Месть Змееносца

Когда-то мир был другим. Стихии служили людям, а люди заботились о стихиях в ответ. В воздухе не витала чуждая, инородная магия. За каждым нашим шагом не следили самопровозглашённые боги. Детей не отправляли насильно в чёртову Академию.

Но это было тогда. Зачем об этом вспоминать сейчас, правда ведь? Тем более что никто из нас, нынешних, не застал те времена.

Они говорят, что всё - ложь. Что обрывки историй о том, как было раньше, до их прихода, - лишь пустые слова. Что лучше не было никогда, а было только хуже. И тут уж сам выбирай: верить им или нет.

Я же выбираю ненавидеть. Третий год подряд я ненавижу их и свою жизнь - такой, какой она стала. Хотела бы сказать, что моя ненависть так сильна, что я могу свергнуть горы, но нет. Скорее, она так сильна, что порой мне хочется закончить всё.

- Фад, можно у тебя списать начало конспекта? - шепотом обратилась ко мне Лирия, и я вынырнула из омута собственных мыслей. Чёрт, я и забыла, что мы на лекции. Настолько утонула в ненависти.

Я перелистнула тетрадь на страницу с началом записей и подвинула её к соседке. Лирия - моя хорошая знакомая с факультета Стрельцов, на котором, к сожалению, учусь и я. Подругой я назвать её не могу, но общаемся мы сносно - достаточно для того, чтобы помогать друг другу в учёбе не на жизнь, а на смерть. И хотелось бы мне, чтобы это было всего лишь выражение.

Глядя на Лирию, старательно переписывающую изящным почерком конспект, я вздохнула. Конечно, она прекрасно знает, что я не пишу дальше середины. И нет в этом никакого смысла. Для того чтобы перейти порог, достаточно знаний из начала темы - я выяснила это на собственном горьком опыте. А учиться выше порога - дело для тех, кто искренне хочет служить Знакам.

- Хоть раз бы полностью написала, - цокнула Лирию, возвращая тетрадь. Я только пожала плечами и удобно устроилась на конспектах. Я давно решила: раз уж такова моя судьба, буду брать от жизни всё.

Но заснуть сегодня не удалось. Голос профессора Сагита звенел в ушах, рассказывая заинтересованным студентам о том, какие существуют созвездия и в каких ритуалах они используются. А в голове возникли образы: Тойбис, Энрика, Дивий - вот три причины, по которым я всё еще нахожусь в Академии Двенадцати. Если бы не младший брат и друзья, я бы давно уже отправилась к Прародителям. Но эти надоедливые мушки вечно цепляются за меня, а я цепляюсь за них. Такой у нас симбиоз.

Я открыла рот, чтобы зевнуть, и встретилась взглядом с профессором. Чуть не подавилась, когда пыталась закрыть рот под пристальным взглядом кентавра. Отдельное спасибо ему за то, что он подождал, прежде чем обратиться ко мне.

- Фадия Таксатис, расскажите нам, чем примечательно созвездие Змееносца?

Я запнулась, пытаясь найти в памяти хоть что-то, соответствующее вопросу. Как назло, ничего не приходило на ум. Лирия пихнула меня в бок и указала на свою тетрадь.

- Черт, спасибо, подружка! - прошептала я, надеясь, что профессор не услышит.

- А-а-а... созвездие Змееносца - это такое созвездие... Ну, на небе... - пробормотала я невпопад, взглядом искала в тетради нужную информацию, но ее там не оказалось!

- Достаточно, спасибо, Фадия. Кто может ответить? - сказал профессор, перебивая меня.

Я злобно зыркнула на Лирию, а она виновато улыбнулась.

- Перепутала, - молчаливо оправдывалась она.

Ага, перепутала. Змею со Змееносцем. Ну, спасибо, удружила. И знает же Сагит, что я никогда не учу такие подробности, но всё равно спросил.

- Созвездие Змееносца - это экваториальное созвездие, которое пересекает эклиптику, - произнес парень с гордостью. О-о, этот голос я узнаю из тысячи. Его я ненавижу чуть меньше, чем Знаки Зодиака. Буквально на капельку. - Оно примечательно тем, что именно в этом созвездии вспыхнула последняя из наблюдавшихся в нашей Галактике сверхновых. Также в этом созвездии находится известная летящая звезда Бернарда, красный карлик.

Парень, блеснув знаниями, замолчал и с ухмылкой уставился на меня. «Смотри, мол, насколько я умнее тебя». Я только закатила глаза и демонстративно отвернулась. Нарвусь на очередные оскорбления - ну и пусть! Потакать зазнавшимся уродам - ниже моей чести.

- Спасибо, Самаэль, - произнес профессор, - действительно, в семнадцатом веке в созвездии Змееносца вспыхнула сверхновая, что позволило ученым-магам создать новые ритуалы. Свет сверхновой помогает увеличить магическую силу заклинателя...

Дальше я не слушала. Впрочем, дальше я в принципе не жила, пока не пришло время обеда - тот недолгий эпизод, когда я начинала чувствовать себя главной героиней собственной жизни. В остальное же время мне казалось, что я какая-то побочная сюжетная линия, вылезшая непонятно откуда. Как иначе объяснить все то, что со мной случилось в прошлом? Автор, писавший мою жизнь, явно точил на меня зуб. Или просто был садистом, черт его знает.

Когда Тойбис поступил в Академию, я боялась, что он не сможет подружиться с моими друзьями, но оказалось, что зря. Сейчас, глядя, как Дивий подшучивает над братом, а Энрика ласково гладит его по голове, я чуть не расплакалась. Сердце сжималось от теплоты, которую излучали эти трое.

- Дия, ты почему не ешь? - нахмурился Дивий, недвусмысленно пододвигая ко мне коробочку с сытным обедом. Я кивнула, сдерживая слезы, и принялась есть, лишь бы ничего не отвечать. Еда была единственным плюсом в Академии Двенадцати - кормили всегда разнообразно и очень вкусно. Например, сегодня на обед был аппетитный золотистый сырный суп, рис с морковкой и зеленым луком, и запеченная курочка.

Насытившись, я выдохнула и улыбнулась. Теперь я была в полной готовности выплеснуть все накопившиеся эмоции за начало дня. За три года это стало неким ритуалом для нас троих, а в этом году в этот ритуал будет посвящен и Тойбис.

- Мы все внимание! - усмехнулась Энрика, усаживаясь в позу лотоса на траве.

Я быстро огляделась, нет ли кого в саду, и, удовлетворенно кивнув, приступила к самой приятной части дня - перемыванию костей всех моих недругов.

- Самаэль, чертов Близнец! Он прямо сама невинность и гениальность! На занятиях всегда делает вид, что просто помогает, а потом подставляет меня на глазах у профессоров! - выпалила я, нахмурившись. Вновь вспомнился насмешливый взгляд его небесно-голубых глаз, который мне казался знакомым даже больше, чем мое собственное отражение в зеркале.

Энрика фыркнула и покачала головой.

- Это мы уже слышали! Давай подробнее!

Я глянула на Тойбиса; он сидел, вертя головой и недоумевая, что происходит. Бедный. Но ничего, привыкнет. Мои гневные речи - не самое страшное, с чем ему здесь предстоит столкнуться.

- Сегодня он выпендривался на Астроритуалогии! Весь такой умный, черт побери! И смотрел на меня, мол, видишь, я умнее. Да знаю я, что ты умнее! И что мне с этого? Я вообще тут быть не хотела! - мои руки сжались в кулаки. Но злые слезы, которые всегда накатывали, когда мы обсуждали Самаэля, я сдержала. Не позволю Тойбису увидеть свою слабость! Должна быть для него примером, хотя бы в стойкости. - А после занятия вся его компашка загнала меня в угол и оскорбляла, заставляя называть все созвездия.

Только договорив, я смогла выдохнуть. Обида и злость от произошедшего были так сильны, что мне не хватало воздуха. Дивий придвинулся ко мне и обнял за плечи. Энрика сочувственно сжала мою руку. А Тойбис, к нашему общему удивлению, вскочил и закричал:

- Что они сделали?! Где они, Фадия? Я им покажу, как издеваться над Таксатисами!

- Тихо-тихо, Той, успокойся, - сказала я, вставая и улыбаясь, положила руки на плечи брата.

Только в этот момент я осознала, что мой маленький братик вырос. Причем как физически - я еле доставала ему до уха макушкой, так и морально. Тойбис стал настоящим мужчиной, готовым ринуться в бой ради родного человека. Но последнее, чего мне сейчас хотелось, - так это того, чтобы прихвостни Самаэля покалечили моего брата. Поэтому я с усилием нажала на плечи Тоя, усаживая его обратно.

- Фад, это же нечестно! Дай мне с ними разобраться! - в голосе Тоя слышалась настоящая ярость. Он, как и я, ненавидел несправедливость. Но, к сожалению, не нам восстанавливать баланс Вселенной - он и так ушатан настолько, что даже Прародители вряд ли что-то смогут сделать.

- Ты прав, Тойбис, - кивнула я, держа брата за руки. - Они настоящие звери. Но ты не Прародитель и не Великий Дух, чтобы сделать их людьми.

Той застылил на меня взгляд, в котором смешались злость и удивление. Какое смешное зрелище!

- Да, Тойбис, ты никому лучше не сделаешь, если ввяжешься в драку, - подтвердил Дивий с убийственным спокойствием. В его карих глазах не было ни намека на злость или удивление - только безмятежность и спокойствие. Меня порой ужасно раздражала его способность сохранять лицо. Так и хотелось дернуть за длинные локоны, собранные в хвост на затылке, чтобы вывести его из себя. - Можешь даже сделать хуже. Знаешь, какие наказания практикуют в Академии?

Тойбис неожиданно притих, и его лицо приняло испуганное выражение.

- Н-нет...

- А Фадия знает. И не хочет подвергать тебя таким неприятностям.

Да уж, «неприятностям» - это он очень смягчил определение для наказаний в Академии Двенадцати. Я действительно знала о них не понаслышке и, вспоминая боль, которую испытала тогда, кивнула.

- Я понял, - неожиданно решительно согласился Той, поднимаясь с травы. - Тогда я придумаю другой способ защитить тебя.

И, кинув на меня взгляд, брат удалился в северное крыло. Мы втроем изумленно смотрели ему вслед. Братик умеет удивлять, ничего не скажешь. Откуда в нем столько храбрости? Явно не от меня - я славилась той еще трусихой. Скорее от папы. Вспомнив о родителях, я опустила голову, закрывая лицо черными волосами. Нет, нет, нет, только не сейчас! Эти воспоминания всегда задевали те струны в сердце, которые неизменно приводили к слезам. А мне совсем не хотелось плакать перед друзьями. Точно не сейчас.

Быстро попрощавшись с Энрикой и Дивием, я побежала в прилегающий к Академии лес. Хотя бы там я смогу побыть наедине со своим горем. Три года, черт возьми! Три года я ношу это в себе и ни с кем не делюсь. Потому что слишком больно говорить это вслух. Будто бы если я держу все в секрете, родители вернутся. Будто я смогу предотвратить тот страшный день.

Слезы заструились по щекам, и я прибавила шагу. Впереди маячила моя излюбленная опушка, трава на которой, казалось, уже пропиталась моими слезами. Усевшись на обломок дерева в густой траве, я прижала колени к груди и дала волю чувствам.