Месть Змееносца

Лес Центавра — самое приятное место в Элеманте. Я обожала приходить туда с первого курса, когда случайно забрела после самой первой стычки с Самаэлем и его компанией. С тех пор этот лес на окраине восточной части академской территории стал моим убежищем. Много раз я слышала, что в нем обитают страшные существа, но ни разу с ними, к счастью, не встречалась. Да и не верила я, что в этом лесу может быть что-то страшнее голодной белки. Конечно, лес был необычным — здесь чувствовалось скопление магии стихий, такое сильное, что порой становилось трудно дышать. Но ведь и вся природа изменилась с приходом Знаков — по крайней мере, так говорилось в старинных книгах, которые хранились в нашей семейной библиотеке.

В детстве я очень любила читать такие книги. Никакие современные не привлекали меня так, как те хрупкие старинные фолианты, которые повествовали о Прародителях, о мире без Знаков, о старинных заклинаниях. Уже в шесть лет я знала заклинаний больше, чем цифр. Мама поощряла мою тягу к знаниям, но книги о магии прятала и запрещала читать. А я была ребенком и не могла понять, почему она не хочет, чтобы я училась магии. Только поступив в Академию, я осознала, что мама, служившая Деве, не хотела мне такой судьбы. Но вот мы здесь — и я, и Тойбис. Нас обоих наделили магией, которой мы не просили. И такое происходит с тысячами бедных подростков каждый год.

После того дня мы с Тойбисом виделись редко — всего один раз на обеденном перерыве. Он будто избегал меня, и мне это очень не нравилось. Впрочем, я не имела права привязывать его к себе, он ведь отдельная личность. Хоть я и беспокоилась, мне следовало принять тот факт, что мой маленький братик вырос и теперь сам строит свою жизнь.

Несколько дней спустя после занятий я, как обычно, вернулась в свою комнату, которую делила с Лирией. Настроение было замечательным - сегодня не было ни одного занятия с Близнецами! Такие дни я отмечала в календаре красным.

Хлопнув дверью в нашу небольшую, но уютную комнату, я с разбегу прыгнула на кровать и расплосталась на ней. Как хорошо! Учеба в Академии занимала большую часть дня, и вернуться с занятий в пять вечера, просидев на них с семи утра, было не просто удачей, а прямо-таки джек-потом!

— Лира, ты не хочешь сегодня сделать домашку в библиотеке? — обратилась я к подруге, но ответ не получила. Повернула голову и удивленно уставилась на пустую кровать соседки.

Она еще не вернулась? Как странно. Обычно Лирия возвращалась в комнату сразу после окончания занятий и училась до поздней ночи. Впрочем, вполне возможно, что она уже отправилась в библиотеку.

Я сгребла в широкую сумку-почтальонку нужные тетради, кинула туда же перо и чернила и выбежала из комнаты, не желая тратить ни минуты. Я уже предвкушала сладкие минуты ничегонеделания вечером, рассчитывая до ужина сделать всю домашку.

Быстро шагая по коридору к библиотеке, я разглядывала все вокруг как в первый раз. Высокие стены с чернеющими дырами потолков, будто над первым этажом, где находилось крыло Стрельцов, не было ничего. Лепнина на резных колоннах, явно сделанная очень давно. Пол в коридорах представлял собой громадные каменные плиты, в середине которых были вырезаны соответствующие знаки: в нашем крыле знак Стрельцов, в общем коридоре — двенадцатиконечная звезда с золотым львом в середине — знак Двенадцати.

Библиотека находилась в подземелье, которое всегда наводило на меня ужас своей мрачностью и плохо освещенными коридорами. Зато стоило открыть высокие дубовые двери с вырезанными на них изображениями открытых книг... и ты попадал в настоящее Святилище! Книги здесь вились до самых потолков огромными золотистыми стеллажами. Чтобы достать до верхней полки, приходилось использовать магию архивариусов — помощников Архивника, заведующего библиотекой. В особенно тяжелые дни, когда задавали много домашки, бедные архивариусы то и дело бегали за кристаллами, чтобы восстановить магию.

Я шагнула в зал библиотеки и расплылась в улыбке — как всегда здесь. И тут же встретилась взглядом с Архивником. Он недобро прищурился и поманил меня когтистым пальцем. Я же, в свою очередь, развернулась на девяносто градусов и сиганула в другую от него сторону. Но это, увы, не помогло. Заведующий схватил меня за руку удлиннившейся когтистой рукой и дернул на себя с такой силой, что я едва удерджалась на ногах.

— Д-добрый вечер, господин Архивник. — Я выдавила улыбку и помахала рукой, надеясь, что так смогу задобрить старика. Ах, если бы.

— Фадия Таксатис, — хищно протянул гоблин, не сводя с меня глаз. О, черт, он назвал меня по фамилии — это очень плохо. По хорошему, мне нужно было бежать, и прямо сейчас! Но гоблин крепко держал меня за запястье, а мне оставалось только сглотнуть и сгорбиться. Может, так он меня пощадит...

— Д-да...

— Где учебник по технике боя? — стальным голосом уточнил Архивник. Я снова сглотнула и сгорбилась еще сильнее. — Этот предмет закончился у вас еще в прошлом году.

Я кивнула, как болванчик. А что еще мне оставалось? Чертов учебник был давным-давно потерян где-то в лесу Центавра и теперь, наверное, стал замечательным удобрением для росянок или злачниц — эти хищницы очень любили лакомиться бумагой.

— И где он? — вкрадчиво спросил гоблин, нависая надо мной. В тот момент я уже начала прощаться с жизнью, представляя, как стану ужином Архивника.

— Э... Ну...

Ничего более существенного у меня выдать не получилось. Потому что знала, что врать нет смысла. Потому что знала, какие наказания бывают у Архивника — сама не попадала, но однокурсники поговаривали.

— Его нет, — мрачно заключил гоблин, и когтистая рука сжалась сильнее на моем запястье.

Я сглотнула и опустила голову, морщась от неприятных ощущений.
Все внутри сжалось. Я чувствовала приближающееся наказание так же отчётливо, как когти, впивающиеся в мою кожу.

Я получала наказания, кажется, сотни раз. За два года я успела нарушить многие правила Академии и каждый раз получала новый шрам на память. Каждый раз, проходя на грани наказания, я содрогалась. Снова испытывать эту боль не было никакого желания. В Академии Двенадцати наказания были прямо-таки наказаниями, в прямом смысле слова. После них не хотелось попадаться повторно. И тогда было два выхода: лучше скрываться или не нарушать правила.  Не счесть, сколько раз студенты пытались пробовать первый вариант, но всегда безуспешно. Они видели и слышали, казалось, всё.  Никогда не спали. Не ели. Неустанно следили за каждым нашим шагом. Делали из нас идеальных слуг — прилежных, верных, безропотных. Как Самаэль.

Архивник скрипнул зубами. Я задержала дыхание. Вот, сейчас...

— Предпочтете наказание сейчас или после ужина?

Я даже не стала думать. Уж лучше сейчас все закончить. Ожидание будет гораздо мучительнее.

— Сейчас.

Единственное слово, которое я смогла выговорить без дрожи в голосе, гордо подняв голову.

Гоблин кивнул, благосклонно улыбнувшись. Будто делал мне одолжение, старый хрыч. О, как же я их всех ненавидела — до дрожи в руках, до злых слёз бессилия, до боли в горле. Их всех, кому так сладостно смотреть на мою боль. На боль каждого из нас.

— Проходите, Фадия. Располагайтесь.

Гоблин открыл мне маленькую дверь за своей излюбленной библиотечной стойкой и пропустил вперёд. Я пригнулась, чтобы не стукнуться головой о косяк, с содроганием шагая в темную коморку. Там обнаружился стул и низкий стол, о который я стукнулась коленками, когда гоблин жестом указал мне сесть. На столе лежал лист бумаги и перо, но чернил, почему-то, не было. Решив, что мне нужно использовать свои, я полезла за ними в сумку, но гоблин перехватил мою руку.

— Чернила вам не понадобятся.

Он положил передо мной какую-то книгу и раскрыл на тридцатой странице. Кажется, это был учебник истории Элеманты для первокурсников.

— Вы сможете выйти отсюда ровно в тот момент, когда перепишете всю оставшуюся книгу. Если вздумаете меня обмануть, получите двойное наказание.

И, издевательски пожелав мне удачи, гоблин вышел из коморки. Скрипнул магический замок. Я осталась одна наедине со своим наказанием. Коморку освещал один-единственный тусклый светильник, так что я едва видела текст.

Что ж, приступим. На секунду даже показалось, что мне досталось очень лёгкое наказание, но я тут же одернула себя. Здесь есть подвох. В Академии не бывает лёгких наказаний.

Подвох выплыл почти сразу же, как я начала переписывать текст. Руку начало жечь так, словно к ней прикладывали раскалённый металл. Я застонала и посмотрела на запястье — там кровавыми царапинами вычерчивалось каждое новое слово, которое я писала.

Конечно, черт возьми. Физическое наказание. Очередной шрам на моем теле, который подарила мне Академия. Впрочем, это было не самым страшным наказанием, которое я получала. Физическая боль иногда не идёт ни в какое сравнение с болью ментальной.

Через несколько минут я привыкла к боли в руке. Все ещё было неприятно ощущать, как запястье режет невидимое лезвие, но терпимо. Вместо того, чтобы концентрироваться на боли, я стала вчитываться в текст.

Это оказался вовсе не учебник истории, а настоящие исторические хроники Академии. Как повезло, что Архивник дал мне именно эту книгу — теперь наказание не казалось таким уж неприятным. Я могла извлечь для себя выгоду хотя бы в знаниях.

Я была уже на шестидесятой странице, когда мне попался интересный отрывок:

«Академия Двенадцати не всегда имела двенадцать факультетов. Более трехсот лет назад в Академии существовал факультет Змееносца, который позднее был упразднен. Этот факультет был одним из самых сильных — Отмеченные Змееносцем могли выживать в любых условиях, достигали каждой своей цели. О магии Отмеченных Змееносцем известно немногое — наверняка можно сказать только, что они могли использовать змеиный яд.»

Интересная, но бесполезная информация. Ее никак не используешь для сдачи экзаменов или шантажа (да, на войне все средства хороши, особенно когда твоя жизнь — это круглосуточная битва за существование).

На оставшиеся сто сорок страниц я потратила ещё два часа, и в итоге даже успела на ужин. Запястье, на котором уродливыми шрамами застыло слово «Академии», горело и чесалось. Я натянула рукава черной форменной водолазки, лишь бы никто не узнал, что я отбывала наказание у Архивника.

— Фад, ты где была? — спросила Лирия с укором в голосе. Я не ответила, лишь пожала плечами. Ей я точно не собираюсь рассказывать о наказании — такого достойны только самые близкие.

— Ты собираешься делать задания? — допытывалась соседка, усиленно жуя печёные овощи. Я кивнула, молча запихивая в рот кусочек куриного шницеля. Не самый вкусный ужин, но на жутко голодный желудок пойдет.

— Отстань от нее, Рия, — встрял в разговор наш однокурсник Вир. — Дай человеку поесть.

Удивительно, но отношения с однокурсниками у меня были вполне нормальные. Вернее, не так. Мы соблюдали дружественный нейтралитет: они не трогали меня — я не трогала их. Иногда мы могли обратиться друг к другу за услугой или советом, и каждый из нас знал, что другой не станет его подставлять.

Увы, такие отношения практиковались только внутри факультетов, и то — не всегда. Это мне просто так повезло, да и Стрельцы, в целом, были дружелюбными. Чего не скажешь о многих других Отмеченных...

— Мы собираемся пойти в библиотеку, позаниматься. — Ход моих мыслей прервал голос Вира. — Не хочешь с нами, Фадия?

Я округлила глаза и затрясла головой, снова ощущая жжение на месте свежего пореза. Черт возьми, только забыла про него!

— Ну, ладно, — удивлённо глядя на меня, произнесла Лирия и встала из-за стола. — Не забудь сделать задания и потренировать меткость, завтра зачёт.

Я кивнула, благодарно улыбнувшись соседке. Иногда указания Лирии очень бесили, но сейчас не хотелось ругаться. Хотелось просто принять заботу другого человека, чего я не позволяла себе уже так давно.

После ужина не хотелось возвращаться в комнату — там меня ждало ещё часа три выполнения домашки. Решив, что из двух зол меньшим будет тренировка меткости, я отправилась в тренировочный зал. Как всегда по вечерам, он кишел студентами всех факультетов: Стрельцы кидали ножи в мишени, некоторые стреляли из лука; Водолеи и Рыбы тренировались управлять водой из больших ведер, уставленных вокруг них; Львы и Овны упражнялись в спаррингах.

Самаэль тоже был здесь — он с ещё несколькими ребятами со своего факультета по очереди сбивали кегли шарами из воздуха. Удивительно, как серьезную тренировку они преспокойно превратили в игру. Проходя мимо них, я нахмурилась и сжала кулаки. Для них вся жизнь — веселое путешествие, развлечение, а мы, не происходящие из родов Отмеченных, должны страдать не по своей воле. От одной мысли об этой несправедливости на глазах собирались злые слезы.

Я прошла в часть зала с мишенями и заняла дальнюю из них. Сейчас не хотелось общаться даже с однокурсниками. Возле мишени стояло три свободных лука, и я подняла каждый из них, примериваясь. Выбрав самый удобный, я набрала десять стрел с перьями и отошла к стойке, на которой можно было удобно разложить стрелы. Примерилась, положила стрелу на древко и натянула тетиву. Мишень в трёх метрах от меня насмешливо глядела красным глазом.

Я вдохнула, концентрируясь на центре мишени, посчитала до пяти и на выдохе отпустила стрелу. Цокнула, когда та вонзилась в деревянную поверхность гораздо выше центра. Ещё раз.

Вокруг раздавались крики, вздохи и стоны побежденных в спаррингах студентов. Это отвлекало. Я снова положила стрелу на древко и натянула тетиву. Выполнила привычный ритуал со счётом и отпустила. Стрела с тихим свистом полетела, казалось, точно в цель, но вонзилась в середину самого нижнего круга.

Только на десятый раз я смогла попасть в край красного круга. И это было настоящим достижением, потому что меткостью я никогда не отличалась. Решив, что на сегодня достаточно, я вернула лук на место, выдернула стрелы из мишени и быстрым шагом покинула тренировочный зал. Впереди меня ждали ещё задания по пяти предметам.

В общем, когда пришло время отбоя, я была уже совсем без сил. Сходив в купальню, я прямо в полотенце рухнула на кровать, накрылась одеялом и заснула.