Part 5
Я захлопнула за собой дверь женского туалета и уцепилась за раковину, чтобы не упасть. В зеркале на меня смотрела та, кого я и так не хотела видеть: расплывшийся след от его губ, краснота на шее. Одна слеза упала в керамику — первая и не последняя.
— Не держи это в себе, — сказала тихо рядом рука на моей спине. Это была Адель — уже не насмешница, а кто-то, кто видит, когда человеку плохо. Она протянула мне бумажное полотенце и молча стояла рядом, пока я вытирала лицо.
Я отдёрнулась, собирая себя в кучу. Слова казались слишком большими сейчас; хватало простого присутствия. Она кивнула, не настаивая, не любопытствуя. В её взгляде была не жалость, а факт: «Это случилось — и мы с этим разберёмся».
— Пойдём отсюда, — сказала она, и в её голосе не было приказа, только предложение. — Там неподалёку кофейня. Садись, выплачешься, и поймёшь, что не все так плохо.
Я позволила ей провести себя по коридору. Вышли на улицу — холод ударил в лицо, но это как будто прочистило голову. Кофейня была почти пустая; она усадила меня у окна, заказала нам два неприметных кофе и молча дала мне пространство.
Мы не обсуждали всё в деталях. Она спросила только одно — имя моего отца — и, услышав его, оба взяли паузу, как будто сложившийся план начал собираться. Когда я закончила, Адель положила на стол маленький клочок бумаги: короткая пометка, адрес или подсказка — не обещание, но якорь. Её слова были короткими и твёрдыми:
— Не лезь в одиночку. Я не решу все, но если понадоблюсь — я рядом.
Её понимание было без лишних слов. Это было не обещание спасения, а железная опора — достаточно, чтобы встать и идти дальше. Я спрятала бумажку в карман, вдохнула глубже и почувствовала, как в груди снова зашевелилось что-то похожее на план.
23:10
вечер
Я почти вваливаюсь в дом — усталость скребёт внутри, как зверь под кожей. Хлопаю дверью, сбрасываю туфли и бросаю сумку на тумбу в прихожей. Молчание встречает меня холодно. В доме тихо — слишком тихо.
— Руфус? — зовусь в сторону кухни.
— Тут, — его голос звучит спокойно, даже слишком спокойно. Захожу — он сидит на столе, ест лапшу из коробки и переписывается в телефоне. На губах — лёгкая, странно теплая улыбка. Я поднимаю на это бровь.
— Кажется, у кого-то отличное настроение, — отмечаю.
— Возможно, — он делает вид, что не придаёт значения, но глаза выдают. Там что-то... новое. Кто-то.
Я хочу спросить — с кем он переписывается, но не лезу. Он тоже имеет право на свои тайны. И всё же кидаю:
— Девушка?
Он хмыкает.
— Парень, — честно отвечает и снова смотрит в экран.
Я на секунду замираю. Потом просто сажусь рядом и забираю из его коробки вилку.
— Круто. И кто он?
— Неважно.
— То есть даже имя не скажешь?
— Нет.
— Он хотя бы нормальный? Без тараканов в голове?
Руфус усмехается.
— С тараканами. Но в этом есть что-то... хорошее.
— И где вы познакомились?
Он поднимает на меня глаза. В них появляется что-то серьёзное.
— На работе.
Вот теперь я замираю. Потому что знаю — наша «работа» не из тех мест, где бывают случайные знакомства. Его «работа» — мафия. То есть этот парень... опасный? Или слишком ловкий, чтобы быть обычным? Я не давлю дальше. Просто киваю.
Мы молчим минуту. Руфус смотрит на меня внимательнее.
— А у тебя как?
— Обычный день, — вру. А внутри всё горит.
— Опасно?
— Да.
Он не спрашивает больше. Он просто говорит:
— Если что-то случится — скажи.
— А если уже случилось?
— Тогда не делай вид, что справляешься одна.
Я отвожу взгляд.
— Спокойной ночи, Руфус.
— Спокойной, сестричка .
Я поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Дверь закрывается тихо, как будто дом не хочет будить чью-то тень. Я тянусь к выключателю.
Щёлк.
Свет вспыхивает — и я замираю. Холод прокатывается вниз по позвоночнику.
Постель идеально застелена — не так, как я оставила утром. Слишком ровно. Подушка лежит по центру. А на ней — вещь, которой здесь не было.
Кулон.
Маленький металлический трезубец на тонкой золотой цепочке. Новый, блестящий, как будто только что вынутый из коробки. Он лежит так, словно кто-то положил его аккуратно — специально, чтобы я увидела первой же секунды.
Адреналин режет вены. Горло пересыхает. Кто-то был здесь. В моей комнате. В моём доме.
Я делаю шаг вперёд, но тишина вдруг начинает давить, будто стены дышат. Кулон ловит свет, словно насмехается.
Пальцы дрожат, когда я беру его. Он холодный. Неприятно идеальный.
И в ту же секунду телефон вибрирует в моём кармане.
Номер скрыт.
Аноним
Узнала символ, Мэдди?
Ещё одно сообщение, сразу следом:
Аноним
Это только начало.
Он играет со мной.
Я стою посреди комнаты, сжимая этот чёртов трезубец так сильно, что он давит в кожу. Телефон снова вибрирует в руке. Я смотрю на экран. Пальцы холодеют, но я всё-таки пишу.
Я
Кто ты?
Ответ приходит почти мгновенно, как будто он ждал.
Аноним
Тот, кто знает о тебе больше, чем остальные.
Я
Это ты был у меня в комнате?
Аноним
Был? Было бы правильнее сказать — я здесь каждый раз, когда ты закрываешь глаза.
Горло перехватывает. Я не собираюсь позволять какому-то психу забить меня страхом.
Я
Если ещё раз сунешься в мой дом — убью.
Аноним
Попробуй. Мне даже интересно, как ты это сделаешь.
Ещё одно.
Аноним
Носи кулон. Он тебе пригодится.
У меня начинает дрожать левая рука — от нервов, не от страха. Я сжимаю зубы.
Я
Зачем он мне?
Аноним
Чтобы помнить: ты не одна в этой игре.
Аноним
Спокойной ночи, малышка.
Экран гаснет. Ни аватарки. Ни номера. Ничего.
Чёрт. У меня тупо нет воздуха в лёгких.
Надо закрыть окно. Закрыть дверь. Закрыть всё, блядь. И потом... потом поговорить с Руфусом. Он должен знать.
Я спустилась вниз, на кухню. В доме было полутемно, тихо, только свет из холодильника освещал одного человека — Руфуса. Он сидел за столом, уткнувшись в телефон, и впервые за долгое время я увидела его... другим. Он был расслаблен. Спокоен. Даже чуть улыбается.
— Надеюсь, ты не порно смотришь, — пробурчала я, проходя мимо.
— О, смотри, кого бог послал, — отозвался он без эмоций. — Как рабочий день, Мафиозная Барби?
Я молча достала стакан, налила воды. Пить не хотелось, просто нужно было занять руки, иначе я сорвусь. Руфус оторвался от телефона и внимательно на меня посмотрел. Слишком внимательно.
— Что случилось? — голос изменился. Уже без шуточного яда.
— Ничего.
— Мэдди.
Я опёрлась ладонями о стол и закрыла глаза на пару секунд. Если сейчас промолчу — он всё равно вытащит правду клещами. И хуже — полезет туда сам.
Я выдохнула:
— Я облажалась.
— Это по умолчанию. Конкретнее, — наклонил голову Руфус.
Я подняла глаза на брата. И впервые не нашла в себе сил язвить.
— Сегодня я полезла в архив... без разрешения.
Он резко выдохнул и откинулся на спинку стула.
— Ох**нно. Уже нарушаешь правила на второй день. — Он осёкся. — Тебя поймали?
Внутри всё сжалось от воспоминания. Его запах. Тяжёлый голос. Его рука, сжимающая моё горло. Его близость. Слишком близко.
— Брайн поймал.
Тишина стала гуще. Холоднее.
— И что он сделал? Накричал? Угрожал? Дал выговор? — Руфус смотрел прямо, не мигая.
Я сглотнула. Это был момент «или да, или нет». Можно ли это вообще рассказать?
Я сказала правду.
— Он... меня наказал.
— Что значит наказал? — его голос стал ниже.
— Он прижал меня к стене, — я говорила ровно, но внутри всё дрожало. — Закрыл дверь. Сказал, что он не любит, когда его правила нарушают. Давил. И... — я на секунду закрыла глаза — ...он трогал меня. Так, будто имеет право. Его пальцы были у меня на горле. Он стоял так близко, что я чувствовала, как он дышит. Он сказал, что раз я люблю «лезть туда, куда не следует», он будет смотреть, как далеко я зайду.
— Он ударил тебя? — резко спросил Руфус.
— Нет.
— Ты уверена, что это не твоё преувеличение? Ты знаешь, как у тебя бывает, — брат нахмурился — но я почувствовала напряжение в нём.
— Руфус, — я посмотрела прямо в его глаза, — он... коснулся меня. Это не было избиение. Не было прямой угрозы. Но это было... — я на секунду замялась — ...владение. И я не могла дышать, не могла двигаться. Он отпускал и снова тянулся ко мне. Смотрел так, будто я — вещь, которую он уже купил.
Лицо Руфуса стало жёстким. Опасным.
— Я убью его, — сказал он глухо.
— Да, конечно. Сначала спроси, как именно он устроит твою смерть — быструю или мучительную, — я хмыкнула. — Не лезь туда, где сгорит всё, что нам осталось.
— Почему ты вообще полезла в архив? — он резко переключился.
Я достала из кармана фотографию — отцовская спина, неизвестный мужчина рядом и женщина — единственный зацеп.
— Из-за отца.
Руфус провёл рукой по лицу. Он устал. Он уже боится этой истории — потому что потерять меня он не переживёт.
— Я продолжу, Руфус. И ты это знаешь. Ты можешь злиться. Можешь орать. Но я не остановлюсь.
Он хотел что-то ответить — но в этот момент мой телефон завибрировал.
Аноним
«Какой милый вечер. Понравился подарочек?»
У меня похолодели пальцы. Я резко поднялась и побежала в свою комнату. Руфус за мной.
И когда я вошла — дыхание застыло.
На моей подушке лежал еще один маленький серебряный кулон — трезубец. Новый. Символ. Предупреждение.
— Что за хрень? — выдохнул Руфус.
Я подняла кулон. Он был холодным. Ледяным. Нарочно оставленным.
Ещё одно сообщение.
Аноним
«Ближе, кошечка. Я всегда ближе, чем ты думаешь.»
Руфус поднял голову — он понял, что это уже не игры.
А я ответила.
Мэдди:
«Кто ты? Чего ты хочешь?»
Ответ пришёл сразу.
Аноним:
«Я хочу, чтобы ты перестала врать себе. Ты любишь опасность. Ты любишь эту игру. И тебя тянет не к ответам... а к нему.»
Кому — «нему»?
К отцу?
К анониму?
Или... к Брайну?