряжение. На перерывах многие в последний момент выбегали из аудиторий, чтобы как можно быстрее попасть в следующую. Лишь бы не столкнуться снова с чудовищами, жертвами которых уже стали десять студентов. Все они лежали в лазарете с тяжелыми ранениями, но к ним никого не пускали, даже если очень попросить. Медсестры очень строго соблюдали указания ректора, и это сгущало краски еще больше.

Я потрясла головой, разгоняя мысли, поправила кинжал в сапоге и перевела взгляд на кентавра, стоящего в пяти метрах от моего стола. На фоне общей нервозности участились и стычки между студентами, поэтому теперь я все время носила в сапоге кинжал. Не хотелось снова оказаться перед дурачками Самаэля беззащитной.

Сагит уже вещал о том, как устроен элитный королевский отряд, и я начала записывать, чтобы хоть немного отвлечься от происходящего в Академии. И так целыми днями проживаю этот страх, и ночью не сплю из-за него же. Надоело. А еще жутко надоело, что я ничего не могу сделать. Мои друзья находятся в постоянной опасности, а я чувствую себя просто беспомощной, ведь в архивах мы ничего не нашли, а поиски в лесу постоянно кончаются провалами.

- Элитный отряд, как я уже говорил, состоит из восьми бойцов: стрельцов, тельцов, весов и скорпионов. Каждая из стихий по-своему полезна в защите. По два бойца каждого Знака всегда находятся вокруг короля, когда тот отправляется в путешествие или рабочие поездки. Расстановка элитного отряда выглядит следующим образом...

Сагит начертил на доске восемь точек, стоящих по кругу и точку в середине - короля. По четырем сторонам от короля находились по очереди представители каждой из стихий: спереди - огненной, справа - воздушной, сзади - водной, слева - земной. И оставшиеся четыре бойца располагались между ними: между стрельцом (огненной стихией) и весами (воздушной стихией) стоял телец, между весами и скорпионом (водной стихией) стоял стрелец, между скорпионом и тельцом (земной стихией) стояли весы, а между тельцом и стрельцом стоял скорпион. Таким образом, восемь бойцов образовывали стихийный круг, где каждое из направлений от короля было защищено.

- Профессор, а почему именно такая расстановка стихий? - подал голос один из моих одногруппников, блондин со смешным именем Виктё.

Профессор Сагит улыбнулся вопросу - он всегда так делал, когда кто-то спрашивал что-то очевидное для него. Меня раздражал кентавр именно поэтому: он считал себя выше других, думал, что мы, «глупые необразованные мальцы», ничего не понимаем. Два предмета с ним с самого первого курса были пыткой.

— Как вы знаете, стихии могут конфликтовать друг с другом, — начал «полу-конь», как мы с Лирией частенько называли его за глаза. Дальше я не слушала. Очевидно, что он отвечал вообще не на тот вопрос, и на лице парня, задавшего вопрос, отразилось недоумение.

За дверью в коридор послышался грохот и громкое шипение, и я дернулась так сильно, что врезалась в сидящую рядом Лирию. Она тоже тревожно поглядывала на выход из аудитории. Сагита перестали слушать почти все, панически оглядываясь.

— Ну, грохот и грохот, чего вы все всполошились! — возмутился Дарм громче, чем нужно было. Даже вскочил со своего места в конце аудитории.
Несмотря на напускное спокойствие, его голос дрожал. Дарм был из тех людей, которые пытаются всегда казаться сильными, даже если им самим страшно до икоты. Но долго держать маску у этого крепкого парня с ёжиком русых волос никогда не получалось, как и у всех нас. Я ненавидела эту черту в себе и других Отмеченных Стрельцом: излишнюю честность. Она доставляла гораздо больше неудобств, чем казалось на первый взгляд, ведь Академия не приветствовала слабость. Нужно быть сильным или хотя бы казаться таким, чтобы выжить здесь. Но если быть абсолютно честной, каждый здесь был слабым. Ведь никто из нас не осмелился пойти против системы.

— Студент Зорски, вы что себе позволяете? — Кентавр недовольно прищурился, будто и не слышал шума в коридоре. А ведь там наверняка рыскала очередная тварь, ищущая свежей крови.

Дарм пристыженно сел обратно. Я смотрела на то, как спокойно профессор продолжает свой рассказ о расстановке в элитном отряде, и не могла понять одного: неужели им всем не страшно? Или... Они знают, что происходит.

— Перед королем находится Отмеченный Стрельцом, потому что именно мы хороши в ближнем бое. По бокам — Отмеченные Весами и Тельцом, потому что они могут одновременно подпитывать магию огненной стихии и сражаться в дальнем бою. Отмеченный Скорпионом же находится позади — он хорош в ближнем и дальнем бое, а так же конфликтует с огненной стихией, поэтому рядом с ней его ставить нельзя.

Сагит, наконец, перешёл к ответу на вопрос, который и задавал Виктё. Рыжеволосый кивнул, хотя, очевидно, хотел задать ещё один вопрос. Тогда этот вопрос решила задать я.

— Профессор, но ведь между тельцом и стрельцом стоит скорпион, а он представитель водной стихии. Разве логично ставить его рядом с огненной?

Сагит дёрнул мордой и недовольно цокнул копытом — наверняка, оставил пару крупных царапин на плитке.

— Фадия Таксатис, вы смеете критиковать высших магов, создавших расстановку?

— Да нет, я просто спросила... — попыталась оправдаться я, но Сагит фыркнул и прервал меня.

— Не вашего ума дело, логично это или нет! Вы точно не попадете в элитный отряд, так что вам и понимать это не нужно!

Я закатила глаза. Больно надо! Я бы вообще не служила Стрельцу, если бы могла! Но «великий дар», которым меня наградил Покровитель, нужно отрабатывать. И это, черт возьми, не я придумала!

***

В тот же день очередная тварь напала на студента. И, как оказалось, шипение мне тоже не послышалось — тварь была длинная, как змея, но с крупными когтистыми лапами, с уродливой вытянутой мордой и длинным слюнявым языком. Стоило только Дарму выйти из аудитории, мерзкий язык обхватил его туловище и потянул на себя. А мы все стояли и не могли ничего сделать. Слава стихиям, что профессор Сагит отбил парня и сковал тварь магической сетью. Но чувство бесполезности я запомнила надолго.

— Чёртово правило! Чертова Академия! — закричала я, стуча руками по стене, как только мы с Лирией переступили порог нашей комнаты.

— Ненавижу это чувство, — поддержала Лирия, присев на кровать, — когда ты абсолютно ничем не можешь помочь.

— И себя защитить, — добавила я, уже немного успокоившись. Так уже все это надоело, просто сил не было!

— Это несправедливо, что профессорам можно использовать магию в коридорах, а нам — нет. — Лирия стукнула по кровати кулаком, и я удивлённо посмотрела на нее. Впервые вижу, чтобы соседка так бурно реагировала. Впрочем, чего я удивляюсь? Она же тоже Отмеченная Стрельцом, а наш факультет слывет практически самым вспыльчивым — после Овнов, конечно.

Задумавшись о твари, которая напала на Дарма, я вдруг поняла, что она была ну очень похожа на змею. Да и большинство существ, которых я видела или о которых слышала, были похожи на змей: чешуя, длинные языки, длинное тело.

— Лирия! Я знаю, что мы можем сделать! — закричала я, вскакивая с кровати. Лирия тоже вскочила, заражённая моим ликованием. — Побежали в библиотеку!

Конечно, это была всего лишь моя догадка, ничего больше. Это даже нельзя назвать зацепкой — настолько необоснованна была моя теория. Но это лучше, чем ничего.

По коридорам до библиотеки мы бежали со скоростью больной бешенством лани: отчасти потому, что боялись очередной твари, отчасти потому, что нам обеим не терпелось сделать хоть что-то полезное. По пути я черкнула три записки и запихнула их в прорезь в стене. Если уж расследуем дело, нужны все!

В библиотеке нас уже ждала Энрика и Тойбис. Я подняла брови и смерила их подозрительным взглядом, заметив сидящими за большим столом слишком близко. Тойбис закатил глаза и отсел на два стула, скрестив руки на груди: мол, теперь лучше, сестричка?

Вскоре подошёл и Дивий. Я кратко объяснила всем свою теорию — друзья сомневались, но согласились помочь найти нужную информацию. Мы взяли все возможные книги о Змееносце и принялись искать любые упоминания о его способностях. Книг, конечно, оказалось немного — всего три, — но мы разделились и начали читать. Дивий с Тойбисом искали в «Легендах темных времён», я взяла себе книгу с названием «Тайны потерянного Знака», Энрика решила искать в «Змееносец: все о тринадцатом Знаке Зодиака», а Лирия записывала. 

Через полтора часа, когда время уже подходило к ужину, мы не продвинулись ни на шаг. Везде было написано одно и то же: Змееносец мог управлять ядами. Нашлась интересная характеристика — этот Знак мог смешивать стихии и управлять ими, — но это никак не помогло в моем расследовании. Словно какой-то заговор.

Когда прозвучал гонг, еле слышимый здесь, в подвале, было решено расходиться. Все равно ничего дельного мы найти не смогли, а больше книг раздобыть у Архивника не получилось.

Я расстроенно брела по коридорам к столовой, слушая треск разговоров друзей над ухом. Ну вот, опять я оказалась бесполезной. Но больше волновало то, что упоминания о Змееносце были, а подробной информации не было. Это странно, очень странно. Мне не нравились тучи, начинавшие сгущаться над Академией.

***

Следующий день, напомнивший мне о количестве заданий, отсек любое желание искать что-либо. Из-за нападений занятия отменялись или прерывались поначалу, но сейчас все начинало приходить в норму. Несмотря на то, что с тварями так никто ничего и не сделал, и они продолжали нападать на студентов, нас все равно заставляли учиться, как раньше. Все должны были делать вид, что все в порядке и ничего не происходит. Как будто эти чудовища всегда жили в Академии.

Пропущенные занятия тоже пришлось отрабатывать. А профессора, недовольные постоянными визгами студентов при малейшем шорохе за дверью, отыгрывались на всех. К концу второй недели в этом кошмаре я буквально не могла стоять на ногах от постоянного недосыпа, зверских тренировок и головных болей.

Единственный выходной, воскресенье, был под завязку забит домашним заданием и тренировками. Увы, в Академии не знали слова "отдых". Я писала очередное эссе по углубленной истории Элеманты и без конца задавалась вопросом: если у меня, не самой лучшей студентки, это занимает столько времени, то как же живут наши лучшие студенты? Впрочем, за примером далеко ходить было не нужно: Лирия ложилась спать глубоко после полуночи и ни разу не отвлеклась от книг за весь день. 

Из прорези в стене вдруг вылетел сложенный вдвое лист, и я едва успела поймать его. 

"Дия, ждем тебя в саду. Это срочно."

В записке не было подписи, но я и так поняла, что писал Дивий — Энрика бы расписала все в подробностях, не умела она кратко излагать информацию, да и сдержанностью не отличалась. 

Я тут же отложила перо и лист, схватила со стола сумку-почтальонку и побежала в назначенное место. По дороге мне встретились как минимум три или четыре компании студентов, которые громко перешептывались посреди коридора. Не сильно вслушиваясь в их разговоры, я все равно уловила обрывки фраз: "Змееносец", "это его твари", "Он вернулся". Чуть не споткнулась, едва не выдав себя, но смогла восстановить равновесие и ускорилась, сбегая по лестнице. 

— Ребята, что за странные слухи я слышала? — срывающимся от быстрого бега голосом ошарашила я бедных друзей.

Энрика и Дивий беспокойно переглянулись, и парень приглашающе похлопал по траве рядом с собой. Тойбиса с ними почему-то не было. Я напряглась, уже готовая устраивать допрос. 

— Мы не звали Тойбиса, — заметив мою нервозность, успокоил меня Дивий. 

Я едва заметно выдохнула и присела на траву рядом с друзьями. Сегодня было довольно прохладно, так что я не совсем понимала, почему они выбрали именно такое место встречи. Над нашими головами хмурилось серое небо, обещая вот-вот полить землю холодным осенним дождем, ветер рвал волосы, частично заглушая наши голоса. 

— Почему? — Конечно, мне было гораздо спокойнее, когда брат был рядом. Что такого не предназначенного для его ушей они хотят мне сказать?

— Думаю, ему это не нужно знать, — Энрика дернула плечами, покосившись на проходящих неподалеку студентов в синих жилетках с нашивками скорпионов, и понизила голос. — Мало ли, еще надумает себе что-то. Ты же знаешь его характер. 

Я закатила глаза. Уж мне ли его не знать. 

— Так что срочного вы хотели сказать? У меня там половина заданий не выполнено. 

Дивий и Энрика снова переглянулись. Я уже начинала закипать от того, что они все медлят. 

— Не знаю насчет слухов, но на моем курсе произошло что-то странное, —начал Дивий в совершенно непривычной для него манере. — Харо со вчерашнего дня не появлялся. 

Я застыла с открытым ртом, так и не начав говорить. 

— Подожди, Харо — это который из семьи Отмеченных, у него еще отец в элитном отряде? — Я удивленно подняла брови. 

Дивий закивал.  Мы с Энрикой переглянулись и пожали плечами.

— А он не мог... ну... в другом месте ночевать? — предположила Энрика, но Дивий тут же остервенело замотал головой. 

— Исключено, он слишком боится наказаний. 

Мне показалось, что это так себе причина сбрасывать со счетов теорию о том, что Харо просто загулял со своей компанией или девушкой. Конечно, если тебя обнаружат ночью в чужой комнате, будет неприятно, но это редко кого останавливало. 

— Не волнуйся, думаю, он вернется, как минимум завтра на занятия. — Я махнула рукой, хлопая Дивия по плечу, и поднялась. 

Друг был чернее тучи. Он был явно не в восторге от того, что мы не поверили его опасениям. Но пропажа студента в Академии — это абсолютный абсурд. Здесь и добровольно-то не сбежишь... А насильно — и подавно. 

— Да, Вий, не переживай ты так, — улыбнулась Энрика, поднимаясь вслед за мной. — Вернется твой Харо завтра как миленький! 

Дивий ничего не ответил, опустив голову. Обиделся на нас? В любом случае, я была на девяносто процентов уверена, что с пропавшим парнем все хорошо. Оставшиеся десять процентов тревоги я предпочитала игнорировать. Мне сейчас в последнюю очередь хотелось забивать голову переживаниями — домашка ждать не будет, как и тренировки. Оставшуюся часть выходного, который сложно было назвать таковым, мне предстояло потратить именно на это.  

*me lamow - моя любовь. Это язык этнической группы минасов (аналог африканского племени меру), распространенной в юго-восточной части Элеманты.